Александр Проханов:

 - Известный западный богослов сказал:
 "Бойся бить в человеке по дьяволу. Как бы не задеть в нем Бога".

 Владыка Иларион, окормляющий Волоколамскую епархию, возглавляющий Отдел внешних церковных связей, отучившись в Оксфорде и явившись в Россию с Венской кафедры, похоже, пренебрегает этим пастырским правилом.

 В дни Сталинской годовщины, когда на Вождя обрушился шквал либеральной хулы, когда отъявленные русофобы и враги империи кидали в Сталина комья грязи, владыка Иларион влился в оркестр хулителей, играл в нем первую скрипку, благо по образованию он музыкант.

 "Я считаю, что Сталин был чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре".

 И далее, в том же роде. К нему присоединилась целая когорта священнослужителей, которые сатанизируют Сталина.
 И это — в год, когда Сталин признан самым популярным в России лидером, когда половина населения России называет его Героем и Избавителем.

 Не изменяет ли упомянутым деятелям Церкви чуткость к народному мнению?
 Не противопоставляют ли они себя народу в момент, когда народ обращается к Церкви и ищет у неё защиты от чудовищных сатанинских стихий, ворвавшихся в русскую жизнь?

 Не раскалывают ли такие высказывания русское общество, неся в него смуту и раздор. Наряду с теми, для кого насаждение раздора и смуты — есть платная миссия, и у кого из-под юбки, модного фрака или церковной рясы торчит скользкий, в крысиных волосках хвост?

Если владыка Иларион не чурается диалога с православной паствой из газеты "Завтра", к числу которой причисляет себя и главный редактор, пусть соблаговолит ответить на ряд вопросов, дабы сердце и ум наши не поддавались прельщению.

Почему, если Сталин — "духовный урод", Церковь шестьдесят лет молилась за Советскую власть, называла Сталина "Богоданным Вождем", прославляла советские праздники, принимала из рук Сталина приходы, выполняла самые деликатные сталинские поручения?
А когда Вождь умер, отпевала его по православному обряду?

Является ли этот "воинствующий советизм" ошибкой, ужасным заблуждением, впадением в сатанинскую греховность, а нынешний взгляд Церкви на Сталина — истинным, духовным, православным взглядом?
 Или же нынешний взгляд — есть заблуждение, род помрачения, которое нисходит на гордецов в момент их случайной славы?

Что заставляло священников сталинских лет молиться за власть, которая отправляла на крестные муки исповедников православия, громила приходы, сеяла атеизм?

 Один ли страх или трусливое отречение от Христа?

 Или, быть может, понимание того, что Сталин шел путем императора Константина, вначале гонителя и мучителя христиан, а затем святого, создателя христианской империи, чье существование благодаря христианству продлилось на тысячу лет и через Византию восторжествовало в "Третьем Риме" — Москве?

Неужели иерархи Церкви не ставят в заслугу Сталину прекращение чудовищной смуты, в которой "силы ада" правили бал, не оставляя шанса на возрождение русской государственности?
 Неужели не видят, что Сталин запечатал "врата ада", хотя печати, которые он накладывал, хлюпали кровью?
Неужели забыли, что именно Сталин вернул народу русскую классику, русскую оперу и романс?
 Что песни Победы были построены на музыкальной традиции русских народных песен?
 Что "сталинская культура": будь то сталинский ампир или издания Пушкина, или спектакли Островского — и были возвращением в школу "основ православной культуры", которое с таким трудом, преодолевая либеральный афронт, осуществляет сегодня Церковь?

Неужели иерархи равнодушны к имперской роли Вождя, который воссоздал великие русские пространства, растерзанные революцией?
 Им дороже бутафорские эмблемы царской империи, под которыми уже нет былых территорий, нет белорусов и украинцев, нет исконных русских земель в Прибалтике и Казахстане. И для них "имперский проект" — это целлулоидный монарх, заседающий на бутафорском троне в бутафорском зале Кремля?
Где хоть одно произнесенное с амвона слово в защиту Русской Империи, которую растерзали либералы, отбросив русских на триста лет назад, выжигающих каленым железом из русского сознания слово "империя"?

Почему, поливая смолой Сталина, иерархи боготворят Ельцина, разрушителя великой России?

Почему церковные ордена сияют на груди олигархов, палачей народа?
 Почему, ударяя в Сталина копьём и поднося к его устам уксус, они не заступаются за исчезающий на глазах народ: бедный, поруганный, с топором в спине?
 Почему не пригрозят анафемой власти, которая в ответе за русское горе?

Неужели иерархам нравится походить на миллиардеров своими бриллиантовыми часами, своим золотом и роскошью, своими благоухающими "мерседесами", на которых, так и кажется, они мчатся распинать Христа?

Почему они ополчились на икону с изображением Сталина и молчат как рыбы, когда иконой России делают Ксению Собчак, растленных певцов, гомосексуальных модельеров?
 Неужели не видят, что по России шествует в драгоценностях, в бриллиантовой короне, с убитым русским младенцем в руке, сама дьявородица?

Победа сорок пятого года, одержанная советским народом во главе с Иосифом Сталиным, выпрямила "стези Господа", предотвратила падение мира в геенну.

 Она в своей мистической сути созвучна с явлением Христа, который своей крестной жертвой спас род людской.
 Россия Сталина принесла тридцать миллионов своих сыновей на алтарь Победы, что явилось ценой за спасение человечества.
 Ведь никто не говорит, что Христос заплатил слишком большую цену за спасение человечества?
 Почему же христианский пастырь, владыка Иларион, так похож в своих поношениях Сталина на лютых атеистов, от которых нет-нет, да и пахнёт серой?

Нельзя ли мне, рабу Божьему, в моём недомыслии получить ответы от архипастыря?

 

Недосват, Недобрат,
Недовер и Недодел -
Учинили передел.

Недобратьям не до счастья,
Не до дел и соучастья.
Их преследуют ненастья
Катаклизмы да несчастья -
Вот что значит - недовластье...

Недоцарь, недопремьер,
Недомер и недомэр,
Недоумки, недоверы...
Ну и прочие химеры -
Недомысли Высшей Сферы...

Вот и нам в своей Отчизне -
Не до жизни. Как на тризне.
Мы с тобою -
Недожизни...

 "Российские военно-воздушные силы начали разгон облаков над Москвой. В небо поднялись несколько самолетов с реагентами, которые должны обеспечить хорошую погоду в праздничный день".
Лента новостей.

*   *   *
А у нас за Москвой
Дождь кромешной стеной -
Самолёты кружат,
Реагентом бомбят.

Им до фени страна,
Посылают нас на...
Чтоб в Москве прояснилось,
Чтоб за всех веселилась...

Ну а мы за Москвой
Выпадаем в отстой...
Хошь завой
Хошь в запой,

Хошь - проснись и запой...

Про былого вождя,
Что спасал
ОТ ДОЖДЯ.

(1965-66 годы)

       И наступил в моей жизни период, который я сама называю не иначе как “отвязанность”.
 В памяти снова всплывают то бесконечное ЦэДэЭловское и Домкиношное убивание времени, то тусовки у Саши Бенкендорфа, где поддатый Гена Шпаликов незадолго до самоубийства что-то потешное изображал...
 И все хохотали, а Боря Ермолаев двигал силой взгляда по столу спичечные коробки. Я же предлагала ему так же продвигать сценарии.
 То мой Борис доводил публику до колик своими байками...
 Поначалу здесь его всерьёз не воспринимали. Но потом сообразили, что, как только он открывает рот, никакой водки не надо.
 - Теперь понимаю, что ты в нём нашла, - сказал мне как-то Саша Бенкендорф, вытирая слёзы кончиком скатерти.

      Или периодически-загульное веселье в компании супругов-врачей, по совместительству играющих и поющих в ресторанах. С бешеными танцами и неграми, с первыми плёнками Высоцкого и Галича.
Горячечные романы – обычно тоже по пьянке, которые быстро проходили.

 Что-то вроде гриппа. Несколько дней мечешься в лихорадке, а потом стараешься поскорей избавиться от кашля и чихания.
 Я ненавидела эти состояния зависимости от другого, всегда была “кошкой, гуляющей сама по себе”. От любой перспективы “серьёзно втюриться” удирала как от чумы.
Но исцелилась от приступов лишь когда  перестала “поддавать”.

       Наверное, я так никого и не любила в понимании столпов литературы - великих знатоков женских сердец. Увлечения и супружеские узы не в счёт.
 И почти христианская “любовь брата, а может быть, ещё нежней” – не в счёт. Опекала я многих.
 Умолчу также о двух-трёх симптомах “любви Неземной”. О тайнах, которые “совершаются на Небесах”. Тем более, что они не только мои

       Приходилось часто отбиваться от “гнусных предложений” влиятельных персон. Некоторые потом мстили быстро и жестоко.
 Мне потом рассказывали знакомые, как на заседаниях и совещаниях они, прежде расхваливающие мой сценарий и обещающие “лечь костьми”, рубили его под корень.

 Одному, разъярившись, надумала сама отомстить. Замыслила злодейский план, который мог бы раз и навсегда погубить его карьеру.
Всё подготовила, но в последний момент злость вдруг ушла в песок. И преступник был помилован, так и не узнав о смертном приговоре.

       В другой раз приятель (друзей и подруг у меня не было, только "приятели") – фамилии называть не буду, человек он нынче брутально известный, на одном из совещаний кинематографистов в Болшево из верноподданических чувств втолкнул меня в номер одного пьяного высокопоставленного мосфильмовского туза, которому я приглянулась. И запер дверь снаружи на ключ.
 Положение было ужасным.
 Я послала “туза” в ванную “освежиться”, а сама недолго думая, выпрыгнула в окно.
 Слава Богу, было не слишком высоко. К тому же помогли мои занятия акробатикой в доме пионеров.
Я пробралась в наш женский номер и завалилась спать.

       Среди ночи к нам постучала целая делегация блюстителей нравственности и, убедившись, что я на месте, без объяснений ушла.
 Наутро выяснилось, что какие-то недоброжелатели “туза” настучали администрации, будто он заперся в номере с одной из участниц семинара.
 Бывший разведчик Михаил Борисович Маклярский клятвенно заверил, что кого-кого, но Юлии Ивановой там быть не может, потому что не может быть никогда.
 Администрация не поверила. Постучала – молчание.
 Тогда отперли дверь своим ключом и были посрамлены. Туз мертвецки спал. Но один.

       От “туза” за спасённую репутацию я не дождалась никакой благодарности. Более того – сценарий мой он окончательно закопал.
 Кстати, практически ни одна из лучших работ наших Сценарных Курсов так и не вышла на экраны.
 Любопытно, что заступился за нас журнал “Молодой коммунист”, где какая-то прогрессивных взглядов дама выдвинула резкие обвинения в адрес всевозможных “зажимщиков”, губящих молодые кадры нашего кинематографа.
 Мне там был посвящён целый абзац.
       На том и...абзац.

       От тоски я опять взялась за карты – уже в компании работников торговли, с которыми познакомилась в Гаграх.

 Это была специфическая публика – со своей жёсткой конспирацией и круговой порукой.
 В этой системе можно было раздобыть что угодно. Любые яства, заграничные шмотки и самые фантастические утехи и блага.
 Всё имело свою цену, причём “ну очень смешную”.
 Помню, как отоваривалась в подвале “Диеты” на Арбате. Где некий с голливудской внешностью мясник Гарик, из которого к тому же мог бы выйти великий математик, так он всё просчитывал и соображал, бросал мне в подсобке в сумку телячью вырезку, печень, языки, буженину, сырокопчёнку, банки с икрой, молниеносно складывая цены в уме.

 Он называл смехотворно низкую сумму (которую следовало, кстати, заплатить в кассу).
 Мне было очень интересно, на чём они всё-таки делают деньги, что-то химича ночами.

Гарик нехотя буркнул, что они делают из второго сорта мяса – первое. Может, соврал.

Того же Гарика я попросила однажды сводить меня на карточную тусовку воротил от торговли.
 Он согласился – с условием, что я не буду раскрывать рта и сыграю роль его подружки-продавщицы.
       Лишь однажды он мне разрешил войти с подносом в комнату играющих и принести чай и бутерброды.
 В густом сигаретном дыму различила на зелёном сукне стола груду крупных купюр и облигаций, карты в руках со сверкающими перстнями...И лица – то вальяжно-непроницаемые, то искажённые алчной гримасой, то серо-пепельные, с трясущимися губами.
Вот бы где поснимать! Акулы прилавка.
 Но тут кто-то из “акул” игриво ущипнул меня за задницу и пришлось срочно ретироваться.

       B БЕСЕДКЕ С: Александром, Ф.Достоевским, Львом Толстым,
                              Н.Бердяевым, С. Аскольдовым и С. Булгаковым.

       Александр: “Юлия Иванова как рупор католицизма”.

       - Большевизм умерщвляет священников, оскверняет храмы и святыни, разрушает монастыри. Но не в том ли заключается религиозная миссия антирелигиозного большевизма, что она обрекает на исчезновение носителей схизматической мысли?
       2002-01-02

       Юлия:
 - Тут Вы в скобках уточнили, Александр: “речь идёт о православных”.
 Но, как написал один из наших гостей Игорь Жуков, правда, по иному поводу:
“Нельзя же всё в одну кучу”.

       Разделение православных и католиков – дело давнее, и я не собираюсь сейчас в него углубляться. Естественно, что каждая сторона, мягко говоря, недолюбливает другую и никогда не упустит в пропагандистских целях использовать ситуацию.

       Речь-то о другом – была ли русская церковь перед революцией подлинно “православной” по духу?
Или прав Ф.Достоевский, с болью свидетельствуя: “Русская церковь в параличе”?
 Это уже оценка не Ю.Ивановой, а всемирно известного классика, “больной совести нашей”.

       А вот грозное предостережение Спасителя Ангелу Лаодокийской церкви (Апокалипсис):
       “Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг...Кого я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся”.

       Многие лучшие совестливые умы России да и святые отцы (Серафим Саровский и Иоанн Крондштадтский), болея за русскую церковь, предсказывали в отношении неё грядущую Божью кару. Именно во имя возрождения подлинного Православия, а не католицизма или иной конфессии.
 В “Дремучих дверях” я привожу немало таких свидетельств. Вот лишь некоторые:

       “...Каким образом может человек, считающий себя - не говорю уже христианином, не говорю образованным или гуманным человеком, но просто человек, не лишённый совершенно рассудка и совести, жить так, чтобы...только поглощать труды борющихся за жизнь людей и своими требованиями увеличивать труды борющихся и число гибнущих в этой борьбе.

 Идеал людей нашего образованного мира есть приобретение наибольшего состояния, т.е. возможности освобождения себя от борьбы за жизнь и наибольшего пользования трудом гибнущих в этой борьбе братьев...
       Рабочая революция с ужасом разрушений и убийств не только грозит нам, но мы на ней живём уже лет 30 и только пока, кое-как разными хитростями на время отсрочиваем её взрыв”.

       “Всё можно простить, но не извращение тех высших истин, до которых с таким трудом дошло человечество...

       Жизнь наша господская до того безобразна, что мы не можем радоваться даже рождению наших детей.
 Рождаются не слуги людям, а враги их, дармоеды, Все вероятия, что они будут такими...

 Мы, богатые люди, разоряем рабочих, держим их вы грубом непрестанном труде, пользуясь досугом и роскошью… Какой ужасный грех”.
 (Лев Толстой).

       Вот, согласно Библии, праведник, угодный Небу:
“…он избавит нищего, вопиющего, и угнетённого, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасёт. От коварства и насилия избавит души их, и драгоценна будет кровь их пред очами его”. (Пс.71)

       Русская церковь перед революцией защищала не народ, а неправедную власть во главе с царским домом Романовых.
 А по поводу монархии в Писании сказано:
       “И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя.
 И сказал:
-  вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмёт, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его.

       И поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками. И чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его.
 И дочерей ваших он возьмёт, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы.
 И поля ваши виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмёт и отдаст слугам своим.
 И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмёт десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим.
 От мелкого скота вашего возьмёт десятую часть; и сами вы будете ему рабами.
 И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.
       Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете”.

       Как видите, сам Господь стал здесь обличителем вампиризма со стороны сильных мира сего, порой, увы, благословляемых церковью.

“Когда церковь, как объективация и социальный институт, признаётся святой и социально непогрешимой, то начинается идолотворение и работворение человека”.
 (Н. Бердяев).
       Потому что в этом случае все грехи и несправедливости священнослужителей в сознании прихожан как бы связываются с Богом. А в “такого бога” они перестают верить.

       О наказании за подобные деяния написано пророчество и в отношении Иерусалима:

 “Главы его судят за подарки и священники его учат за плату. И пророки его предвещают за деньги, а между тем опираются на Господа, говоря: “не среди ли нас Господь? Не постигнет нас беда!”
       Посему за вас Сион будет распахан как поле, Иерусалим сделается грудою развалин, и гора Дома сего будет лесистым холмом”.

       Так что отнюдь не “товарищ Иванова” и даже не католики узрели в большевистской революции “промысел Божий”, без Воли Которого “волос с головы не упадёт.
 Только католики не преминули настричь с трагедии нашей церкви купонов.
 Но это – оптимистическая трагедия, во имя очищения Православия.

       Позволю себе привести ещё одно место из Бердяева (кстати, высланного Лениным из России вместе с другими религиозными философами):

       “Старый режим сгнил и не имел приличных защитников.
 Пала священная русская империя, которую отрицала и с которой боролась целое столетие русская интеллигенция.
 В народе ослабели и подверглись разложению те религиозные верования, которые поддерживали самодержавную монархию.
 Из официальной фразеологии “Православие, самодержавие, народничество” исчезло реальное содержание, фразеология эта стала неискренней и лживой...

 Для русской левой интеллигенции революция всегда была и религией, и философией. Русские атеизм, нигилизм, материализм приобрели религиозную окраску. Русские люди из народного трудового слоя, даже когда они ушли из православия, продолжали искать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни”.

       Философ С.Аскольдов:
 “Русская церковь в её эмпирической земной организации была именно тем средоточением и основой религиозной жизни, откуда распространилось расслабление и упадок религиозного духа.
Она не видела, что, связывая свою судьбу и авторитет с судьбою русского самодержавия, она обязывалась…быть голосом религиозной совести в государственной жизни, что взывало к этой совести.
 Но именно в своей этой роли совести общественного организма России со времён Петра 1 православная Церковь была совершенно бездейственна.
 И в ней начался как бы своего рода внутренний гнойный процесс, для одних служивший отравой, для других – соблазном к хуле и отпадению от Церкви и Христианства...

 Гр.Распутин – это первый и крупнейший деятель русской революции, ибо именно он был главным фактором глубочайшего падения видимой русской Церкви. Прикосновения её болящей язвы до того предела “мёртвой коры вещества”, за которой начинается некий мистериум Церкви невидимой.
 Это именно прикосновение и вызвало в соответствующих мистических глубинах отзвук “довольно”.
 И этим “довольно” и была русская революция, которая явилась и небывалым кризисом в жизни православной Церкви…
       И русская революция свершилась как нежданный Божий суд”.

       Свящ. Сергий Булгаков:
 “От распутинствовавшего царя она (церковь) должна была бы отказаться и раньше, как только выяснилось, что Россия управляется вдохновениями хлыста.
 В этом попустительстве был действительно великий грех и иерархии, и мирян. Впрочем, понятный ввиду известного паралича церкви, её подчинения государству в лице обер-прокурора.
Слава Богу, теперь Церковь свободна и управляется на основе присущих ей начал соборности.

       (Да, не удивляйтесь. Большевистский декрет 1918 года о свободе совести и отделении церкви от государства многими был встречен с одобрением – Юлия).

       Вы упускаете из виду ценнейшее завоевание русской жизни, которое одно само по себе способно окупить, а в известном смысле даже и оправдать все наши испытания.
 Это – освобождение русской православной церкви от пленения государством, от казёнщины этой убийственной.
 Русская церковь теперь свободна, хотя и гонима”.

       Извините за перебор цитат, но от себя говорить не хочу, чтобы Вы снова не объявили меня чьим-то “рупором”.

       И вот последняя бердяевская цитата – по поводу столь милых Вам рыночных отношений:

       “Капитализм есть религия золотого тельца. Капитализм есть не только обида и угнетение неимущих, он есть, прежде всего, обида и угнетение человеческой личности, всякой человеческой личности.
 Раб и сам буржуа. Появление пролетариата – порождение человеческого греха”.

       Вот за эту самую “человеческую личность” и намерена бороться Изания.
       2002-01-02