Слышишь?
Время даёт
Сбой.

И горнисты трубят
Отбой.

Человекоподобный -
Стой!

Видишь - стадо ведут
На убой?

Крах - удел
Непотребных дел...

Стоп! Не строй, -
На песке новодел.

Поднимайся с колен -
И в строй.

Предстоит нам
Последний
Бой!

 *   *   *

О чём мы глючим
В кромешной пробке,
В желанной адской
Своей коробке?

Зависнув скопом
В асфальте, в топке -
Выносим жизни свои
За скобки...

Куда стоим мы?
За чем? Зачем?
Чем обернётся
Финал всех тем?

Пошто родились,
Росли, учились?
В любви женились,
В поту трудились?

Куда... не едем
И не стремимся?
Мечтой не грезим,
Душой не мчимся?

Будь ты хоть дважды -
Вальяжный, важный...
Или томимый
Духовной жаждой -

Куда вернёшься -
Пустой, ни с чем?
Зачем прорвёшься,
Коль стал
Никем?

Смешок холопский
Больной страны:

- Зато мы в пробке,
Как "там"... -
РАВНЫ!

БЫЛ МЕСЯЦ ИЮНЬ


B БЕСЕДКЕ С: Доброжелателем, Кругом, Игорем, Selfом,
                             Андреем и свежей прессой

Юлия:
 - Не менять, а защищать от Вампирии.
 Ежели принять за аксиому, что смысл исторического процесса и смены поколений – в отделении пшеницы от плевел, то задача “наших” - умножение жатвы Господней.

Доброжелатель:
 - А я-то думал, что это – задача Страшного суда.

Юлия:
 - В данном случае речь идёт о разных вещах:
 о процессе созревания урожая, происходящем в историческом времени, и об окончательном приговоре в конце времён (жатве Господней или Суде).

 На первое мы, безусловно, можем и должны влиять:
“Тогда говорит ученикам Своим: жатвы много, а делателей мало; Итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою”.

 Как видите, здесь Господь говорит о “потенциальной жатве”, на размер которой призваны повлиять Его “делатели”.
 То есть, пока не кончилось историческое время и не прозвучал окончательный приговор (отделение пшеницы от плевел), мы должны постараться эту жатву умножить.
 Чтобы было как можно больше пшеницы и как можно меньше плевел.

*   *   *


ТАК ПОХОЖЕ НА ИЗАНИЮ…
(из газет)

 ТелемАстера можно будет вызвать через Интернет.

 “Высокие технологии проникнут вскоре и в такую консервативную сферу, как бытовое обслуживание населения.
 Если предложения столичных властей будет поддержано, то сделать заказ, скажем, на ремонт пылесоса станет возможно даже через интернет.
 Городские власти рекомендовали существующим предприятиям, предоставляющим бытовые услуги населению, возможность приёма заказов на дому, в общежитии и гостиницах.   
  Одновременно столичные власти рекомендовали оснастить бытовые предприятия компьютерами и телефонами-коммутаторами для того, чтобы заказы от населения можно было принимать и по многоканальному телефону, и даже через интернет.

  Более того, в целях экономии времени предприятиям бытового обслуживания предложили объединиться с магазинами электроники.
  Тогда клиенту не придётся ждать, когда его утюг починят, - ему просто смогут заменить сломанную технику на заранее отремонтированную.
 А по желанию можно сдать старое бытовое оборудование и обменять его на новое со скидкой в цене”.

2002-06-05

*   *   *

 Юлия - Кругу:
  - Благодарю за присланные материалы обсуждения “похожей на Изанию” организации с К.-М. Форума.
  Действительно, всю дорогу не покидало ощущение, что присутствую на изанской дискуссии трёхмесячной давности – те же предложения, те же возражения.
 Даже, по-моему, те же участники.

  Ну что ж, можно, конечно, назвать Изанию “Солидарностью”, выхолостив её духовную сущность и оставив лишь кокон от бабочки.
 Можно, вспомнив про Леха Валенсу, заменить “Солидарность” “Содружеством”, “Единством”, “Братством” или “Товариществом”.
 Можно сменить форум и даже гражданство – основная наша проблема от этого никуда не денется.
  А заключается она в известных словах Спасителя :
 “Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою”.

  В моей мистерии, если помните, Иоанна пошла на смерть, защищая такого “делателя”.
   
  Наверное, егорки златовы даются народу свыше лишь в “минуты роковые”. Когда наступает предел (или беспредел), и народ взывает к Небу о помощи.

 Поэтому прошу Вас присоединиться к моим молитвам и ещё раз благодарю за хлопоты.
 Храни Вас Господь”.

2002-06-12

*   *   *

Игорь:
 - Да никто и не собирается выхолащивать духовную сущность.

  Работа ведётся. И народ подтягивается. Даже с заграницы.
 И на Вас, Юлия, и на изанцев, возлагаются большие надежды.
  Важно прийти к согласию о том, для чего всё делается.

2002-06-15

*   *   *

SELF:
 - Слова.
 Прошу прощения за вмешательство, но Юлия права.

  А правда в том, что по соплям надо бить, а не наматывать их на кулак.
 Слово – сформулированная мысль, порождающее себе подобное, трижды опасно, когда может быть истолковано двояко.
 А потому фарисейских сопледавцев не к чему близко к себе подпускать.
 Работать надо.
 Жить так, чтобы некому было плакать.
 Или мы живём и боремся, чтобы некому было плакать (и плакать незачем и некогда), или нас нет.

*   *   *

  Андрей:
 - То есть “ либо быдло тащишь, либо ты богема”?

  Что это у вас двоичное мышление такое?
 Если я имею опыт общения с тем самым “быдлом” и потому оцениваю как бесперспективное занятие его, быдла, перевоспитанием, стало быть, я страдаю “богемностью”?

  Знакомые нотки.
 Не демократ – стало быть, коммунист. Не любишь матрёшек – не патриот.
 “Вы что, не любите пролетариат”?

  Нет, батенька, Игорь Жуков совершенно прав в том, что никого не нужно вообще “тащить”. По той простой причине, что быдлу этого не хочется и оно в этом уверено.
 А вы для него понятие, произносимое через губу – “интеллигент”.

  Поэтому надо для него создать условия для вхождения в пример иной жизни. Тот, кто среди быдла – не быдло, захочет и придёт.

  Или вы верите в перевоспитание?

 В общепринятом понятии “быдло” характеризуется не уровнем дохода, а иными ценностями. Сколь простыми, столь и устойчивыми.

2002-06-15

*  *   *

 

 ТАК ПОХОЖЕ НА ИЗАНИЮ…

(из газет)

  “Главный козырь – телемедицина, которая сейчас вовсю внедряется в США.
 Как будто приём у невидимого врача через компьютерную связь.
 Такая система даёт возможность школьным медсёстрам консультироваться с врачами. А также применяется в тюрьмах, чтобы не транспортировать заключённых в центры здоровья.

 Американская ассоциация патронажных медсестёр использует приспособление, которое программируется врачом и устанавливается в доме пациента.
  Когда человек просыпается утром, он слышит голос, предлагающий ему проверить все жизненно важные показатели.
 Если возникли проблемы, врач узнает об этом немедленно”.

Фото Виктории Банновой

(вторая половина восьмидесятых)

  Потом Артур заболел, о чём поведала его сожительница – мол, лежит, чахнет, уже не встаёт.
 Мы с Борисом пошли его проведать и сразу поняли – дело плохо.
Кожа да кости, глаза ввалились, лицо жёлтое. По всей вероятности, цирроз.

  Артур нам обрадовался, объявив, что предвидел этот визит, потому что “видел сон”.
И тут же начал его рассказывать.
Будто он на корабле в бушующем море – то ли война, то ли буря...
Корабль вот-вот потонет, пассажиры в панике.
И вдруг Артуру кто-то шепчет, что единственный шанс спастись – найти Богородицу, которая где-то на корабле.

- Но как я её узнаю?

- Узнаешь. У неё под платьем власяница.

Ну и ну! Мы стали слушать с удвоенным вниманием.

Артур из сна потолкался в толпе мечущихся по палубе пассажиров и вдруг, коснувшись одной из женщин, ощутил у неё под плащом нечто, подобное панцирю.
Власяница!
Женщина подала знак следовать за ней. Пришли в каюту.
Женщина, по-прежнему до бровей кутаясь в плащ, сказала, что не хочет, чтоб Артур погиб.
И протянула на ладони коробочку.

- Вот, возьми.

Там оказался нательный крест.

- Надень. А потом...

Женщина шагнула к двери.

- Что потом?

- Потом придёт Юлия. Делай, как она скажет.

Я остолбенела. Ничего себе!

- Артурчик, - голос у меня дрожал, - раз уж на то пошло...Если я принесу тебе крестик – наденешь?

- Чего ж не надеть.

- Вот ты болеешь. Надо бы исповедываться, причаститься. Батюшку позвать.

- Зови, чего ж не позвать…

  Я помчалась к отцу Герману.
Я всегда опасалась состояния “прелести” и всего такого, когда бывают разные “светлые видения”.
Но ведь этот сон не мой был, а Артуров!
И слова Артуровы – не мои глюки. Борис свидетель.

Отец Герман неожиданно отнёсся к моему очередному “чуду” деловито-буднично:

- Раз Пресвятая Дева велела, наше дело исполнить.
Надень на него крест и приготовь к исповеди. А меня в среду утром на станции встретишь.
  “Артур” – это что за кличка?

- Может, из “Овода”? А ещё Артур Рубинштейн был, композитор…

- А “Рубинштейн”-то этот твой крещёный?

- Говорит, да. Скавронский он. Отец – поляк, мать – русская.

- Ладно, будет Артемием.

  Посёлок наш пребывал в шоке, когда сам знаменитый отец Герман, умеющий изгонять бесов, к которому, бывало, не пробьёшься сквозь плотное кольцо прихожан, жаждущих хотя бы благословения, вдруг появился собственной персоной.
И не на машине родственников болящего, а на электричке.

Не к благочестивой немощной прихожанке, а к какому-то опустившемуся пропойце.
Воистину в этом было нечто библейское, когда высокий красивый отец Герман в развевающейся на ветру чёрной рясе размашистым шагом мерил расхлябанную нашу дорогу.
  А вослед ему глядели, оцепенев, и спешащие на поезд пассажиры, и очередь за молоком, и бабы из калиток и окон.

  Хоть Анюта, артурова сожительница, и прибрала немного в их халупе, но кабацкая обстановка батюшку всё же шокировала.
  К тому же исповедник не внял моим наставлениям и выпил утром чаю (“что, и чаю нельзя?”).
Поэтому исповеди с причастием не получилось.
Отец Герман велел, чтоб к следующему разу приготовили иконы и свечи. Чтоб накануне после полуночи – никакой еды.
А главное, чтоб вспомнил и написал Артур подробно все свои грехи аж с самого детства.

- А сейчас все будем молиться.

Мы (я, Анюта и Лиля) встали рядом, Артур полулежал на подушке.
Насколько я поняла, батюшка то ли изгонял бесов, то ли освящал дом. А может, то и другое.
Я очень волновалась и пребывала в какой-то прострации.
- Уходи с чердака, уходи из печи, уходи из подпола!.. - что-то вроде этого властно повторял отец Герман, крестя углы и размахивая кадилом.
Наверное, и из меня он кого-то изгнал, потому что я вдруг будто провалилась в муторную безвоздушную дурноту.
Но тут же вынырнула, глотнула пахнущий ладаном воздух, и сразу стало хорошо и легко.
    Состояние птичьей невесомости, парения, которое я прежде испытывала лишь в детстве.

  И второй раз приехал отец Герман к Артуру.
Накануне больной попросил меня сесть рядом и, под его диктовку, помочь записать все грехи, как велел батюшка.
Так и я шла когда-то на свою первую исповедь с до краёв заполненной тетрадкой.

Был уже поздний вечер, рука устала, но удивительно – все артуровы супер-грехи сразу изглаживались из моей памяти.
Я лишь внутренне содрогалась и тут же напрочь их забывала.

Вот недавно разговорилась с одним жителем нашего посёлка, хорошо знавшим артурова отца.

Геннадий Фёдорович поведал, что Генрих Антонович был в ссылке с самим Лениным, бежал оттуда. Где-то в лесу зарыл свои наручники и уговаривал Геннадия Фёдоровича вместе съездить в те места и откопать кандалы.
Так и не собрались.

  И ещё рассказал, что артурова мать, скромная молчунья, очень переживала пьяные дебоши сына. И, когда тот попал в тюрьму, как-то сразу сдала и вскоре угасла.
А Артур написал записку кровью:
“Мамочка, прости, я больше никогда не буду”, имея в виду дурной образ жизни.
И положил записку в гроб.
Но клятвы не сдержал.

Правда. Ничего, кроме правды.