Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Стихи

14 ноября 2018

Просмотров: 577

(русским женщинам посвящается)

Жила-была семья на свете.
Любились, подрастали дети,
Но вот проблема – пара та
Несовместимою слыла.

Что мужу в кайф, жене – отрава.
Ему – налево, ей – направо.
Ей почитать, ему – гулять
Да по подъездам кочевать.

Она с детьми. Кормить, качать…
Ему б с дружками пиво жрать.
Она с дежурства – ей поспать,
А он велит гостей созвать.

Ему плевать, что в школу детям –
- Спартак 2:0 – как не отметить!
Витёк – сантехник, Люда – врач.
Несовместимые – хоть плачь!

*  *   *

А дальше – больше. Ей – на курсы,
А он: – семье нужны ресурсы!
Краны чинить да унитазы,
А тут хозяйки – вот заразы! –
Всё норовят натурой дать
И затащить Витька в кровать.

А он не против, с них не просит,
 Зато потом визит наносит:
- Привет, хозяин, с вас должок!
С женой, само собою, шок.
Ну и подлец, ну и ходок!
Но стольник платит и молчок.
Ещё плеснёт на посошок.

Короче, процветает дело
Набит карман, довольно тело,
И публика не понимает –
Что этой Людке не хватает?

В дом тащит, руки золотые,
Сберкнижки тоже не пустые.
Подумаешь, мужик гуляет –
Семью ж родную не бросает!

И что с того, что алконавт?
Не пьёт - в ракете космонавт.
И тот, небось, как приземлится,
Всё норовит быстрей напиться!

*   *   *

Терпела, хоть дошла до точки.
Повыходили замуж дочки.
Вот баба – всё ей ни по чём!
Людмила стала главврачом…

Несовместимость - не помеха –
И Витька стал главою ЖЭКа,
Всё так же пил, блудил, гулял,
А то и сутки пропадал.

Искала в моргах, по больницам,
Звонила алкашам, девицам…
Несовместимый, но родной,
Пускай с другой – лишь бы живой!

Но как–то попросила Маша
Её побыть с внучком Аркашей.
«С работы – будем привозить.
За нянькой надо проследить –

Не примеряла б соболей
Да не водила б кобелей
И не дымила бы в подъезде»-
Пока они в загранотъезде.

Ну а у зятя Аристарха
Фазенда, что у олигарха –
Сортир на каждом этаже
И восемь тачек в гараже.

*   *   *

Гостит. Но надо ж так случиться –
Решила Люда прокатиться.
С работы гнать не по прямой,
А заглянуть к себе домой.

Открыла.Слушает – вода
- Ты дома, Вить? Ни нет, ни да.
Шасть в ванну. А Витёк в экстазе
На их семейном унитазе
Стоит в чём есть и моет спинку
Её же медсестре Маринке.

- Ну, всё! – сказала, - Хватит. Шлюз!
Наш брачный кончился союз.
Я, Витька, всё тебе прощала,
Несовместимость понимала.
И у меня грехов немало,
Но здесь!..С моим мед…персоналом…

Тебе я больше не жена!
Собрала вещи, и хана.

То бишь уехала. Жить к Машке.
И к Аристарху. И к Аркашке –
Всё лучше, чем страдать вдвоём
С несовместимым кобелём!

Звонил Витек, просила дочка –
Упёрлась. - Не жена, и точка!
Подала Люда на развод.
Прошло полгода. Или год…

Раз как-то в лифте видит спинку.
Приветик - медсестра Маринка!
- Как там наш Витя поживает?
- Да не живёт он, помирает!

Лежит один, совсем зачах
И разорился в пух и прах.
Всё операции, лекарства…
Плохой диагноз – то ли язва,
То ль рак – да разве они скажут?
Известно – вскрытие покажет!

Примчалась – впрямь едва живой,
Зелёно-жёлто-ледяной.
Ни пить, ни есть уже не хочет –
Лишь стонет, да пелёнки мочит.

Лежит, родной – не оскорбляет,
Не пьёт, не бьёт, не изменяет,
Спать не мешает, не гоняет,
Как агнец Божий – тихо тает…

Тут к Небу возопила Мила.
Поклоны била и молила –
Услышь меня, о Боже, милый!
Спаси ты Витьку и помилуй!

Уж так она за ним ходила…
Кормила, судно выносила,
Лекарство с ложечки давала,
И целовала, утешала…
Вот чудо – на краю могилы
По новой Витьку полюбила.

*   *   *

Вдруг Глас: -  Услышаны молитвы.
Но, прежде чем вершить вердикты,
Давай-ка спросим у народа –
У нас ведь всё-таки свобода!

- Сын Мой, ты должен Мне открыться.
Скажи – ты хочешь исцелиться?
И простонал больной: - О, да!
- Ну, исцелишься… И тогда?..

- Тогда…С кровати вмиг вскочу,
Хвалу Тебе я прокричу. А после…
Как рвану к ребятам –
Мол, хватит в койке быть распятым!

Хочу, мол, жить, бузить, кутить,
И песни петь, и баб любить.
Чтобы на полную катушку,
Что мне добавлено прожить, -
Хочу!..

- О Боже! Всё. Молчу, -
Тут Мила молвила невнятно, -
Беру молитвы все обратно.
И ну реветь…

- Стой, погоди.
Ты ж не просила: «Исцели!»,
«Спаси»! – была твоя молитва,
За душу мужнину шла битва.

Пока возьму её к себе.
А там…доверимся судьбе.

*   *   *

Тут начал Витька помирать,
А бесы – за ноги хватать.
В ад прямо тащат. Он – орать,
Жену свою на помощь звать…

Да тут  жена уж не вольна –
Упала в обморок она.

И вдруг разверзся потолок,
И свет небесный в щель потёк,
И снежно-жаркая рука
Вмиг душу в Свет уволокла.

Людмила тут в себя пришла.
Витёк лежит. Ну а душа? –
Да ей, Людмиле, на шиша,
Беспутная его душа,

Коль тело ей принадлежит? –
Не хулиганит, не бузит,
Не пьёт, не бьёт и не гуляет,
И сутками не пропадает,
Ну и вообще не возникает.
Молчит и знай себе лежит.

*   *   *

Ну что ж, поплакала немного,
Собрала в дальнюю дорогу…
И снова умоляла Бога
Судить Витька не слишком строго,
Простить грехи и оправдать,
В обитель райскую принять.

Чуть день свободный, как на битву,
Идёт в церквушку на молитву,
А там – скорее на погост.
Лишь хлеб да чай вкушает в пост.
И с каждым днём Витька, ей-ей,
Людмила любит всё сильней.

Она в больнице – он с ней рядом,
И с неба провожает взглядом.
Дружки в кабак – им всё неймётся,
А он внизу – не шелохнётся.

Шалавы пусть себе тоскуют,
А он – ни-ни, не озорует,
Знай, тихо спит себе один,
Её супруг и господин.

Не заорёт, не матюгнётся,
Не обижает, не дерётся…
Спит, баю-баюшки-баю…
Родной, я так тебя люблю!

Господь наш, Отче и Спаситель,
Прими Витька в свою обитель!

*   *   *

А Виктор, хоть и напугался,
Сообразил, что оказался
В обители. Она, ребята –
Точь-в-точь – больничная палата
На одного. Но окна – в сад.
Плоды там дивные висят…

- И это – рай? – спросил у Бога,
Присев на стульчик у порога.

Творца не видно, только руки…
И Голос: – Взят ты на поруки.
- А Милка где, моя жена?
- Людмила там, где быть должна.
Над трупом плачет.

- Я-то здесь! Нельзя ль сюда её привесть?
На кой ей труп?
- Наверно, люб.
В него по уши влюблена,
Вздыхает день и ночь она.

- Так то ж не я!
Тут за стеной:
- Вы разберитесь меж собой!
У нас свобода, где и с кем
Делить обитель насовсем.

Заплакал Витька: - Не хочу!
Я щас обратно полечу!
Но вздох: - Куда ты полетишь?
В могиле ты. Лежишь, молчишь,

Не пьёшь, налево не гуляешь
И никогда не возникаешь…
Твой труп твоя Людмила любит…

- Нет, эта дура всё погубит!
Ты злой, Отец! Уж лучше в ад…
Ой-ёй, беру слова назад!

И всё Рука  ему простила,
Ещё секунду осветила
Обитель жаркою звездой,
И дверь прикрыла за собой.

*   *   *

А тут в обитель входит Гришка –
Румяный, стройный, как мальчишка:
- Здорово, кореш! Ну, я рад…
- Ты ж помер 20 лет назад!
То ль солнцедаром отравился.
То ль в люк подземный провалился…

- Не 20, целых 25.
Но отмолила меня мать…
А ты помучился, видать!
Но не горюй – вернётся стать,
И бегать будешь, и летать…

Отца ты только зря обидел.
Прости, всё слышал я и видел.
Ведь Он нас всех в натуре любит –
Простит, утешит, приголубит…

Нас тут – мильон,
Ни сесть, ни встать –
Мог бы котлами запугать –
Ан нет – не хочет прессовать,
Свободу нашу отбирать.

Вот и страдает всякий раз,
И распинается за нас.

Да не горюй – пора придёт –
Людмила тоже ведь помрёт,
Вот и взрастай. Чтоб твоя Мила,
Тебя, воскреснув, полюбила.

Свобода здесь!
Свобод не счесть.
Но лишь одна необходимость –
Всех меж собою
СОВМЕСТИМОСТЬ!

А щас по случаю свиданки
Давай по рюмочке нектарки!

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Стихи

22 ноября 2018

Просмотров: 830

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Июльский веник

01 ноября 2018

Просмотров: 574

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Дверь в потолке. Часть II

26 сентября 2018

Просмотров: 574

(середина девяностых)

  В ту пору в районе проходили выборы.
 Рвавшиеся к власти депутаты наперебой сулили народу всяческие блага, в том числе каждый обещал привести в порядок местные пруды.
Потом, разумеется, отделывались привычными “завтраками”.

Но на очередном собрании уличкома мы так насели на “избранника”, что он всё же выделил на несколько дней необходимую технику.
Экскаваторщики немного расширили и почистили вдоль берега ближний пруд, вываливая ковшом ил и грязь прямо на траву.
Затем по возможности завалили глиной низкий берег, через который вода регулярно утекала, как в той задачке про две трубы в бассейне.
Но депутатских крох даже на одну трубу не хватило.
Не говоря уж о расчистке второго пруда, расположенного в лесу неподалёку от соседнего посёлка, куда когда-то великий “непротивленец злу” ездил в гости к своему приятелю Черткову.
 
Я очень любила эти места. Мы здесь всегда купались, когда только купили дачу, катались на лыжах, доезжая до колхозного сада с пологими горками.
Один берег пруда был засажен молодым смешанным леском, куда Вика бегала переодевать купальник, на противоположном берегу красовались величавые ели.

Вода в пруду была проточной, утекала узким живописным ручейком в соседний овраг. А с противоположной стороны желтели кувшинки, водились нутрии и даже бобры.
На пруду всегда было много местных и приезжих рыбаков и художников, не говоря уж о простых отдыхающих. Все старались поддерживать порядок, убирали за собой мусор, бутылки, гасили костры.

  Но однажды пришла беда.
  И надо же такому случиться, что я могла бы её предотвратить, если б распознала намерения придурка, который, смахивая со лба пот, рыл в трудовом экстазе канаву от пруда к соседнему оврагу. Мол, пруд скоро должны чистить, и рабочие попросили немного спустить воду.
   Все одиноким энтузиастом восхищались, и я в том числе, набивались помочь...
  Но однажды утром обнаружили, что вода из пруда почти вся ушла.
В грязи на дне бились несчастные бычки и карасики, метались лягушки...А вместе с водой исчез и “энтузиаст” с мешком рыбёшки (он из-за этого и вкалывал несколько дней).

  Спустя некоторое время я его встретила на улице и потребовала объяснений.
Энтузиаст клялся, что на днях пруд начнут чистить. Что во всём виновата инертная местная администрация. Что у него самого денно-нощно сердце болит из-за этой лужи, и всё такое.
Артист.
  Так и пребывало наше лесное чудо в состоянии клинической смерти несколько лет.   
  Отдыхающие швыряли туда пустые бутылки, палки, обугленные брёвна...И водились теперь в грязи разве что лягушки.
А вокруг – подросший молодой лес, красота писаная.

  Как-то опять повстречала я придурка – он заматерел, женился, обзавёлся отпрыском.
– Ну что, - спрашиваю, - когда перемычку закопаешь, папаша?
Из-за пакета бычков детям уже десять лет негде купаться, вот и твой скоро подрастёт...  УзнАю твою фамилию, напишу крупными буквами на доске почёта и повешу у пруда.
Страна должна знать своих героев.

  Испугался. Молодой, говорит, был, дурак. А теперь там без нескольких машин глины делать нечего, надо горсовет просить. Вот, мол, схожу на днях...
А сам глаза отводит.
Плюнула я и пошла своей дорогой.
Небось, и горсовета этого больше нет.
Гор-беспросвет какой-нибудь.

  В общем, экскаваторщик с бульдозеристом, расчистив кое-как место для купания в ближнем пруду и завалив берега глыбами глины (мол, сами разровняете лопатами), получили от начальства туманные обещания “вернуться к вопросу о трубе, когда деньги будут”.
Они уже готовились отбыть вместе с техникой на заслуженный двухдневный отдых (была пятница), когда мне пришла в голову безумная мысль.

- А сколько нужно денег, чтобы заделать перемычку у второго пруда? Это тут неподалёку, в лесу...

  Ребята поглядели друг на друга, почесали в затылках.

- Так это надо поглядеть.

- Поглядим, в чём дело. Только вы ведь голодные, я сейчас кой-чего из дому принесу и поедем…

  И, выразительно щёлкнув пальцами по шее, умчалась.
Пока собирала “обед”, руки дрожали – а вдруг народ стал не тот, уедут?

  Но они ждали.
Поехали, благо в лесу уже подсохло, повредили по дороге разве что молодую поросль.
Вот когда я смогла по-настоящему понять, какой у них нелёгкий хлеб.
Сидела в кабине с водителем, оглохла, угорела от выхлопов, а всего-то прошло минут пятнадцать.

Прибыли на место. Полюбовались писаной красотой вокруг загубленного пруда, помянули ещё раз недобрым словом придурка. Поглядели на когда-то прорытый им уже довольно глубокий семиметровый ручей, по которому журчащей струйкой утекали в овраг остатки воды...

И решили, что да, конечно, “гор-беспросвет” должен принять меры.

  Выпили (и я хлебнула за компанию), закусили варёной картошкой, солёными огурцами, бутербродами с салом и колбасой.
Я даже горчичку не забыла захватить.

- Ну, сколько? – спросила напрямик.
Они тоже сразу всё поняли.
Это означало, что плевать нам на всех вместе взятых “энтузиастов” с “беспросветами”.
  Иль мы не советские люди?

  - Пару литров дашь?

- Об чём речь!

- Тогда прямо от берега начну черпать. Колька пусть трактором разравнивает, а ты командуй.

  Управились мы часа за три. Экологическая диверсия была ликвидирована.
Ребята, с которыми, кроме обещанного, я рассчиталась ещё и домашними соленьями (за вредность работы), остались весьма довольны.

Ну а я, несмотря на дурноту и головную боль (угорела от этой самой “вредности”), вообще пребывала в полной эйфории.
  Грезился мне наш волшебный пруд. С одного берега чистый, как слеза, с купальщиками, ныряльщиками и плещущейся в лягушатнике детворой...А с другой – эдакий омут с чёрной водой и золотыми кувшинками, с бобрами и нутриями, рыбаками, художниками.
И васнецовской Алёнушкой на валуне.

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Июльский веник

01 ноября 2018

Просмотров: 588