B БЕСЕДКЕ С: Юстасом и Александром Минкиным
КТО-КТО ОБЯЗУЕТСЯ "СЛУЖИТЬ САМООТВЕРЖЕННО"?
Юлия: “...Где каждый…добросовестно, а порой и самоотверженно, обязуется служить каждому и всем здоровым и “заболевшим”.
Юстас:
- Кто-кто “служить обязуется самоотверженно?”
Не-е, надо разобраться.
“Служить каждому самоотверженно” – это противоречит самому смыслу Изании.
Это как раз те высокие словеса, из-за которых народ бежит – чур меня – подальше от такой барщины.
То вы предлагаете взаимовыгодное сотрудничество для общего процветания (это одно), то вы предлагаете всем самоотверженно служить кому-то или чему-то (это совершенно другое).
“Самоотверженно” по условию противоречит собственному благополучию и собственным целям.
Чего это полудохлый человек с его эгоизмом подпишется кому-то самоотверженно служить? Да на кой ему это нужно?
Вы вбили себе в голову, что кто-то что-то должен. Например, должен понимать, что ему (как вы думаете), хорошо, а что плохо.
Но не должен он.
Мне тоже надоест биться лбом в стену, в конце концов. И я брошу попытки стаскивать вас с облаков на землю.
* * *
Спустя несколько месяцев выйдет в МК статья Александра Минкина “Разрушение веры”.
Минкин никогда не был моим единомышленником, но для Юстаса решила процитировать именно её:
Александр Минкин:
“Мораль общества может улучшаться и ухудшаться.
У нас всё делается, чтобы она ухудшалась. И ничего, чтобы улучшить.
Результат очевиден: общество развращено и деморализовано.
Десятки миллионов людей возмущаются грязью, но не способны протестовать.
Совершенно не видно, кто может это исправить, даже если колоссальные усилия разврата почему-то прекратятся.
Где эта сила, которая могла бы поднять…
Допустим, какие-то добрые люди уцелеют под напором негодяйства или приедут из-за бугра.
К кому они обратятся? К муравейнику?
У муравьёв есть обоняние, может быть, вкус, осязание, но органа восприятия морали – нет.
Они не чуют её, как мы не чуем радиацию. Но – это не значит, что радиации нет или что она безвредна, раз мы её не видим и не слышим.
(Кстати, неудачный пример.
У муравья мораль записана в программу Самим Творцом – муравьи в первую очередь кидаются спасать муравейник и потомство, жертвуя собственной жизнью.
В повести “Последний эксперимент” я сравниваю будущее бездушное человечество с “биороботами”.
Но и в них можно заложить любую программу – вспомним хотя бы двух “терминаторов” с противоположными заданиями – Юлия).
То, что общество перестало руководствоваться моралью, не значит, что мораль не существует. Не значит, что аморальность безвредна, и что всё нам как с гуся вода.
А если душа (орган морали) атрофировалась, отмерла за ненадобностью – тогда что?
Если содран, смыт, сдут плодородный слой – конец.
На камне, на глине ничего не вырастишь.
Душа не обсуждается нигде и никем.
Террор, Тузла, НАТО, еда, косметика, Рыбкин, способы достижения оргазма – всё, что бурно обсуждается и рекламируется, обращено к желудку и ниже.
Год назад невнятно промычала дискуссия: преподавать ли религию в школе? Вопрос, похожий на “кормить или не кормить”.
Конечно, да!
Но если у поваров дизентерия, то, конечно, нет!
Сколько будет дважды два – этому может учить и негодяй.
Обучать душу – не может, только губить.
Кто эти десятки тысяч предполагаемых преподавателей души? Подвижники? Столько нету. Лицемеры?
Тогда лучше не надо.
Против нашей голодающей души выставляют откормленный спинной мозг.
Против совести – взбудораженные гормоны”.
* * *
Юстас:
- Про пункт 5 “все за одного, один за всех” – это напыщенный и заезженный до дыр лозунг, который всем с детства надоел – относится к развитой Изании.
До той поры размахивать скомпрометированным (! –Ю.И.) лозунгом – верный способ отпугнуть от Изании всех и вся.
(Ну вот, теперь на чисто христианскую догму наехал…Тот самый случай, когда “мудрость века сего – безумие пред Богом” - Юлия).
Про средства сделать главенствующей инструкцию я не понял (речь идёт о вписанном в сердца Законе, то есть о совести – Юлия).
Меня интересует, как работает спроектированная вами машина, как управляется, поедет ли, где у неё, к примеру, рулевые тяги.
Вы мне отвечаете: “заставить нельзя, можно уповать”.
Я не понимаю этот язык. Давайте все ляжем и будем уповать на манну небесную.
Такое же результативное дело, что уповать на человеческий разум и совесть.
“Фишку” вашу о самоотверженности и разуме я понимаю – вам этого страстно хочется.
Но для Изании это не может быть мотором, т.к. вы сами пишете про материал из дохлых людишек, у которых нет такого самосознания.
Это для них приятное (для тех, кто поймёт), дополнение.
А мотор и рычаг – конечная, извините за поганое слово, выгода. Выигрыш во времени, освобождение от забот в результате обмена того, что умеешь делать, на то, что не умеешь.
(Так разум и самоотверженность в данном случае и приводят ко всеобщей выгоде! – Юлия).-
Это действительно может понравиться, это нужно каждому, это заставит изан шевелиться и тогда они получат возможность для самореализации.
И даже найдутся те, кто её использует именно для самореализации в высоком смысле этого слова, как вы и хотите, и спасибо вам скажет и , как вы говорите, спасётся.
И мне, нехристю, приятно это будет. И ради этого всё делается.
Искать высоконравственных героев и из них лепить Изанию – так нет их в окружающей действительности.
Есть просто люди со взглядами и без.
Если в Изании будут со взглядами – уже достижение (Ку-клукс-клановцы, например? – Юлия).
Про управление Изанией ваш ответ я не понял окончательно.
Демократически – вы против.
Тоталитарно – вы против.
Ваш ответ: Будет управляться этой самой инструкцией, данной нам Творцом.
Это чушь какая-то. Отписка – “отстань со своими вопросами”.
Судя по праздным абы каким словам, которыми вы стали заменять ответы, спорить вам надоело.
Я не настаиваю.
2003-11-26
* * *
Снова прибегла к помощи Минкина – заметьте, не церковника, а журналиста.
Автора не религиозного издания, а, можно сказать, бульварной газеты:
“Вмешается ли Бог? Захочет ли Он нас спасти?
Иногда Он это делал (Потоп, Содом и Гоморра…)
После Потопа Он обещал больше не делать одного – не уничтожать всех людей.
Но если, в результате упорного, мощного и стремительного расчеловечивания, люди исчезнут (останется лишь внешнее, бездушное сходство) – это снимет обещание.
Животным Он ничего такого не обещал.
Бог считает нас людьми за душу, а не за колесо, порох, компьютер, ТВ.
Утратив душу, мы в Его глазах перестанем быть людьми.
И Он скорее всего устроит зачистку”.
2003-11-28
Библиотека
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть II
- Просмотров: 598
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть II
- Просмотров: 598
Фото из Интернета(середина девяностых)
Случались теперь на рынке и частые облавы, якобы в поисках наркотиков, с собаками и оружием.
Всех южан сгоняли на пустырь, усаживали спина к спине или укладывали прямо на землю лицом вниз. Проверяли документы и обыскивали.
Все наличные при этом, разумеется, изымались.
О “шмоне” часто предупреждали по тайным каналам - тогда товар прикрывался спешно мешковиной и рынок мгновенно пустел.
Или же облава начиналась внезапно. Тогда, побросав товар, продавцы кидались врассыпную.
Порой кто-либо, проносясь мимо, совал мне в карман куртки бумажник или перетянутый аптечной резинкой пакетик – русских не трясли.
Содержимое этих бумажников и пакетиков я никогда не проверяла.
До сих пор крещусь, что Бог миловал и ни одному ротвейлеру не пришла в породистую голову мысль обнюхать мою куртку, в которой таилось невесть что.
Со временем южане приспособились нанимать продавщицами девчонок с Украины, Белоруссии, Молдавии, бежавших в столицу уже не существующей Родины от суверенного беспредела.
Желательно блондинок, служивших одновременно и “рыночными подругами”. Ну там сготовить, постирать, приласкать в гостиничной койке. А при случае и от шмона прикрыть грудью вперёд.
Порой девчонки попадали в самое настоящее рабство, и в их глазах светилось злобное торжество, когда мучителей лупили по почкам и укладывали штабелями в грязь.
Иные же влюблялись, тигрицами кидались на защиту сезонных мужей и даже произносили перед журналистами пламенные речи о нарушении “прав гостей столицы”.
Зарабатывала я неплохо. Бралась за любые заказы, в том числе составляя “икебаны” для клиентов южан – десять-пятнадцать рублей за каждую.
Главная цель – книга.
Рубли тут же в обменнике переводила в баксы и хранила дома “в чулке” - нынешнему государству я верила не больше, чем соседским козам, от которых регулярно заматывала проволокой щель в калитке.
Часть денег отсылала в оппозиционные фонды – единственное, чем думала насолить ненавистной власти.
Да ещё порой сочиняла злые стишки, отправляя под псевдонимами в “Завтра” или “Совраску”. Иногда печатали.
“И жуют из вас шашлык эсэнгэ-паханы…”
СНГ... Я ненавидела эту аббревиатуру и нарисовала как-то большой гроб, обвитый траурной лентой с многочисленными надписями в виде мрачных вариантов расшифровки:
“Сбылись Надежды Геббельса, Сбылись Надежды Гитлера, Страна Набита Гадами, Сколочен Нами Гроб”.
И “Гимн ельциноидов”:
Гибни, отечество, стадо покорное!
Свалка народов сгорит и сгниёт.
Знамя советское, знамя народное
Вождь наш на рынке продаст и пропьёт!
В преддверии декабрьских выборов я однажды нахулиганила в полупустой электричке, украдкой написав на стенном пластике чёрным карандашом для подвода глаз:
Товарищ, верь, придёт она –
Иуде Ельцину хана,
И всю их свору под конец,
Ждёт неминуемый...
Дальше поставила многоточие, чтоб получилось нецензурное.
Спустя несколько дней села случайно на то же место – мои вирши кто-то наполовину стёр.
Изловчилась и восстановила пробел – всё тем же косметическим карандашом.
Конечно, детский сад, но немного полегчало.
Потом увидала первое двустишие на митинговом плакате в Москве, только вместо “Иуде” стояло “команде”.
Затем были выборы.
Глаза слипались, но решила дождаться результатов. Поставила в ногах кровати портативный телевизор.
Демократы раздавали интервью, накрывали столы, готовясь праздновать победу.
Помню, как вытягивались их лица, как от растерянности ведущая перебрала шампанского и понесла околесину.
А потом, чем больше оглашалось цифр и нарастала паника по ту сторону экрана, тем сильней ликовала моя душа.
В конце концов, я тоже напилась на радостях, отыскав початую бутылку с какой-то дрянью.
“Россия, ты сдурела!”
Но опять ничего не изменилось - Васька слушал да ел.
Из двух зол по-прежнему выбиралось большее, или оба сразу.
И, как в популярном клипе, время от времени “случалось страшное”.
Рушилось, гибло – надежды, мечты, предприятия, наука, армия, люди, библиотеки, киностудии, судьбы...
Вокруг постоянно что-то взрывалось, обваливалось, горело, гнило, сотрясалось, исчезало с лица земли.
“Какой тебя отравой опоили? В притон каким обманом завели?” – безответно вопрошала народ певица.
“И духовно навеки почил”...
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Рассказы
- Просмотров: 910
Автору рассказа «Веснушка» комсомолке Юлии Ивановой 20 лет. Это - ее первое выступление в печати. Ю. Иванова - студентка III курса факультета журналистики МГУ.
Почему ее прозвали веснушкой, эту тихую шестнадцатилетнюю девочку без единой веснушки? Пожалуй, этого никто не смог бы объяснить.
Внешность ее так непримечательна, что даже Лиля, мечтавшая прослыть в школе самой хорошенькой и видевшая во всех девочках своих соперниц, всюду водила ее с собой и спокойно знакомила со своими поклонниками. Плавала Веснушка «собачьим стилем», танцевала не лучше, чем плавала, и мать грустно вздыхала, видя, что даже в самых нарядных платьях дочь выглядит просто серым котенком. В школе Веснушка числилась «ученицей средних способностей» с неизменной пятеркой по прилежанию. Общественные поручения ей доверяли лишь самые легкие. Как - то поручили поливать цветы е классе, но и с этим она не справилась: умудрилась разбить горшок и поломать недавно привитое деревце лимона. Девочки стали было ругаться, потом махнули рукой: что с нее возьмешь - неудачница!
Казалось, у Веснушки есть все основания быть недовольной жизнью. Но наступило лето, первое Веснушкино дачное лето, оно открыло ей щедрый зеленый мир, полный запахов, красок, и Веснушка забыла все свои огорчения.
Она часто убегала с заросшего цепкими кустами ежевики участка прямо в лес, такой шумный, лохматый. Шла по петляющей тропинке, словно выбритой в колючей щетине лесной травы, перебиралась через речушку, поднималась по крутому обрыву, бродила вокруг старого, полусгнившего сруба, в котором всегда было сумрачно и удивительно тихо, только постанывали под ногами доски пола да деревья заглядывали в пустые квадратные окна. Вечером, когда солнце спускалось совсем близко к деревьям, их мохнатые папыначинали ловить его. Оно не давалось, скользило между стволами, но постепенно смирялось, и небо, вначале нежно - розовое, как щека девушки, потухало, бледнело. Тогда в мир незаметно прокрадывалась синева, густела, и по траве начинали скользить лимонные блики луны.
Нет, Веснушка вовсе не скучала одна. Но иногда она приходила и к волейбольной площадке, где собиралась молодежь. Это была шумная, озорная компания. Босоногие, загорелые мальчишки и девчонки слушались почему - то только одного строгого, неразговорчивого Юрку - комсорга. Про этого всегда аккуратного, подтянутого паренька рассказывали чудеса: будто он за девять лет учебы в школе не получил ни одной двойки, ни разу не остался на вечере после торжественной части и добровольно читал не только толстые медицинские книги (Юрка мечтал стать хирургом), но и Гегеля «для общего развития».
Его никогда на видели с девушкой; во время игры в фанты он решительно отказывался целоваться, заявляя, что «скорее луна упадет на землю, чем он сделает что - либо подобное».
За глаза над Юркой смеялись, называли сухарем, но по первому же его требованию послушно шли коллективно читать газеты или полоть картошку в соседнем колхозе, потому что никто не умел так мастерски погасить мяч, как Юрка, ни у кого копье не летело так далеко, никто, кроме Юрки, не рисковал играть в шахматы с второразрядником Костей, не умел так быстро отвечать на самые разнообразные вопросы.
Веснушке нравилось наблюдать за Юркой во время игры в волейбол. Темный завиток волос то и дело спадал ему на лоб, лицо становилось совсем ребячьим, только брови всегда были строго сдвинуты. Он никогда не оставался вечером на танцы, считая их «пустым, мещанским времяпрепровождением».
В конце июня наступили погожие дни и на лугу за рекой поспела земляника. На открытых полянах ягоды были небольшие, но необыкновенно сладкие, а в густой траве низин они еще только чуть розовели. Веснушка пришла туда с плетеной корзинкой, окрашенной изнутри ягодным соком, но вдруг забыла о землянике и начала собирать цветы, потом прилегла на траве.
«А вдруг я бы родилась слепая, - почему - то пришла ей в голову мысль, - и мне было бы все темно. Вот так...» Она закрыла глаза, но розовый солнечный свет проник сквозь веки. Веснушка прикрыла их ладонями, но тут ей стало не по себе, она испуганно открыла глаза и увидела ослепительное васильковое небо, венчики солнечноглазых ромашек.
Неожиданно что - то со свистом разрезало воздух и шлепнулось рядом на траву. Это было копье. Веснушка удивленно рассматривала обструганную палку с железным наконечником, и вдруг перед нею вырос Юрка. Он был бледен.
- Нашла где спать... Ведь я тебя чуть не убил.
Веснушка заметила на Юркином лице серьезную складочку между бровями.
- А ты, кажется. Веснушка, которая ничего не умеет?
Веснушка виновато опустила глаза.
- Все глупостями занимаешься, цветочки - ягодки собираешь? Скажи, почему ты всегда одна, никогда не подходишь к ребятам?
- У меня ничего не получается, а они смеются...
Юрка долго с любопытством разглядывал девушку, лотом решительно положил ей руку на плечо.
- Как твое настоящее имя?... Валя? Так BOT, Валя, отныне я сам беру над тобой шефство, чтобы ты стала полноценным человеком, а не размазней. Во - первых, сейчас же забудь про слово «не умею», а во - вторых, пойдем к нам...
На волейбольной площадке заседал литературный кружок. Юра делал доклад о Данте.
- Итак, Флоренция конца тринадцатого века - город нищеты и пышности, скупости и расточительности, звона золота и оружия, сладостных звуков скрипки и виолы. Город, из которого изгнан великий Данте, принадлежащий к побежденной партии «белых» гвельфов. Муки скитаний и, наконец, «Божественная комедия» - плод долгих раздумий этого противоречивого поэта, одиноким гигантом стоящего на грани двух эпох: жестокого средневековья и нового времени. Мрачна и богата его фантазия, живого среди мертвых, страдающего среди караемых...
«Ого, как умеет Юрка рассказывать!» - позавидовала Веснушка.
На щеках у Юрки выступили пятна от волнения, глаза блестели, но голос был ровный, чуть глуховатый, как из - под земли.
Веснушка представляла себе мучения грешников в аду так живо, что у нее по спине бегали мурашки.
Народу собралось много. В тени под деревом удобно расположился на газете какой - то старичок. Он внимательно слушал, приставив ладонь к уху...
Вот Юра кончил, выпил стакан воды.
- У кого будут вопросы?
Никто не отозвался. И вдруг:
- У меня вопрос, молодой человек. - Старичок с трудом поднялся и подошел к докладчику. - Вот вы тут горячо, складно говорили о факторах, обусловивших создание «Божественной комедии», но почему - то ни разу не упомянули о прекрасной Беатриче, путеводной звезде поэта. А ведь поэма задумана как прославление ее памяти!
Юра растерянно возразил:
- Но ведь личность этой дамы не установлена! Скорее всего, она или миф, или плод фантазии автора...
- Нет, позвольте, юноша! Нам известно, что в 1283 году Беатриче прошла по улице в белоснежном платье и «в неизреченной своей милости» поклонилась Данте. Тогда он написал свой первый сонет и стал поэтом. А в «Новой жизни» он решает учиться, чтобы создать труд, достойный Беатриче, то есть свою будущую «Комедию». «Если будет воля того, кто дает жизнь всем, и век мой продлится еще на несколько лет, я надеюсь сказать о ней такое, что никем и никогда не было сказано», - процитировал старичок наизусть.
Юра с уважением посмотрел на него, но не сдался.
- Неужели вы серьезно верите, что промелькнувшая на улице женщина могла оказать решающее влияние на создание такого серьезного философского произведения, как «Божественная комедия»?
- А почему бы и нет?... «Когда любовью я дышу, то я внимателен; ей только надо мне подсказать слова, и я пишу» - это строчки из знаменитой поэмы Данте. И как прекрасно: любовь создает искусство, искусство питает любовь...
- Поразительное легкомыслие, а еще литературовед! - ворчал Юра, когда они вдвоем с Веснушкой возвращались домой. - Вот такие ученые и портят молодежь излишней романтикой, а потом удивляются, откуда берутся а комсомоле хлюпики и донкихоты...
«Он все время ругается, а мне нравится быть с ним рядом, - подумала Веснушка. - Почему?» Она не знала.
Прощаясь, Юра велел ей обязательно прийти сегодня на опыты по оживлению лягушек. И хотя в этом зрелище не было ничего привлекательного, Веснушка нетерпеливо ждала вечера. Почему? Она не знала. Так же, как не знала, зачем после его ухода очень долго стояла, прижавшись щекой к березе, и улыбалась, а потом ни с того ни с сего подумала, что имя «Юра» - это что - то круглое, золотистое, надоедливое, как пчела, и оно кружится рядом, потому что в воздухе слишком пахнет медом...
В воздухе пахло медом.
«Юра», - вспомнила Веснушка, просыпаясь и жмурясь от солнца. Поеживаясь от утренней свежести, она подбежала к окну. Совсем не для того, чтобы подкараулить, как «сухарь» пойдет за водой, просто взглянуть на голубей, с забавной важностью гуляющих по соседней крыше.
Но вот в кружеве придорожных акаций показалась белая тенниска... Веснушка сломя голову помчалась на кухню и, на ходу выплеснув воду из ведер, полетела с ними к воротам. Мать удивленно проводила ее глазами: что за необычайное трудолюбие?!
Да, Веснушка готова была целый день таскать воду из колодца. Наградой за это было одобрительное Юркино: «Работаешь?» Она шла за ним на волейбольную площадку и там, не обращая внимания на насмешки зрителей, усердно пыталась принимать трудные мячи. Юра учил ее плавать на спине - она послушно выполняла его советы и безропотно шла ко дну. Веснушка не засыпала, когда он читал вслух «Илиаду», мужественно ловила лягушек для его опытов, прямо руками прикасаясь к их холодной слизистой коже.
Домой она приходила усталая, вся в синяках и царапинах, гасила свет и, закутавшись в одеяло, садилась на подоконник. Ветер дул с реки. Он приносил с собой холодное дыхание белых лилий и горьковатый аромат черемуховых листьев. Где - то смеялись девушки. В крошечном мезонине Юркиной дачи долго не гас зеленоватый огонек настольной лампы. Веснушка представляла себе, как он сидит, склонившись над какой - нибудь толстой книгой; волосы падают ему на лоб, и он задумчиво отводит их рукой... Юрка будет искусным хирургом: у него длинные, тонкие пальцы...
В то памятное утро Веснушка целых полчаса не отходила от зеркала. Солнце запуталось в волосах, чуть рыжеватых и пушистых, и она расчесывала их вместе с солнечными лучами. В зеркале Веснушка пристально рассматривала свои глаза цвета сухой травы, нежный овал лица и смуглую кожу. «А косички мне явно не идут...»
Веснушка собрала волосы на затылке в пышный узел, заколола мамиными шпильками, достала из шкафа новое бледно - зеленое платье, долго завязывала бант у пояса.
- Ладная у тебя дочка растет, Анна Ивановна, - заметила молочница, глядя в окно. - Смотри, совсем невеста!
Веснушка прошла мимо молочницы легко, чуть покачиваясь и откинув назад голову. Она больше не сутулила плечи, и платье сзади не топорщилось, как обычно.
Долго спишь! - Юрка прилаживал к щиту кольцо для баскетбола. - Какой сон видела?
Он даже не заметил, что у Веснушки новое платье и другая прическа.
Да, она видела сон... Подводное царство, коралловые рощи и роскошные голубые дворцы. Русалки плели для принца качели из водорослей, а он улыбался только Веснушке, красивый, светловолосый (она равнодушно смотрела на темную голову Юрки).
- Какие - то тебе несоветские сны снятся: русалки, дворцы, принцы! Сразу видно, что в голове всякая ерунда...
Веснушка вздохнула и робко предложила совершить прогулку на велосипеде. Правда, она ненавидела эту резвую машину, на которой так трудно удержаться, но зато Юра добрел, заливая йодом Веснушкины ссадины...
- Вдоль дороги такие красивые тополя... - добавила она тихо.
- Запомни слова Базарова: природа не храм, а мастерская, и человек в ней - работник. А потом у тебя и так ноги исцарапаны, словно ты прошла по ковру из живых котов. Что - то у нас с тобой успехов не видно, но знай: я в тебя верю. Старайся!
Юра дал ей толстую «Химию», отметил карандашом главу:
- Выучи, а потом расскажешь мне. Пришел' Костя с коробкой шахмат под мышкой. Мальчики устроились прямо на траве, расставили фигуры, а Веснушка, сидя на скамье, машинально стала перечерчивать с книги на бумагу структурные формулы, похожие на причудливых пауков. Время от времени она посматривала на Юру, увлекшегося игрой: он сидел прямо у ног Веснушки, и ей было видно, как пестрая букашка ползала у него по волосам.
Сосредоточенная складочка между его бровями по - прежнему не исчезала, но глаза были хитрые - хитрые, озорные: видно, Юра придумал интересный ход...
Веснушка хотела крепко запомнить и эти глаза и эту складочку, чтобы потом вспоминать, вспоминать... Она перевернула листок бумаги, с минуту сжимала в пальцах карандаш, потом слабо наметила овал лица, лоб, решительную линию подбородка, губы. Нос получился неважно, но Веснушка уже перешла к глазам, она рисовала и рисовала, быстро работая то одним концом карандаша, то другим, где был прикреплен ластик.
И вдруг хитринки из Юркиных глаз попали на бумагу. Прямо на Веснушку смотрели такие живые, знакомые мальчишечьи глаза из - под серьезно сдвинутых бровей, что ей сделалось страшно. Листок выскользнул из ее рук и упал на доску.
- Ты что, заснула? - Юрка поднял листок, взглянул на Веснушку. - Это твоя работа?
Несколько секунд он внимательно рассматривал рисунок, потом молча протянул Косте. Тот изумленно свистнул:
- Здорово похоже... Нос подкачал, но глаза - то совсем твои. Ай да Веснушка!
Юрка встал и, не отводя глаз от своего портрета, взял девушку за руку. Лицо у него было торжественное.
- Вот что значат правильные методы воспитания... В тебе родился талант. Ты талантлива, понимаешь?
А Веснушка вдруг вырвала у него рисунок и побежала, не разбирая дороги, через кусты и коряги. Из ее волос падали мамины шпильки, пыльные ветки орешника цеплялись за плечи...
Веснушке показалось странным, что дома ничего не изменилось. По - прежнему пронзительно взвизгивала калитка, шелестели липы под окном, соседская девочка строила на полу дом из кубиков, и мама гремела на кухне кастрюлями, будто ничего не произошло. Только Веснушка перестала быть Веснушкой. Потрясенная, она сидела на кровати, прижав к щекам ладони. Талант... Стало быть, она сможет нарисовать молочно - синий туман над рекой, солнечные искры на омытых дождем листьях, цветочную клумбу, ласковые морщинки у маминых глаз - все, что ни пожелает!
Ей сейчас же захотелось нарисовать что - нибудь. Она попробовала запечатлеть соседскую девочку, сидевшую на полу, ее забавное сосредоточенное личико, крутолобое, с вытянутыми от напряжения губами...
Но на этот раз у Веснушки ничего не получилось: на рисунке было какое - то другое лицо, грустное и совсем не детское. Веснушка бросила карандаш. «Вот и все...» - с отчаянием проговорила она. Юра ошибся: ей оказалось под силу нарисовать только его портрет, потому что она очень хотела сохранить для себя эти строгие хитринки его глаз. И Веснушка спрятала рисунок в комод, на самое дно ящика...
Но взяться за карандаш ей все же пришлось: Юрка продолжал воспитывать.
- У тебя не должна кружиться голова, - важно заявил он на другой день. - Пойми, что талант в искусстве - это только пять процентов успеха, а в остальном дело решает труд. Ты должна все время практиковаться.
И она нарисовала его руку, сильную, загорелую, с длинными, гибкими пальцами и крошечной родинкой на запястье, потом - брошенную на землю куртку, еще теплую от его тела, раскрытую книгу, которую он только что читал. Получилось...
С этого дня их видели постоянно вдвоем. Веснушка рисовала для Юрки покосившийся мост через речку, дерево над обрывом, опутанную паутиной ветку бузины. Как - то они наткнулись на настоящего художника, угрюмого, небритого, в высоких охотничьих сапогах и широкой куртке, вымазанной масляной краской. По настоянию Юры веснушка показала ему свои эскизы. Художник поворошил их толстыми пальцами.
- Зелено, незрело, но способности имеются. Работайте, быть может, выйдет толк...
Он посоветовал Веснушке писать акварелью и показал, как смешивать краски.
Она работала, и Юрка был рядом, немного притихший, растерянный. Его почему - то стало волновать то, над чем он раньше привык лишь иронизировать.
Раньше он никогда бы не поверил, что сможет, например, часами любоваться каплей росы на кленовом листе, а теперь, наблюдая, как Веснушка переносит ее на бумагу, он чувствовал, что это не просто лист и вода, а что - то утреннее, чистое, радостное.
Страшно было смотреть вниз с обрыва, и она рисовала не только обрыв, но и этот страх. Самые обычные вещи словно преломлялись в тихой желтизне Веснушкиных глаз, и незаметно для себя он все чаще и чаще стал наблюдать эти превращения, ее глаза, волосы, неправильный профиль, забавную несмелую улыбку детских, слабо очерченных губ. Она водила рукой по бумаге, и от этого движения приоткрывалась на шее светлая полоска кожи, защищенная платьем от загара.
И когда Юрка ясно осознал в себе желание коснуться губами этой нежной полоски, он с ужасом понял, куда его привели педагогические опыты.
«Глупости, ничего не произошло, - тут оке начал он убеждать себя. - Просто немного раскис. Вот скоро кончится лето, и все...»
Лето действительно кончалось. В низинах, заросших папоротником, стали попадаться дружные семейства опят, мальчишки тащили домой орехи за пазухой, на станции продавали первые яблоки.
Юра уверял, что ему на даче до смерти надоело, без конца говорил о школе, товарищах, и его злило, что Веснушка только грустно, не протестуя, кивала головой, словно и не подозревала о том, как ему не хотелось уезжать...
И вот он наступил, последний вечер на даче. Весь день Юрка помогал дома укладывать вещи, а когда встретил Веснушку у проселочной дороги, хозяйки уже гнали домой коров.
С самого утра было жарко, собиралась гроза, но солнечные лучи проникали сквозь тучи, и все вокруг казалось желтовато - коричневым, как через дымчатые очки. Пахло парным молоком и грибами.
Они молча шли рядом, не зная, о чем говорить, и не решаясь смотреть друг на друга. Веснушка чувствовала какое - то тупое отчаяние, словно с переездом в город они окажутся на разных полюсах земли. Она желала только одного - чтобы время остановилось.
Но небо быстро темнело, на дорогу легли синие тени. Веснушка съежилась.
- Что это, уже ночь? Юрка осмотрелся.
- Нет, сейчас будет гроза.
И словно в подтверждение его слов длинная золотая нить прошила небо, раскатисто грохнуло где - то рядом, и среди внезапно наступившей тишины крупные, тяжелые капли заскреблись в сухих листьях придорожной канавы.
Веснушка заторопилась.
- Бежим, я знаю, где спрятаться... Совсем мокрые, они добежали до старого сруба, но и там дождь проникал сквозь дырявую крышу. Юра накинул свою куртку на плечи Веснушке. Оба подошли к окну.
На лесной опушке, в стороне от других деревьев, выделялся огромный красавец дуб. Казалось, что молнии пронизывали его ветви, прямо над ним раскалывалось небо. Испуганно трепетали осины, а он стоял прямой, непокорный.
- Смотри. - Юра указал на дуб. - Совсем один, а такой смелый, гордый. Он словно хочет всю грозу принять на себя...
Веснушка промолчала.
Гроза прошла быстро. По небу молоком разлилась звездная пыль, и только далеко над лесом тускло вспыхивали зарницы. Было холодно, сыро, но уходить не хотелось. Веснушка задумчиво рисовала мелом дуб на стене, такой одинокий в своей гордости.
- Видишь, чего ты добилась, совсем другим человеком стала. - Юра, улыбаясь, разглядывал рисунок. - А представь себе, вдруг мы встретимся через десять лет... Я буду молодым известным хирургом, ты - знаменитой художницей. И вот где - нибудь на выставке...
- Я никогда не буду художницей, потому что без тебя не смогу нарисовать даже стакана, - перебила Веснушка. Голос у нее дрожал.
- Это тебе только так кажется...
- Нет, не кажется. - Веснушка горестно уронила руки на колени. - Таланта у меня нет... Я умею рисовать только тебя - твое лицо, руки. Дерево, на которое ты 'смотришь, тропинку, на которой ты стоишь. Без тебя я насовсем останусь Веснушкой. Не уезжай...
«Любовь создает искусство», - вспомнил Юра слова старика - литературоведа. Но через мгновение ему было уже не до формулировок: он видел, как вздрагивали под курткой узкие плечики Веснушки, прислонившейся к стене.
- Валя, Валечка, ну подожди, перестань, прости меня, пожалуйста... - Юрка не знал, за что он просил прощения. - Ну, хочешь, мы будем в Москве вместе ходить в кино?
Но поняв, что сказал совсем не то, он неловко обнял ее за шею и почувствовал доверчивую, живую теплоту девушки. Тогда, закрыв глаза, Юрка стал жадно целовать ее соленые от слез щеки...
Веснушка подняла голову. Нет, луна с неба не упала, она так же спокойно смотрит на побежденного комсорга десятого «Б», как, по - видимому, смотрела шестьсот пятьдесят лет назад на влюбленного Данте. Луна осталась прежней, только, кажется, чуть потеплела, медленно таяли ее края прозрачными льдинками и разбивались в воздухе на крошечные серебристо - пепельные брызги.
"Смена" №1 1958г.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Июльский веник
- Просмотров: 554
* * *
Лже-мессии.
Лже-гаранты.
"Цвет России" -
ОККУПАНТЫ...
Что им совесть,
Честь,
Любовь?..
Жилы - есть.
Но в них...
НЕ КРОВЬ!
Лже-мессии.
Лже-гаранты.
"Цвет России" -
ОККУПАНТЫ...
Что им совесть,
Честь,
Любовь?..
Жилы - есть.
Но в них...
НЕ КРОВЬ!
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 330
* * *
- Нет повести печальнее на свете...
- рыдают взрослые и дети, -
Мы б вам и больше рассказали,
Когда бы сами не рыдали!
Но откуда миска взялась?
Кто-то из сердобольных злакрючек, слуг Удочки, её не поленился, притащил.
Кто на новенького? - ликует Удочка, - Знатный улов!
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..