Потусторонним вход воспрещён.

Фото из Интернета

Правда. Ничего, кроме правды,

  Так я держалась на плаву не только среди “житейских бурь и битв”, но и спасающих рук...
 Которые всякий раз бережно подхватывали и выносили если не в тихую, то в безопасную гавань.
Случались и погодные катаклизмы, тоже укрощённые очередным “чудом” или молитвой.   

Однажды внезапно среди дня почернело небо, взвыл ветер за окном. Деревья приняли почти горизонтальное положение, задрожали стёкла.
Чувствуя неодолимое желание забраться в шкаф или, по крайней мере, лечь на пол, я устыдилась и воззвала к подаренной мамой иконе Покрова Богоматери.
И... не поверила глазам.
Вдруг в чёрной жути за окном появилась золотая точка, которая росла, разгоралась, прорывая тьму.
А затем в лицо брызнуло солнце, слепя даже сквозь стекло.

  В другой раз катаклизм случился летом, на родительскую.
Поминальные столы стояли во дворе храма, отец Герман служил панихиду.
Между тем собиралась гроза, небо потемнело, сверкали молнии.
Певчих как ветром сдуло. А отец Герман лишь осенял себя крестом после громовых раскатов, продолжая службу.
Закапал дождик.
Я держала над батюшкой зонт и не уходила. Никто не уходил.
Да с ним и не страшно было, - (и как один умрём!)...
Даже восторг какой-то.

  Отец Герман произнёс последнее “аминь”, благословил приношения.
Народ едва успел разобрать их по сумкам, как вокруг загудело, заходило ходуном и обрушился страшный ураган и ливень.
Переждали в храме.
Потом, уже в электричке, я обратила внимание на поваленные вдоль железной дороги деревья.
Это была та самая знаменитая московская буря, наделавшая немало бед.
Войдя в свою калитку, увидала вырванный с корнем тополь, лежащий прямо на электропроводах, макушкой на крыше.
Ну что с этим делать, хоть дачу продавай.
Хорошо хоть, что отключили свет.

  Но проходившие мимо знакомые ребята за каких-то полчаса распилили поверженное дерево, и всё обошлось.
Потом я на его останках выращивала вешенку.
Удивительно, что тополь упал, ничего не сокрушив, не разбив, не поломав ни кустика.

  А ещё возвращалась я как-то с вечерни домой.
Было тепло и тихо, однако вдали, в разных местах, вспыхивали и гасли грозные отблески зарниц. Ничего хорошего, как я знала по опыту, не сулящие.
- Матерь Божия, миленькая, дай до дому добраться...

  Добралась.
По-прежнему тихо, ничего такого. У забора на лавочке, как обычно, судачат соседки.

- Бабы, по домом! - крикнула я, не останавливаясь, - Сейчас будет конец света.

  Услыхала вслед сдержанные смешки и ворчание – реакция на не слишком удачную шутку.
Но лишь успела отпереть дверь, как чудовищный, с голубиное яйцо град забарабанил по крыше, окнам.
  Тогда в посёлке много чего потрепало и побило.
Насмешницы с лавочки отделались синяками и шишками.
Ну и, само собой, утром набросились на меня – накаркала, колдунья.

В колдовскую силу у нас верили. Боялись сглаза, примет, вещих снов. Периодически на этой почве вспыхивали ссоры и скандалы.
  Был в посёлке и “посвящённый” экстрасенс, который хвастал своими магическими дарами – наш сосед Игорь.
Он умел “подзаряжать” энергией, снимал судороги (у моего Бориса, например). Предсказания его часто сбывались.

  Это – отдельная история. Расскажу пока, что от него самого услышала.

Игорю было лет семнадцать, когда он увлёкся спиритизмом.
На очередном сеансе компания вызывала дух покойного отца какой-то женщины.
Сидели вокруг стола, сцепив руки, главным лицом в этом ритуале была девочка-медиум.

   Через некоторое время в углу комнаты действительно стало обозначаться нечто, напоминающее человеческую фигуру.
  - Отец! Это он! – закричала женщина и в панике выдернула руку.
В тот момент, как мне пояснил Игорь, цепь прервалась. И вся чудовищная энергия, требуемая для общения с потусторонними силами, должна была обрушиться на девочку-медиума и, скорее всего, её убить.
  Игорю удалось перехватить руку ребёнка и невероятным усилием удержать цепь, но он почувствовал сильную боль в груди.
К ночи началось кровотечение.
Разрыв лёгкого, больница и всё такое с последующей инвалидностью.

Но греховного своего занятия он не оставил. Раздобыл книжку “Чёрная магия” и приворожил свою вторую жену, которая прежде его знать не хотела.
Игорь показал мне “фантом” – фото жены с прядью её волос.
И начал было рассказывать технологию, но я в страхе зажала уши и сказала, что ему надо немедленно идти в церковь и каяться, чтоб избежать геенны.

  Поскольку сосед против воцерковления не возражал, я поведала его историю отцу Герману. Который сказал, чтоб Игорь к нему пришёл.
Но лишь предав огню все свои колдовские атрибуты. То есть спалив.

- И фото с её волосами? – спросила я в ужасе, - Так ведь Маша помрёт.

- Не помрёт. Сожгите всю эту гадость, и приводи его.

- Мне с ним жечь ?!

- Твой же сосед. Дам молитвы, будешь читать, если что...

Этого “если что” я и боялась, когда уничтожали на игоревой кухне на листе железа его колдовские причиндалы.
Всё, кроме “Чёрной магии” (Игорь сказал, что её украли).
Может, соврал, но уж тут я не при чём.
“Если что” действительно не произошло.
Разве что вдруг повалил желтоватый дым и запахло серой.
Молитвы помогли. Маша осталась жива, а дым быстро рассеялся.

Да и что такое сера по сравнению с бесценной игоревой душой, у которой появился шанс на спасение?
Вскоре я отвела соседа к отцу Герману, который его исповедовал, а потом и допустил к причастию.

  С тех пор Игорь не то чтоб стал уж очень благочестивым, но всегда соблюдает великий пост. А на страстную соборуется и причащается.