Мой очерк о Герое Социалистического труда, сормовском сталеваре Николае Анищенкове, написавшем книгу “Советский завод. Настоящее, прошедшее и будущее”, изданную за рубежом, вылился в противопоставление двух судеб. Советского сталевара и миллионера Фреда Остена.
Несостоявшаяся карьера Маты Хари всё же позволила мне познакомиться с самыми высокопоставленными иностранцами и сделать кое-какие обобщения и выводы. Даже местом откровенной беседы с Фредом о книжке Анищенкова я определила для достоверности ресторан.
Очерк так и назвался: “На разных языках”. Вот несколько отрывков: “Этот парень – идеалист, - заявил мой сосед, ткнув пальцем в фотографию. - Все русские – идеалисты, хоть и выдают себя за материалистов. Хочет, чтобы я ему позавидовал, а я не завидую, нет. Я сам с пятью долларами в кармане начинал, а сейчас у меня мебельные фабрики, счета в надёжных банках, загородные дома, тысячи рабочих. Сам сейчас не понимаю, как всё это выдержал.
Вставать приходилось засветло, потом в течение десяти часов я отдавал по капле силы, накопленные во время сна. А, придя домой, ужинал и сразу же ложился, чтобы собирать новые. Целыми днями я не видел солнца. И всё это лишь за несколько жалких долларов!
А в воскресенье я бродил по самым фешенебельным авеню, и только мысль, что я когда-нибудь добьюсь права жить здесь, подбадривала и опьяняла, как хорошее вино. Деньги! Вот когда я понял, что такое деньги. И как я завидовал тем, кто их имел!
О, я-то на своей шкуре испытал жизнь рабочего! Она нигде не бывает сладкой. Спросите-ка этого вашего русского парня, почему он пошёл на завод? Уж, конечно, не ради своего удовольствия!”
Мне незачем было об этом спрашивать Николая. Судьба этого смоленского школьника была судьбой сотен советских подростков, которых подняла из-за парт война. Они заменяли на заводах ушедших на фронт отцов и старших братьев.
Далее Фред Остен рассказывает, как судьба подарила ему шанс попасть на большой конвейер. Когда прежние рабочие взбунтовались против его ускорения.
“Эти парни – лентяи, - сказал босс, - Им место не в цехе, а на диване турецкого паши. Но никто тут не собирается чесать им пятки. А ну, малыши, кто из вас хочет им нос утереть”?
На нас, согласившихся работать на конвейере, смотрели как на смертников, мы не решалсь даже выходить в столовую. Я был самым младшим и поэтому отделался легче других. Правда, меня здорово поколотили, но я отлежался и снова пришёл на работу, сказав, что попал под кулаки в боксёрском клубе. Это понравилось, и меня оставили в покое. Так я проходил свою рабочую школу”.
Мог ли прототип Фреда Остена, который рассказывал по пьянке нечто подобное московской девчонке, угощая её в Метрополе рябчиками и ананасами... (я нарочно выбрала такое “предреволюционное меню”, кстати, честно продекламировав моему забугорному кавалеру про “последний день буржуя”), - мог ли помыслить, что попадёт в “советскую агитсистему”? И более того, что кто-то из журнального начальства на планёрке скажет, потрясая гранками свежего номера: - Вот как надо делать пропаганду!
“Общежития у воспитанников ФЗО тогда не было, жить приходилось в старом бараке, спать на жёстких двухъярусных койках. И сейчас не может Николай без возмущения смотреть, как в заводской столовой озорует молодёжь, кидаясь друг в друга хлебными катышами. Тогда каждый кусок по-братски делили поровну”.
Далее идёт рассказ об этих подростках сороковых, помогающих Родине ковать Победу. Ставших ныне мастерами, инженерами, изобретателями. Бездушный конвейер наживы как бы противопоставляется мартеновской печи, про которую старый мастер Пурин говорит: - У нас с ней разногласий нету – вместе стальную метлу плавим. Чтоб подчистую вымести фашистскую гадину с нашей земли.
“А Фред Остен ненавидел конвейер, на который так стремился попасть: - Он никогда не уставал. Я чувствовал, что больше не выдержу этого дурацкого механического дёрганья рук, тупой боли в затёкших мышцах... А он всё двигался и двигался, словно адская река. С равнодушной, безжалостной равномерностью, от которой хотелось бежать, куда глаза глядят.
Пора было заводить собственное дело. И тут весьма кстати пришлось приданое Люси. И снова десять лет борьбы с конкурентами, биржевой лихорадки, ночей без сна...
Да, деньги достались мне нелегко, но я горжусь, что пробился сам. Собственными зубами прогрыз себе дорогу. Теперь, наконец, я имею всё. Захочу – объеду весь мир, и везде меня будут встречать, как дорогого гостя. Захочу – построю дворец и поселюсь в нём один”.
Далее от автора, то есть от меня:
“Почему же вас, процветающего чикагского бизнесмена, так растревожила судьба простого советского парня, каких у нас сотни, тысячи? Дело в том,Фред, что вы одиноки. Случись вам разориться, вас не пощадят в мире, где идёт беспощадная грызня за место в жизни. Поэтому как бы высоко вы ни поднялись, как бы ни упивались своей властью, вас всегда гложет страх потерять свой капитал и вместе с ним всё.
Вместе с иностранным туристом, посетившим Сормовский завод, вы недоумевали: - Чудаки…Стоит ли так стараться для государства? И вам ответил один из рабочих: - Государство – это мы.
-Пропаганда, - ворчали вы, листая книжку. Но вот вам попалось фото. Пять парней одной бригады. Дружба, спаянная общей целью, которую не разъедает ни корысть, ни зависть.
Представьте себе людей, Фред, которые веками жили в нищенских лачугах. Теперь они строят прекрасное здание. Там хватит места для каждого и будет много света, солнца, тепла. Они не хотят счастья только для себя, они хотят его для всех.
Уходя, Фред с нарочитым небрежением оставил книжку на столике. Но я знала, что она всегда будет с ним, между деловых бумаг и рекламных проспектов.
Тревожа душу вопросами, от которых так трудно уйти человеку”.
Где вы теперь, мои герои - Сергей Чечулинский и Николай Анищенков, живы ли? В чём нынче ваша вера? – снова спрашиваю себя.
Конечно, тогдашние сентенции мои незрелы, порой наивны, но вполне искренни. Перечитывая их, я понимаю, что уже тогда стояла у истоков Изании. “Я гимны прежние пою”...
Удивительно, что моталась я по этим командировкам, как правило, одна. Часто приходилось буквально отбиваться от назойливых мужиков, и ничего, проносило.
Как-то один “отвергнутый”, прислал на моё имя в редакцию шизофреническое письмо: “Вот, ты меня, такая-разэтакая, отшила, а сама, с нашим начальством...”.
Зав. отдела писем прочла и, сразу разобравшись в сути дела, отдала “телегу” мне - порви.
Но я рассудила, что могут быть и повторные попытки, и решилась на отчаянный шаг, передав письмо мужу. Борис лишний раз подтвердил, что с ним “можно пойти в разведку”, отправив клеветнику грозное послание, которое мне даже не показал.
Так или иначе, – пришло ещё одно письмо. Уже на наш адрес, с извинениями. На том и заглохло.
Искатель: - А откуда именно эта цитата? Очень интересно, если Маркс так думал о пролетариате, то почему считал его способным построить новый мир на принципах гуманизма?
Юлия: - В своё время я составила полный список библиографии к “Дремучим дверям”, но издатель экономил деньги и сказал, что в художественном произведении это не обязательно.
Но я Вам найду в архиве, если хотите. Не думаю, что Маркс грезил о “новом мире, построенном на принципах гуманизма”. Он мечтал руками пролетариата разрушить старый мир, насильственно установить социальную справедливость, а уж затем “воспитывать” пролетариат руками революционной элиты. 2002-01-21
* * *
Юстас: “Как начислять ИУЕ”. - А на типовые услуги легко сделать тарифную сетку.
Юлия: - Можно и так – на типовые услуги. А кто захочет – пусть назначает свою цену. И не только за работу, но и за какие-то вещи, бытовую технику, предметы первой необходимости, которые мы можем друг другу реализовать.
Это очень удобно – каждый, имеющий доступ к нашей базе данных, может выбрать себе в соответствующем разделе любой предмет, комнату в наём, дачу на лето и т.д. В порядке обмена на свои вещи или услуги с соответствующей доплатой в иуе или баш на баш. Или за нал, который фиксируется на счету в иуе и тут же идёт в оплату срочных заявок.
Всё же “свободные цены” с естественным отсеиванием “рвачей” удобнее. У нас есть один потенциальный изанин – реставратор антиквариата. Ну какая тут может быть “сетка”, когда каждая вещь – индивидуальна? Я могу сфотографировать свою разбитую чашку, передать изображение в наш соответствующий компьютерный раздел с комментариями и получить предложения по её ремонту – с указанием цены услуги. И выбрать приемлемый вариант.
Одно очень важное принципиальное соображение – наша система должна быть закрытой. В Изании цены доступны потому, что мы за них взаимно обслуживаем друг друга. Как только кто-то посторонний к нам внедряется – всё летит кувырком. Переманиваются мастера, начинаются наезды, кражи, преступления.
Изания должна гарантировать надёжность, честность и безопасность своей структуры. А то получится – сбежали от вампиров и опять их у себя развели. Большая просьба ко всем, не только к Юстасу – продумать прежде всего степени защиты – как нашей электронной базы данных (диспетчерской), так и какого-либо местного пункта Изании с обычной картотекой. Это очень важно. Обо всём, что услышите нового в этой области, – сообщайте.
И ещё, повторяю, мы должны покупать преимущественно друг у друга, пользоваться услугами только друг друга (исключения лишь подтверждают правило) – тогда дело пойдёт.
Это вовсе не означает, что кто-то со стороны не может обратиться в Изанию за помощью или услугой. Но именно обратиться официально в её соответствующую службу, а не иметь к ней свободный доступ. И ещё правило – нал не должен попадать кому-то в руки или простаивать. То есть нам не следует попасть под ярлык “коммерческая деятельность” со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если кто-то со стороны хочет получить нашу услугу за деньги и администрация выдаёт соответствующую санкцию, деньги при этом поступят в нашу кассу взаимопомощи на специальный счёт, открытый налоговикам. Может быть, оформить это как “пожертвование”, и тут же пустить на текущие нужды?
Конечно, не исключено, что заказчик попытается наличными переманить мастера, да и многие будут совмещать членство в Изании с основной работой. Но думается, что гарантированные заказы, быстрое и дешёвое решение всех жизненных проблем, социальная защищённость и надёжность нашей системы начнёт постепенно вытеснять народ из Вампирии к нам.
О приёме в Изанию. Вы правы – должен быть “испытательный срок”. Некое “чистилище”, где человек становится сначала “кандидатом”, затем получает членскую книжку первой ступени с доступом к кассе взаимопомощи; затем - членство во второй ступени с доступом к инвестиционной кассе.
И, наконец, третья ступень, где, возможно уже встанет вопрос о нашем активном участии в идейно-социальной борьбе со “злым миром”. В некоем социально-духовном “прорыве”.
Юстас: - Если я сделал работу качественно, я получу стандартную оплату и ко мне обратятся другие заказчики. Если я сделал работу плохо, я всё равно получу стандартную оплату, но только один раз.
Юлия: - Иногда качество работы проверяется весьма нескоро. Допустим, кровельщик покрыл одному-другому крышу без видимых недостатков, нахватал ещё заказов по полной стоимости. А через месяц пошли дожди, всё у всех потекло...А он уже на свои иуе успел нахапать товаров и услуг. Увольнять – уйдёт. Но с кого спрашивать?
Юстас: - Вот и от Изании, мне кажется, не нужно требовать, чтобы она заменила собой государство и стала источником долларов.
Юлия: - Во-первых, государство отнюдь не для всех является “источником долларов”. А вот мы как раз можем эту ситуацию изменить. Особенно на второй ступени, если своими силами осуществим ряд перспективных проектов, получив прибыль “в зелени”. Которую тут же пустим на новые проекты, связанные с инвестированием в возрождение страны. Тогда властям не к чему будет придраться.
Юстас: - Боюсь, что наличные доллары не позволят работать схеме Изании автоматически, т.к. слишком много будет соблазнов “взламывать”.
Юлия: - Правильно боитесь. Не позволит, кстати, любой нал, который тоже можно обменять на доллары. Поэтому поступающие к нам живые деньги лишь фиксируются в иуе на соответствующих счетах до “часа пик” и уплывают по назначению на неотложные расходы (например, продукты питания). А когда наступит “час пик”, Изания гарантированно обналичит иуе и с тех счетов.
То есть всё в работе, никакого ростовщичества. А иуе пусть “взламывают”– они для внутреннего пользования и продублированы на личных чековых картах.
Юстас: “Но в таком клубе и при такой газете отпадает уход от налички, который возможно имеет и свою прелесть и принципиально важен для Юлии”.
Юлия: - Для меня принципиально важна закрытость и защищённость Изании от Вампирии. А наличкой, повторяю, мы будем оперировать. Но только через кассу взаимопомощи для немедленной оплаты насущных заявок (без выдачи на руки). Кстати, становясь коммерческим предприятием, мы сразу же попадаем под контроль всевозможных органов и с водой выплёскиваем ребёнка.
* * *
Юстас: - Кроме того, в Изании предполагается, или, если быть точнее, пока туманно грезится, поскольку никто его не описал, некий фильтр, который пропустит в Изанию людей моральных, творческих и в хорошем смысле порядочных. Вот это уже близко лично мне, и я бы такое общество всячески приветствовал.
Юлия: - Таким обществом мне “туманно грезится” вторая ступень Изании. А фильтром послужит первая ступень плюс “кандидатский срок” или “чистилище”, о чём шла речь выше.
Юстас: “Что вы лозунгами-то шпарите?”
Юлия: - Шпарю не Вам, а гостю, который нас ещё не посещал в прошлом году и не в курсе наших лозунгов. Которые, кстати, штука полезная в период выбора направления пути. И хорошо, что они у нас не меняются от смены президентов. Вон Пушкин – тот вообще не лозунгами, а гимнами шпарил... Помните: “Я гимны прежние пою...”
Юстас: “Человек вас спрашивает, чем уберечься от того, что к власти в Изании придёт не светлая личность, а корыстный лицемер на манер политиков”.
Юлия: - А где Вы вообще её видели, “светлую личность”? Едва дорвётся до власти – сразу темнеет и оборачивается “корыстным лицемером”. И вообще, как вампир, света не выносит. Вспомните Руцкого и прочих, не к ночи будет сказано. Защита – сама система Изании, которую мы должны выстроить таким образом, чтобы все возможные лазейки, куда могли бы проникнуть “корыстные лицемеры” были перекрыты. Давайте обсудим вместе варианты ухищрений с их стороны и способы защиты. Привлечём специалистов, чтобы поменьше потом обжигаться на практике.
Конкретный пример работы системы. Я хочу сделать ремонт квартиры и обращаюсь в нашу диспетчерскую. Я должна знать свой пароль и номер счёта. Диспетчер всё проверяет и выдаёт мне информацию о мастерах, стоимости обоев, краски и расценках работ. Я выбираю подходящий вариант и прошу составить смету. Снова кликаю диспетчерскую и окончательно утверждаю смету и сроки исполнения. Деньги на клей, краску и обои берутся из наличных, поступивших на данный момент а нашу кассу взаимопомощи, а с моего счёта снимается соответствующая сумма в иуе.
В назначенный срок приезжают мастера. Мы предъявляем друг другу членские электронные карты и начинается работа. Все возникающие споры и сложности решаются через диспетчерскую. Когда работа завершена, бригадир предлагает мне проставить в расчётной книжке каждого стоимость выполненной работы (плюсы), заверенную моей личной печатью, (это - хорошая идея), а он мне соответственно проставляет минусы. Дебит с кредитом должны сходиться. После этого мы сообщаем сведения в диспетчерскую, где всё проставляется на наших счетах в иуе и сверяются данные. Где тут лазейка для “корыстных лицемеров”?
Юстас: - Допустим, я договариваюсь со своей любимой тётей, что мы с ней обмениваемся услугами. Я ей чищу унитаз за тыщу иуе (она согласная). И вот я получил 1000 за операцию, которая от силы стоит 5 иуе.
Юлия: - Не пройдёт. Вы подаёте заявку в диспетчерскую, где будет оговорено: “стоимость ремонта унитаза – 1000 иуе”. Сразу же контроль не пропустит. Если же вы укажете сумму в пять иуе, а на ваш счёт любимая тётя переведёт 1000, заверив собственной печатью, то вы ведь тоже будете обязаны все сведения об исполненной работе передать в диспетчерскую. Где несоответствующая договору сумма сразу же вызовет подозрение. К тому же вам придётся любимой тёте на её расчётном счету поставить минус 1000 иуе, что ей тоже не шибко понравится.
Вот и давайте вместе думать – на каком этапе тут возможны жульничество, взломы и как от них уберечься.
Кроме того, к нам на вторую ступень пойдёт народ, цель которого не хапнуть, а “исполнить долг, завещанный от Бога” - (лозунг Александра Сергеевича). Рвачи просто окажутся на виду. Да и власти в Изании, как таковой, не будет. Будет регулирующая администрация – несколько специалистов в различных областях: хозяйственной, компьютерной, юридической, финансовой, культурной, молодёжной, транспортной, охрана и т.д. У каждой местной изании будет своя администрация, изании будут входить друг в друга по принципу матрёшек. Но это будут уровни разрешения насущных вопросов, а не властная иерархия.
Чтобы не раздражать Вас “лозунгами”, скажу лично о себе. На определённом этапе жизни возник страх, что уже “едешь с ярмарки”, но не исполнил того, что должен. Ощущение внутренних возможностей, некой сверхзадачи. Это проще всего можно сравнить по-женски с нерождённым ребёнком, который пока что жив, зреет в тебе, но может так и не увидеть света. Хоть Вы и мужчина, но, надеюсь, поймёте. Тогда внезапно начинаешь ценить время, силы, здоровье и становится по-настоящему страшно – не успеть “родить”. Совершенно меняется психология. И думаю, что не одна же я такая - сколько их, фанатов своего дела, своего “не рождённого ребёнка”! Будь то какой-нибудь космический “Буран”, несыгранная роль, непоставленный фильм или спектакль. Не доведённая до конца серия опытов по созданию вакцины от рака. Эти “психи” и составят контингент изан “второй ступени”.
Причём я говорю не только об интеллектуальной, культурной или духовной элите. Стать причастным к высокому и грандиозному проекту в Изании сможет при желании любой человек самой скромной профессии, если у него есть на счету иуе. Грубо говоря, разве тот, кто кормил, одевал, обустраивал, лечил, финансировал чайковских, репиных, королёвых и прочих туполевых – не соучаствовал по сути в их свершениях? В Изании просто это будет яснее проявляться.
Вон Королёва неудачно прооперировали – и нет Королёва.
Это и есть та самая “единая система кровообращения” или “взаимное отпущение долгов”. Все органы друг другу должны, потому что соучаствуют в жизни друг друга. Но никто никому не платит, потому что награда для всех – Жизнь. Качество жизни. Кто это поймёт – с нами.
Юстас: “Банкнота обеспечивается картошкой и капустой”. “Вообще я вижу два пути”.
Юлия: - Давайте обсудим. Но помните главное – необходимость замкнутости структуры Изании. Сатурн, окружённый хотя бы парой колец. А дальше – “Добро пожаловать, но посторонним вход воспрещён!”.
B БЕСЕДКЕ С: Александром, Александром Минкиным, Борисом Березовским и свежей прессой
Дембаланда для Александра (из газет)
Сюжет 1. По поводу таинственного похищения Кукуры (МК. Ещё до не менее таинственного возвращения жертвы):
“В последние недели “Лукойл” жил в ожидании крупного скандала. В правительстве стала известна схема, по которой осуществлялись крупные поставки во Францию нефти через Латвию. Уход из налогов и вывоз капитала из страны принял такие формы, что вызвал шок даже в Кремле. Говорят, что эту информацию подогнали нашим спецслужбам сами же французы, обеспокоенные объёмом “чёрных” денег, идущих через банки страны в офшоры.
Этими поставками напрямую занималось ведомство Сергея Петровича Кукуры, и не исключено, что подобная акция является попыткой замять скандал “по-тихому”. Ведь главным образом следствием подобного разоблачения был бы полный обвал стоимости акций компании на мировых биржах. Этого допустить было нельзя, поэтому из двух зол выбрали меньшее”.
Сюжет 2. Ещё о “временных трудностях”:
“Заметим, что нынешний сход ледника Мали в Кармадонском ущелье – не первый. Ровно сто лет назад, в 1902 году, он уже накрывал стоявший внизу посёлок. Ситуация могла повториться в 1969 году. Но тогда метеорологи вовремя заметили начавшееся таяние льда, и трагедия была предотвращена с помощью заслонов и направленных взрывов. С этого времени здесь располагалась горная метеорологическая станция, главной задачей которой и было наблюдение за состоянием ледника. Однако после распада Союза деньги на станцию выделять перестали. А вскоре её и вовсе закрыли, оставив жителей Кормадона наедине с непредсказуемым ледником”.
Сюжет 3. Дума совершила государственный переворот:
“Дума запретила объявленный коммунистами референдум. Был безобразный скандал. Нарушая и регламент, и приличия, только с четвёртого раза удалось набрать необходимые 300 голосов. Вопросы, поставленные коммунистами, конечно, болезненные. Согласны ли вы, чтобы доходы от нефти и газа делились на всех? Чтобы зарплата была не меньше прожиточного минимума? Чтобы квартплата не превышала 10 процентов семейных доходов…
Ясно, что большинство граждан ответит: да, да, да. Ясно, что КПРФ получит грандиозную рекламную кампанию, и как раз к думским выборам 2003 года. Ясно, что всем прочим партиям и Кремлю это невыгодно.
И добились: запретили проведение референдума на ближайшие полтора года.
Наши права записаны в Конституции. Взялся читать. И немедленно обнаружилось, что депутаты вообще не имели права запрещать референдум. И дело не в нарушении регламента Думы и не в том, с четвёртого или сто четвёртого раза натянули необходимое число голосов.
Конституция прямо запрещает парламенту решать такой вопрос.
Зарубив референдум, Дума совершила групповое уголовное преступление – государственный переворот.
“Глава 1 Конституции. Основы конституционного строя. Статья 3:
1.Единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ.
2.Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.
Итак, чтобы запретить референдум, надо созвать Конституционное собрание, написать и принять новую Конституцию. Дума, конечно, не голосовала за поправки в Конституцию. Она голосовала за поправки в Закон о референдуме. Ей казалось, что она сумеет остаться немножко беременной. Не тут-то было – моментально родился государственный переворот.
В минувшее воскресенье я решил посмотреть, как эту революцию будут объяснять гражданам России главные аналитические передачи: “Времена” (ОРТ), “Итоги” (ТВС), “Намедни” (НТВ).
Никак. Они просто не сказали об этом ни единого слова. Только сход ледника, выборы германского канцлера, Масяня.
Три канала случайно хором промолчали. Все газеты хором промолчали. Гарант промолчал и прокуратура... Народ безмолвствует. И слуги народа, рассевшиеся на толстых суках власти, не хотят нарушать тишину”.
Это блюдо для Александра – от небезызвестного демократа и тёзки Александра Минкина.
Приятного аппетита!
2002-09-26
* * *
“Свобода как система внутренних ограничений”. “Невозможно жить иначе, кроме как каяться за то, что совершил”
Борис Березовский: - Да, жизнь в Советском Союзе – это целый период, ровный, яркий, счастливый. Я был абсолютно счастлив в Советском Союзе, рос в классической советской семье.
Отец - инженер-строитель. Мать, когда я был маленький – домохозяйка, а потом лаборантка в институте. Сначала один институт, потом университет, потом аспирантура. Потом диссертация кандидатская, диссертация докторская, член-корреспондент Российской Академии наук. Повторяю, был абсолютно счастлив, потому что занимался любимым делом. А потом эта жизнь закончилась в 89-м году, когда в институте перестали платить зарплату, и я почувствовал, что повисла в воздухе какая-то неопределённость, угроза, и жить стало неуютно…
Никакой зарплаты, никакой социальной помощи. Я тоже был членом компартии, и, в отличие от некоторых, свой билет никогда не рвал, не сжигал. Так и лежит у меня в сейфе в институте, где я до сих пор на общественных началах заведую лабораторией. Кстати, эту лабораторию создал я и никогда не прекращал с ней связь, до сих пор общаюсь с моими коллегами.
...Победа над хаосом, - вот что движет человеком. И вне себя и внутри я пытаюсь бороться с хаосом. Внутри себя сложнее, чем вовне. И для себя внутреннее преодоление хаоса – это стремление к свободе. Воспитание себя как свободного человека.
Для меня свободный человек тот, кто умеет сам себя ограничивать. Для меня, человека верующего, православного, свобода означает жизнь с соблюдением ограничений, которые сформулировал Иисус Христос в Нагорной проповеди. А до него в Ветхом Завете Моисей, который услышал эти заповеди от Бога. Вот это для меня и есть свобода. Свобода как система внутренних ограничений. (Так вы у нас, Борис Абрамович, оказывается, не только коммунист и православный, но и изанин в одном флаконе! - Ю.И.)
И вот, выстраивая в течение всей моей жизни систему внутренних ограничений, которая противоречит хаосу внутри моей души, я ощущаю свою внутреннюю жизнь как нечто целое, неразрывное, не подлежащее делению на периоды. Я не прерывал этого движения ни в советское время, ни тогда, когда занимался бизнесом. Хотя искушения были огромные.
...В бизнесе сначала хотелось просто заработать миллион. Потом не миллион, а 10 миллионов. Потом понимаешь: ну, стоп! Всего заработанного не прожить, но хочется, чтобы были такие автомобили, которых никто никогда не делал. Приступаешь к реализации, не получается. Может быть, сумасбродная идея, не оформлена рационально. Потом понимаешь, что она вообще недостижима, если не будешь защищён в своих идеях, не будет защищён твой бизнес. И ты начинаешь заниматься политикой.
...Конечно же, я ощущаю колоссальный комплекс вины. И не только за те деяния, когда я ошибался, и эти ошибки принесли страдания миллионам людей. Но даже за ошибки моих предков, если их деяния, их прегрешения, вольные и невольные, приносили несчастья. Знаете вы или нет, - когда был съезд партии “Либеральная Россия”, была выпущена декларация. Я участвовал в написании этой декларации. Первым пунктом я призывал покаяться всех за то, что произошло в России, за горе и беды людские. Мне было дико, что люди, считающие себя либералами, полагают, что им не в чем каяться.
Главный смысл христианства – именно в свободе. Но не в свободе как вседозволенности, не в свободе как “воле вольной”, а в свободном умении себя ограничивать. Невозможно жить иначе, кроме как каяться за то, что совершил”.
...У нас, в Советском Союзе, были такие, кому абсолютно не нравилась советская система, и они идеализировали Запад. Я никогда не был диссидентом, никогда активно не выступал против системы, хотя это не значит, что я был конформистом. Я был членом партии, активно работал, принимал участие в общественной жизни. Я общественно активный человек с детства. Тем не менее, у меня были фантастические иллюзии относительно Запада в целом. Относительно демократии как способа управления страной. Заблуждения относительно того, где витрина, а где истинный интерес. И, по мере того, как я узнавал Запад, происходили, если не прозрение, то постоянная переоценка. И, к сожалению, я не обнаруживал дополнительных плюсов демократии, но всё больше минусов. Одновременно происходило колоссальное переосмысление современного мироустройства в целом.
...В 15 сантиметрах от меня оторвало голову моему водителю, а должны были оторвать голову мне – взорвалась машина. После этого я посмотрел на мою жизнь по-другому. Я понял, что жизнь – это подарок Всевышнего, и относиться теперь к этому нужно, как к подарку. Появилась вера в судьбу, в промысел, а это своеобразное бесстрашие.
...Вообще это иллюзия, что народ выбирает. Эта иллюзия особенно сильна в России. Традиционно в России вопрос о власти решается элитой. Точно так же, как в большинстве других стран мира, например, в Америке.
Когда Америка выбирает такого президента, как Буш, понятно, что это не может быть выбор в чистом виде. На самом деле народу этот выбор навязан. Если говорить точно, этот выбор навязывается капиталом. Теперь хочу ответить на ваш вопрос, в чём же моя главная ошибка. Она состояла в том, что с 91-го года, сначала робко в моём сознании, потом всё отчётливее, я считал, что главной преградой на пути развития России являются коммунисты.
В 96-м году я действительно пытался построить конструкцию, которая противостояла коммунистам. Но уже тогда у меня зародилось сомнение.
...У этой зловещей, антиконституционной конструкции, были свои архитекторы. В ночь с 16 на 17 марта в Завидове они уговорили Ельцина подписать эти бумаги. Чубайс тогда воскликнул: “Вбит последний гвоздь в гроб коммунизма”, не понимая вообще, что такое коммунизм.
Это идея, в которую вбить гвоздь невозможно.
* * *
Юлия, я вами восхищаюсь!
Александр: - Юлия, я вами восхищаюсь! Вы готовы принять свидетельства олигарха Березовского? Мне это напоминает финансирование событий 1917 года в России кайзеровской Германией…
Задумайтесь, пожалуйста. Так можно окончательно запутаться в позиции и определениях.
2002-10-16
* * *
Юлия: - Польщена. Надеюсь вас ещё больше в скором времени порадовать статьёй, которая подробно ответит на интересующие вас вопросы по поводу моего отношения к олигархам. Заходите.
2002-10-30
* * *
ВОТ БЫЛА БЫ ИЗАНИЯ…
(из газет)
“Судя по всему, правительство определилось, что делать с рекордным урожаем зерна. На последнем заседании министров было решено выделить на государственные интервенции 28 миллиардов рублей, чтобы удержать рынок от обвала цен. Экономисты уже оценили этот шаг как…путь в никуда. Дело в том, что реально деньги пойдут в карманы крупным перекупщикам, тем, кто кормится вокруг села. Но до крестьян точно не дойдут.
Это ни для кого не секрет. Тем не менее, государство предпочитает из года в год финансировать спекулянтов. Почему?
Кризис зернового перепроизводства у нас – второй год подряд. С прошлого года на складах гниёт 10 миллионов тонн зерна, в этом году остатки увеличатся до 30 миллионов. Весь российский урожай оценивается в 80 миллионов, из которых реально мы, даже вместе с мышами, можем съесть 50-60. Мощные зерновые потоки на экспорт, о которых много трубит Минсельхоз, пока остаются несбыточной мечтой. Даже лопаясь от напряжения, наши порты в состоянии перевалить около полутора миллионов тонн. Получается, что второй год подряд наша деревня, живя в условиях небывалого изобилия, обречена на нищенское существование.
Если посчитать, сколько денег мы с вами тратим на закупку австралийского мяса, китайской лапши и прочего импортного продовольствия, набежит солидная сумма – 7 миллиардов долларов. Сравнимо со всем нефтяным экспортом России.
Почему нельзя эти деньги инвестировать в отечественное животноводство и сельхозпереработку? Тогда у крестьянина купят всё его зерно и потребуют ещё. Крестьянин пойдёт покупать машины, минеральные удобрения и тратить деньги в магазинах, стимулируя таким образом всю экономику…
Только наша страна, единственная в мире, обладает уникальным набором условий для производства удобрений. До последнего времени 80 процентов российских удобрений шло за границу. Наша экспансия стала настолько активной, что против российских экспортёров даже ввели заградительные пошлины.
Иными словами – целая отрасль, дающая 4 миллиарда долларов экспортной выручки, находится в глубоком кризисе. Спрос внутреннего рынка на продукцию огромен, но у крестьян нет денег, а с международного рынка нас грубо выпихивают. И уже сейчас стоит вопрос об остановке ряда производств, увольнении десятков тысяч рабочих.
А наши в упор не видят экспортную отрасль, занимающую пятое место по отчислениям в бюджет. Нормальная такая, чисто российская демократия. В смысле, когда всё всем по фигу”.
2002-10-09
* * *
Православные крестьяне, ау!..
“Мы объехали семь столичных базаров и не встретили ни одного подмосковного крестьянина. Фермер на московском базаре редок, как кокос в Заполярье. Что в конечном счёте неудивительно.
Практически вся продукция, продаваемая на рынках Москвы, перекупленная. Это ни для кого не секрет. Места на базарах поделены между постоянными торговцами, многочисленными предприятиями без образования юридического лица, - тоже не новость. Впрочем, лицо у этих ПБОЮЛов всё-таки есть. Оно ярко выраженной кавказской национальности. Приезжие плотно контролируют уличную и рыночную плодоовощную торговлю в Москве. Надо отдать должное, делают это весьма успешно. Систему реализации поддерживает отлаженная система заготовок продукции. Не ленятся, колесят по стране, одинаково окучивая что колхозы-совхозы, что бабок на огороде”.
2002 –10-30
* * *
Александр: - Ну, слава Богу – может, хоть теперь люди займутся своим делом! Крестьян теперь можно будет чаще встретить в поле, на ферме и т.д. Проходит время, когда профессора копали картошку, матросы управляли банками, а крестьяне просиживали штаны на рынке, чтоб продавать украденное в колхозе.
2002-10-30
* * *
Завтра будет электронным
“Перенести всех желающих в светлое телекоммуникационное завтра обещают устроители выставки-форума “ИнфоКом-2002”, которая проходит в Москве. Телемедицина и дистанционное обучение, платёжные и расчётные интернет-системы, решения для электронного бизнеса и торговли, средства управления электронным домашним хозяйством. По словам министра связи Леонида Реймана, одна из основных задач выставки – сделать все эти достижения современных технологий доступными для всех.
Не случайно, что центральное место на “ИнфоКоме” заняли стенды программы “Электронная Россия”. Именно эта программа позволит осуществить в ближайшие годы ускоренную информатизацию и интернетизацию как простых граждан, так и государственных и коммерческих структур”.
* * *
Привет от антихриста!
“Персональный код, по которому городские власти смогут уточнять информацию о месте жительства, имуществе и социальном положении любого горожанина, присвоят в ближайшем будущем каждому москвичу.
Прежде базы данных о доходах-расходах и социальном положении граждан разрабатывались налоговыми органами, ЗАГСами, паспортными столами и пенсионными фондами независимо друг от друга, на основе различных компьютерных программ. И потому содержащуюся в них информацию трудно было сопоставить между собой.
Теперь же специалисты придумали единую кодировку, как бы объединяющую все автоматизированные системы. Так, введя единый код того или иного гражданина в компьютер, отцы города легко смогут получить о нём самую полную информацию сразу из нескольких источников”.
Шли мы, шли, куда глаза глядят, дошли до развилки и стали спорить, чьи глаза целенаправленнее. Петрова с Макаром говорят - надо налево, мы с Суховодовым - направо. А Варвара ничего не говорит - просто ей до смерти любопытно, чьи глаза победят.
- Вам налево, - повторил Голос. Теперь уже сомнений не оставалась - говорящая лошадь!
Мы поудивлялись, поблагодарили и пошли налево. И началось.
Налево была Пустыня. Солнце над головой печёт нещадно, песчаные кулички раскалились, ядовитые змеи кишат и шипят, львы рычат, кактусы колются - всё, как в пустыне.
И народу никого. Еды купить негде, воды достать негде. Жарища. И запасы наши кончились. Только Суховодову хоть бы что. Идёт свеженький, чистенький - смотреть противно. Напрасно Суховодов уверял, что больше всего на свете хотел бы разделить наши мучения, что такое неравенство ему что нож острый, а наши физические страдания бледнеют по сравнению с его душевными. Мы ему всё равно не верили - очень уж он не был похож на страдальца!
Зато на Макара страшно было глядеть. Он то и дело наступал на ядовитых змей, которые его нещадно жалили, цеплялся за кактусы, которые до крови царапали. Пролетавший орёл уронил ему на голову черепаху - в результате чего Бедный Макар стал похож на одну сплошную шишку.
Потом мы повстречали высохшего темнолицего старика в чалме и бурнусе, который сказал, что его зовут Магомет и что он идёт к Горе, потому что Гора не идёт к нему. Что Пустыня как раз ведёт к Горе, а к Лесу надо было идти от развилки направо. Что говорящая лошадь - это Сивый Мерин, Который Всегда Врёт. Поэтому, коли Мерин указал налево, нам надо было идти направо. Такие пирожки.
Повернули мы назад. Петрова совсем повисла у меня на руке, хныкала и пилила, что настоящий мужчина должен разбираться в лошадях и отличать бессовестного сивого мерина от правдивых говорящих животных, как, например, наш Ворон. Ворон польщённо кружил над головой Петровой вместо тени и каркал:
- Дор-рогу осилит идущий!
Ему бы передовицы в "Пионерку" писать.
И вдруг мы заметили странную тропинку - ровненькую, поросшую мягкой зелёной травой. Как на газонах, по которым "ходить запрещается". Тропинка начиналась прямо от места, где мы остановились передохнуть, петляла, исчезая среди песчаных куличков, звала и манила.
Петрова села на траву и заявила, что тропинка наверняка ведёт к Лесу, потому что она зелёная. Варвара сказала, что даже если не ведёт к Лесу, всё равно интересно сходить и поглядеть, куда она всё-таки ведёт.
Бедный Макар сказал, что после черепахи у него совсем мозги не варят, и чтоб мы думали за него.
Я предложил вернуться к развилке, ну и Суховодов меня поддержал, сказав, что лично он никогда бы не стал сворачивать на тропинку. Тогда Петрова заорала, что, конечно, легко так говорить, когда тебе всегда ни холодно, ни жарко, а что другие совсем из сил выбились, Суховодову начхать. И, мол, мы как хотим, а лично она пошла.
И Петрова пошла по зелёной тропинке. Варька за Петровой, а мы за Варькой - не оставлять же девчонок одних.
- Лес! - запрыгала Петрова, - Я же говорила!
- По-моему, это мираж, - сказал Суховодов.
Но это был не Лес и не мираж. Тропинка привела нас к чудесному острову, зелёному оазису среди песков. Вода в речке была белая, как молоко, и когда мы её попробовали, оказалось, что это и есть самое настоящее молоко. Холодное, вкусное - такое я пил только однажды в деревне, прямо из погреба. У самого берега оно было слаще и чуть розоватым. Оказалось, что кромка берега и дно сделаны из киселя. Моего любимого, клюквенного.
Молочная река, кисельные берега!
Мы наелись, напились, а потом мне ужасно захотелось спать. Я увидел, что другие тоже зевают, а Макар - тот вообще уже растянулся на травке и посапывает. Только я собрался последовать его примеру, как увидел, что к берегу плывёт лодка, а в ней малый с огромным половником вместо весла. Так и гребёт половником. А потом зачерпнул молока с киселём, отправил в рот, машет нам:
- Что это вы на земле устроились? Ведь жёстко. Садитесь, я вас к матушке отвезу. Там постели мягкие, перины пуховые...Тишь, гладь да Божья благодать.
Суховодов (он один был бодрый, сна ни в одном глазу) напрасно кричал, что нам угрожает опасность, что на Куличках нельзя останавливаться и что спать среди бела дня совсем ни к чему. Мы ответили, что это лично ему ни к чему, раз ему никогда ничего не делается, даже усталость не берёт. Суховодов обиделся и сказал, что одиночество, зависть и непонимание - его печальный жребий, и замолчал. Потом я понял, что в молоке и кискеле действительно было зелье, от которого мы не то чтоб совсем заснули, а вроде как обалдели и потеряли волю.
Лодка покачивалась на белых волнах. Я зевал и казался себе ужасно тяжёлым, будто перенёсся на Юпитер.
- А ты...кто? - спросила Варвара малого. Язык у неё еле ворочался.
- Тит я, - парень вновь зачерпнул половником молока с киселём и отправил в рот.
- А почему ты...не гребёшь совсем?
- Пущай сама гребёт, торопиться некуда. Тише едешь - дальше будешь.
Я сообразил, что это, наверное, тот самый Тит, у которого, как работать, всегда болит брюхо, а насчёт киселя - так "где моя большая ложка?" Куда же он нас везёт? На том берегу раскинулся городок, уютный, но совсем безлюдный.
- А где...жители? - зевнув,- спросила Варвара.
- До-ома, - тоже зевнул Тит, - Лежат на печи да едят калачи.
- А работают ночью?
- Зачем работают? Ночью спят. А некоторые ночью лежат на печи да едят калачи, а днём спят. У нас свобода.
- А когда же работают? - спросил я.
Тит глянул на меня, как на дурачка, махнул рукой и задремал.
По городу были развешаны плакаты:
НИКОГДА НЕ ОТКЛАДЫВАЙ НА ЗАВТРА ТО, ЧТО МОЖНО СДЕЛАТЬ ПОСЛЕЗАВТРА!
НЕ БЕРИСЬ ЗА ГУЖ!
ЗАВТРА, ЗАВТРА, НЕ СЕГОДНЯ - ТАК ГОВОРИМ МЫ!
...так ленивцы говорят...
- Это город ленивцев! - шепнул я Суховодову.
- Хуже. Это Сонное Царство Матушки Лени. Вон и её дворец.
В глубине острова возвышалось странное сооружение в виде огромной подушки с кружевами. Дремлющий у ворот Стражник еле-еле разлепил глаза и прворчал:
-Вот жизнь - спишь, спишь, а отдохнуть некогда. Пароль скажите.
- Лень, отвори дверь - сгоришь, - сказал Тит пароль.
- Хоть сгорю, а не отворю, зевнул Стражник, - Ладно, свои, проходите.
Движущийся тротуар повёз нас ко дворцу. На площади лежал здоровенный камень.
- А это...что? - зевнула Варвара.
- Главный наш памятник. Лежачий Камень, под Который Вода не Течёт.
Перед дворцом висел портрет толстой-претолстой тётки с десятью подбородками и крошечными заплывшими глазками.
- Матушка моя, Лень, - зевнул Тит.
ЛЕНЬ ПРЕЖДЕ НАС РОДИЛАСЬ. СЛАВА МАТУШКЕ-ЛЕНИ! - было начертано под портретом.
Матушка Лень приняла нас в парадном зале. Она возлежала в гамачище от стены до стены, который медленно раскачивался при помощи каких-то мощных механизмов, и была до того габаритная и толстая, что от этой качки весь зал ходил ходуноми и наклонялся, как корабль на волнах, - то вправо, то влево.
- Входите, голубчики, входите, родимые! Сейчас вам матушка постелит, накормит, спать уложит. Здесь, в Сонном Царстве, не нужно никуда идти, спешить, стремиться. Только отдыхать, отдыхать, отдыхать...
Никогда бы не подумал, что у этой громадины может быть такой голосок. Прежде я , конечно, слыхал выражение "сладкий голос", но не очень-то представлял, что это такое. Бывает голос приятный и неприятный, сердитый, ласковый. Но чтоб сладкий...
Так вот, у Матушки Лени был самый настоящий сладкий голос, прямо-таки медовый. Когда она говорила, можно было пить чай без сахара.
Мне вдруг стало тошно, будто пирожных объелся, и я понял, что Суховодов прав, что отсюда надо немедленно бежать.
- Спасибо, но нам...к сожалению...Дела у нас, - я зевнул.
- Дела не волк, в лес не убегут. Погостите у меня хоть денёчек..Не понравится - уйдёте себе.
- В самом деле, - зевнула Петрова, - Всё иди да иди. В конце концов, просто невежливо отказываться, когда нас так любезно...Только денёчек, единственный. Ну, Алик!
Я хотел ей сказать, что "Алики в валенках", но говорить было лень. Я зевнул.
- Хоть денёчек, - зевнул Макар, - А шишек не будет?
- Какие шишки, ежели вовсе не двигаться? - пропела Матушка Лень, - Отдыхать будешь от шишек.
- Вовсе не двигаться - это так любопытно, - зевнула Варвара, - Никогда не была в гостях у Лени.
- Немедленно вставай, Олег! - тормошил меня Суховодов. - А то будет поздно. Мы вперёд, они - за нами. Ну же, ну!
- Иду, - зевнул я, - сейчас.
Но со мной творилось неладное. Так бывает, когда поутру прозвенел будильник, пора в школу, а вставать жуть как неохота. Приказываешь себе подняться, воображаешь, будто встал давно, а сам, оказывается, дрыхнешь себе, и тебе просто снится, что ты давно встал, убрал постель и зарядку делаешь.
В общем, пока мне снилось, что мы с Суховодовым увели всех из дворца, что переплыли молочную реку и продолжаем штурмовать пустыню, на самом деле нас под сладкие речи Матушки Лени проводили в покои, раздели-разули и уложили в гамаки на пуховые перины.
Покои походили на беседку. Круглые стены и потолок сплошь были обвиты виноградом "Дамские пальчики" - без косточек. Кисти качались прямо над головой. Раскрывай рот и ешь, сколько влезет.
А надоест виноград - протяни сквозь лозу руку, и в руке - жареная курица. Или банан, уже очищенный. Или эскимо на палочке, уже развёрнутое, без фольги. Или очищенная вобла. Даже без костей.
Наелся - можешь по телевизору местные передачи поглядеть - на каком боку спать, как часто переворачиваться с боку на бок и всё такое. Или участвовать в конкурсе, кому сон интереснее приснился. Лучшие сны, цветные и чернобелые, показывали по телевизору.
А потом как зазвучит: "Спят усталые игрушки", диктор провозгласит славу в честь Матушки Лени и её Сонного Царства, гамаки начнут потихоньку покачиваться, и снова засыпаешь под сладкий голос Матушки.
Несколько раз мы видели по телевизору уже знакомого нам "великого танцора" Безубежденцева - он исполнял адажио из балета "Спящая красавица". Видимо, у Матушки Лени он служил по совместительству. И здорово служил. Глядя на его танцы, ещё больше хотелось спать.
В общем, сытно, тепло и не дует. Никуда идти не надо, ничего делать не надо, ни о чём думать не надо. Может, вы считаете - вот житуха, лучше не бывает! Мне тожде понравилось. И Петровой, и всем. Никуда мы, конечно, не ушли - ни на второй день, ни на третий. Поначалу ещё Суховодов, который один не заболел сонной болезнью, мог нас расшевелить, мы ещё переговаривались, что, мол, завтра отправимся в путь за Тайной, а потом как-то и разговаривать стало лень, да и не к чему.
Затем телевизор перестали включать и в конкурсах больше не участвовали - стало лень запоминать сны. Только ели да спали.Каждый раз перед сном я давал себе слово: как проснусь, встать и уйти отсюда. А потом позабыл, куда и зачем мне нужно идти, а вспоминать было лень.
Даже Ворон наш совсем обленился и всё больше дремал, изредка повторяя во сне:
- Безделье - мать всех пор-роков!
Мне очень стыдно рассказывать о том, что было дальше, но, как говорил папа, надо иметь мужество.
Дальше дни и ночи перепутались, превратились в одну сплошную серую дрёму. Время будто остановилось. Я только чувствовал, что делаюсь всё тяжелее, гамак подо мной всё больше прогибается, а руки стали такие толстые, что я уже не мог просовывать их сквозь прутья лозы за едой. Пища теперь сама спускалась мне в рот - в основном, манная каша и то, что можно было глотать, не жуя - жевать было лень, а глотать можно и не просыпаясь.
Сквозь сон до меня доносился голос Суховодова. Суховодов сердился, кричал, тряс меня за плечи, шлёпал по щекам. Потом отставал.
Но однажды он тряс уж очень сильно и долго, кричал чересчур громко, а потом гамак вдруг стал из-под меня вырываться, и я упал. Боли не почувствовал, потому что растолстел и был вроде как набит ватой.
Надо мной стоял Суховодов. Он сказал, что это он меня вытряхнул из гамака и не пустит назад, пока я его не выслушаю. Что нам всем грозит страшная опасность и он, Суховодов, призван нас спасти, поскольку является членом нашего коллектива и всё такое. И что он без нас никуда отсюда не уйдёт, в крайнем случае, вместе с нами погибнет.
Он говорил очень красиво, но соображал я с трудом и попросил его выражаться яснее и покороче - мне побыстрей хотелось назад в гамак.
Суховодов сказал, что мы все должны через два часа погибнуть, и надо немедленно бежать. Что пока мы спали, он ухитрился проникнуть во дворец и выведал у Безубежденцева, что Матушка Лень только с виду добрая, что мы все находимся в ужасной ловушке, в которую она заманивает проходящих путников. Помещает их в специальную камеру, откармливает в безделье, баюкает, усыпляет, а тем временем камера под тяжестью их жиреющих тел постепенно погружается в кисельное болото. И что её остров никакой не оазис, а сплошной обман, и наша камера уже почти совсем погрузилась в кисель, так что если мы отсюда немедленно не выберемся, будет поздно.
Может, я бы ему и не поверил - так удобно было не поверить, а забраться себе назад в гамак, задремать, и будь, что будет.
Но тут я увидел Варвару.
Она тоже проснулась и смотрела на нас из гамака бессмысленными, заплывшими жиром глазками. В них больше не было любопытства - вот чему я поразился. Только досада, что мы ей мешаем дрыхнуть. Варька, которая не задаёт никаких вопросов...Варька, которой ничего больше не интересно - это было так странно, что я...Я представил себе, как пионер Олег Качалкин, мечтающий стать авиаконструктором, и пионерка Петрова, мечтающая открыть элексир вечной молодости, и за которую я как-никак отвечаю, потому что она дурёха и слабый пол, и все мои новые друзья, за которых я тоже в ответе, - все сейчас потонут в сладком липком киселе, будто ленивые ожиревшие мухи.
Мне стало противно и страшно. Я выдернул из-под головы Макара наш походный рюкзак, достал дудку-побудку и так затрубил, что всё это храпящее Сонное Царство вмиг пробудилось, стало, кряхтя, сползать со своих гамаков, задавать вопросы, ахать и ужасаться.
Все мы были пузатыми, расплывшимися, будто в кривом зеркале в комнате смеха. Только никто не смеялся.
Что делать?
Суховодов сказал, что в крыше камеры есть крохотное отверстие величиной с игольное ушко, через которое он сейчас выберется наружу. Для него это пара пустяков. И попытается отвинтить крышку люка.
Он возился с крышкой долго, очень долго, а когда мы уже совсем потеряли надежду, люк со скрежетом открылся и мы замерли от ужаса. Потому что, во-первых, мы уже настолько погрузились в болото, что когда камера наклонялась, кисель стекал через люк на пол. А, во-вторых, отверстие люка было не шире сиденья стула. Прежде в такое мы бы пролезли запросто, но сейчас...
- Я, наверное, застряну, - захныкала Петрова, - а Варька - та уж точно застрянет.
- Почему это ты "наверное", а я "точно"? Что же ты, стройней меня?
- А то нет!
- Ты?! Ну-ка пролезь, попробуй. Я погляжу, как ты пролезешь!
- Я-то пролезу, а вот ты - нет.
- Это я пролезу, а ты нет. Ну, лезь, лезь, что же ты?
Петрова презрительно фыркнула и полезла. Я даже смотреть не стал. Слушал, как она пыхтит и кряхтит, будто паровоз, и думал, что если Петрова застрянет, тогда уж наверняка всем крышка.
Но уж не знаю, как, а Петрова пролезла. А за ней и Варька. Вообще женщины, когда очень захотят, во что угодно могут втиснуться. Папа однажды купил себе джинсы, а мама рассердилась, что он ей не купил такие же, и сказала, что забирает себе эти. Тогда папа сказал, что они мужские. А мама сказала, что это ничего не значит, даже лучше, что мужские. Тогда папа сказал, что мама в них ни за что не влезет. Я тоже думал - не влезет! Мама вначале вправду не влезала, а папа над ней смеялся и радовался, что джинсы ему достанутся. Но он рано радовался. Мама тогда совсем перестала есть, не ела целых две недели, даже свои любимые блинчики с мясом не ела. И так исхудала, что джинсы стали ей велики. А папа так беспокоился о мамином здоровье, что ему было уже не до джинсов, и он даже обрадовался, что она, наконец-то, в них влезла и перестала худеть.
- Алик, давай! - скомандовала сверху Петрова, протягивая мне руку.
И я понял по её лицу, что пусть это невозможно, но она меня, пусть по частям, но всё равно из камеры вытащит. Потому что обещала тёте Вале за мной присматривать. И вообще, где она, Петрова, там быть и мне. И никуда не денешься.
Я схватил руку Петровой, и меня выдернуло из камеры, будто морковку из земли.
А Бедный Макар, конечно, застрял, хоть был ничуть не толще нас. Мы вчетвером дёргали его вверх изо всех сил, но бестолку, и всё больше погружались в кисель. Макар кричал, чтоб мы его бросили, иначе сами погибнем. Суховодов сказал, что ему лично это не грозит, чтоб мы отпустили Макара, а лично он будет тонуть вместе с ним и проверит, что же сильнее - его везение или макарово невезение.
Он крепко обнял Макара, и они вместе с камерой погрузились в кисельное болото. Девчонки хором заревели. Но Суховодово везение всё же победило. Неведомая волшебная сила стала выталкивать его из киселя, а поскольку Суховодов ни за что не хотел отпускать Макара, пришлось волшебной силе спасать их вместе и отбиваться от макаровой невезухи.
Мы ужасно обрадовались, когда они оба вынырнули, но особенно радоваться было некогда, потому что нас засасывало.
- Скорее к берегу! - скомандовал я.
Легко сказать - к берегу! А если у тебя под ногами жидкое липкое месиво, в которое ты проваливаешься с каждым шагом, а потом никак не можешь выдернуть ногу? Если хватаешься за кочки-клёцки, а они выскальзывают у тебя из рук? Если само твоё тело, твои мышцы, стали от долгогобезделья, как кисель, и не желают производить никакой работы? Если ты толстый, тяжёлый и неповоротливый, как,..как...
Нет, этого не расскажешь. Только тот меня поймёт, кто сам побывал в плену у Матушки Лени, а потом из этого плена выкарабкивался.
Крепко взявшись за руки, брели мы по кисельному болоту к берегу. Вместе падали, вместе поднимались, выдирая друг друга из отвратительно чавкающего клюквенного киселя (как он мог мне когда-то нравиться)? Одно скажу:- в одиночку мы бы не выбрались. И ещё. Если перевести в единицы энергии, то сколько мы бездельничали в Сонном Царстве, столько сейчас мучились и трудились.
Даже Ворон не переставая каркал, будто отрабатывал:
- Добр-рое начало - полдела откачало!
- Тер-рпение и тр-руд всё пер-ретр-рут!
- Губит лень, спасает тр-рудодень!
Ворон был, как всегда, прав. Чем больше мы тратили сил, преодолевая это проклятое болото, тем становились стройнее. Крепли мускулы, наливались силой, идти было всё легче. И когда, наконец, мы ступили на берег, кое-как оттёрлись от киселя и глянули друг на друга, мы все выглядели, как прежде. Только устали до ужаса, повалились на траву.
- Чего это вы на земле? Садитесь, я вас к Матушке отвезу. Там постели удобные, перины пуховые...
Тит из лодки призывно махал нам половником. Молочная река - кисельные берега, вдали огромная подушка - дворец Матушки Лени. Мы тут даже про усталость забыли да как бросимся бежать! Остановились, только когда вокруг опять зажелтели одни раскалённые пески. Всем было ужасно стыдно.
- У меня предложение, - сказала Петрова, - Давайте вообще про этот кисель забудем. Будто ничего такого с нами вообще не было. Чтоб совсем никогда не вспоминать. Давайте, а?
Все охотно приняли её предложение, а я не знал, как сообщить ей принеприятнейшее известие, которое сам только что узнал и аж похолодел. Дело в том, что в Сонном Царстве мне лень было смотреть на часы, а тут...Я бы сам с удовольствием забыл про кисель, но часы сразу напомнили, что мы-то с Петровой люди, а не сказочные персонажи, что для нас остановки на Куличках плохо кончаются.
Я отозвал Петрову в сторону.
- Как ты думаешь, Петрова, сколько времени мы гостили у Матушки Лени?
- Наверное, не меньше месяца.
- Только не падай в обморок. Пятнадцать лет.
В обморок Петрова не упала, но побледнела и напустилась на меня.
- Ну, ты даёшь, Петрова! Я, что ли, на эту тропинку полез? Я ныл, чтоб на перине поваляться? "Один денёчек, единственный..."?
- А кто тебе велел соглашаться? Ты же мужчина, у тебя знаешь какая воля должна быть? Стальная. Мол, нет - и всё!
И Петрова изобразила, какое выражение лица должно быть у настоящего мужчины, когда он говорит: "нет - и всё".
Я поблагодарил за совет и сказал, что в следующий раз отлуплю. Петрова заявила, что настоящий мужчина никогда не поднимет руку на девочку, что у него должна быть такая сила убеждения...
Я заорал, что я ненастоящий, что у меня нет силы убеждения, поэтому теперь чуть что - по шее.
- Нер-рвные клетки не восстанавливаются! - каркнул нам Ворон.
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том IТом II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Экстренный выпуск! Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
Получена срочная депеша: «Тревога! Украдена наша Тайна!» Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили, и с ней наша страна всегда побеждала врагов. Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями. Теперь всей стране грозит опасность. Тайну надо найти и вернуть. Но как? Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении. На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя. Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство. Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но... Слышите звук трубы? Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну. Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз. Торопитесь – пролом во времени закрывается!..
(1960 год)
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
