ТРИКО СУПЕРМЕНА
Юстас:
- Когда мне было от роду шесть лет, я фантазировал о некоем обществе, уже не помню, то ли путешественников, то ли борцов с несправедливостью, это неважно.
Важно и запомнилось с тех пор, что члены общества должны были ходить в спортивного стиля костюмах синего цвета и непременно с лампасиками.
Ну, понятное дело, 6 лет. Желание значимости, желание быть чем-то.
(Однако не устами ли младенца глаголет истина? – Юлия).
Юстас:
- Потребность в форме присуща тем, кто как личность сам себе своего устава не придумал и пользует чужой, тем обезличивая себя.
(Например, монахи, да? Кстати, всякое внешнее выпячивание через одежду и прочие знаки отличия – как раз для “внешних”.
И вообще это – очень интересный вопрос. В Изании одинаковая форма совсем не для всех её членов, а для тех, кто хочет сознательно проигнорировать социальные и прочие внешние знаки отличия, подчеркнув внутреннее единство.
Кстати, не случайно во многих сообществах по духу, в воспитательных и учебных заведениях существует специальная форма. – Юлия).
Юстас:
- Поэтому, в данном случае, навязывание формы одежды союзу личностей, на который претендует Изания, передаёт её суть так: “Союз обезличенных личностей”. Символично.
(Скорее, иначе: Союз разных личностей, а не разных упаковок. - Юлия).
Юстас:
- А нельзя ли просто, без формы?
Или, как у ихних “суперменов”, главное не то, что он там летает и геройствует, главное – чтоб именно в трико с эмблемой на груди и в плаще?
(Виртуальный и любой вариант Изании без совместного проживания вовсе не требует формы.
Она, повторяю, желательна для изанской общины, когда всякие лазейки для социальной несправедливости (не только в одежде, но и в мебели, в пище и прочих “привилегиях”) отвлекают от главного.
“Соблазняют”, на языке религии.
Возникает аналогия с самолётами, какими-нибудь серийными ТУ.
Ведь все подчеркнуто одинаковые. Главное – чтоб хорошо летали. – Юлия).
Юстас:
- Не стал бы я придираться к такой мелочи, как одежда, если бы со многих страниц мне не тыкали бы в физию фиалковой униформой, призывая разделить умиление автора.
Униформа, какой бы она ни была – умильно фиалковая.
Чёрная со свастикой, серый капюшон боевых монахов дона Рэбы или золотая цепь на бритом загривке “братков”, нужна только тем, кто свою личную несостоятельность пытается компенсировать причастностью к стае или стаду.
(Как раз наоборот. “Комплексующий” Маяковский в своё время вешал на шею вместо галстука морковку, подчёркивая тоже ВНЕШНЕ свою непричастность к “стаду”. – Юлия).
Юстас:
- А для организации, противопоставляющей себя обществу, иная, чем у общества, одежда – лишний сигнал: “мы чужие”.
И удобна форма только для одного: когда властям надоест такая “конкурирующая фирма”, возбуждённым толпам “спартаковцев” и пр. приматов будет проще найти и поубивать в “праведном гневе” этих новых фиалковых “врагов народа”.
(Вот это – существенное возражение. Только с одним уточнением – Изания противостоит не всему обществу, а неправильно организованной части этого общества.
Кроме того, ношение формы – дело добровольное и символизирует, как и в монашестве, принятие на себя своего рода “повышенных обязательств”. – Юлия).
2000-09-23
О СЕКСЕ В ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ
Юстас:
- Ещё один вроде бы маленький, но для Изании почему-то очень больной вопрос.
Отношение к сексу в Изании особое. Болезненное.
Этой проблеме посвящено несколько страниц. Заметьте, не пьянству, не наркотикам, не варварству и воровству, которые у нас везде и во всём, от начальной школы до государственной думы.
И тут опять виновата церковь с её стараниями “умертвить” в человеке животные удовольствия. Чем будет всегда противоречить материалистам, не желающим делать вид, что они сделаны из божественного эфира, а потому не писают, не какают и “в натуре белые и пушистые”.
(Изания пытается не “умертвить” животные удовольствия, а направить их в разумное русло, избежав их нежелательных последствий.
Вроде проституции, педофилии, венерических болезней и неизбежных скандалов на сексуальной почве внутри Изании. Если мы легализуем “отвязанность”. – Юлия).
Юстас:
- Казалось бы, какое кому дело – сколько раз в неделю, когда и с кем изанин себе позволяет?
Ан нет, парные изане будут себе предаваться физической любви под контролем своей богобоязненности, т.е. исключительно для деторождения, а уж никак не забавы ради.
Ещё бы – ведь сказано им было вождём Златовым, что сексуальное наслаждение – “приманка личностной твоей гибели”.
(Что-то не припомню такого категорического высказывания. Но вообще-то в Евангелии “влечение к мужу” было определено Еве Богом в качестве наказания.
Всякое последующее поколение пожирает предыдущее. А наслаждение – приманка, чтоб человечество не вымерло. Наверное, и в моей книге примерно так. – Юлия).
Юстас:
- А вот одинокие, “озабоченные” (т.е. испытывающие желание больше раза в неделю) считаются больными, и потому их будут лечить. “Отучая”, как сказано в книжке, от такой потребности.
Женское такое лечение. Совсем было приучил цыган лошадь не есть, да только она сдохла.
(Ну, насчёт определения “больных” вы хватили - что-то не так поняли или нарочно утрируете.
В романе речь шла об извращенцах. И специально подчёркивалось, что “лечение” – дело сугубо добровольное.
Главное правило - не нести свой грех “в массы”.- Юлия).
Юстас:
- Основанием для такого отношения послужила идея о том, что нельзя человека вовлекать в грех, т.е. стимулировать проституцию.
Но, во-первых, не все проститутки настолько прогрессивны, что тут же бросят свою выгодную профессию и перетекут в Изанию кирпичи таскать или на фортепианах самовыражаться.
(А мы ко всем и не обращаемся – Юлия).
Юстас:
- А напротив, предвижу я , что большинство туда пинками не загонишь – они на своём месте. Чего их не использовать?
Если существо на двух ногах не желает стать человеком, почему нет? Пусть живёт себе по вампирским законам и пусть от него будет польза в этом состоянии.
(Т.е. разврат, сифилис, если не хуже. Скандалы, измены и прочие “побочные эффекты”? – Юлия).
Юстас:
- А если иная проститутка проявит в себе желание выйти из этого круга обречённых – замечательно, её надо в этом поддержать и перетащить в Изанию.
(Прекрасно, почему бы нет? Только, разумеется, с испытательным сроком, А то как бы не получился эффект троянского коня.
“ Враг силён”, - как говорят непросвещённые передовой материалистической мыслью граждане, верящие в сатанинские козни. – Юлия).
Юстас:
- Во-вторых, непонятно – массажистку вовлекать можно в массаж, или медсестру – в процедуры.
А вот проститутку, которая является разновидностью той же массажистки, нельзя (весь вопрос, конечно, сугубо теоретический, т.к. сегодня проституция – чистое самоубийство для обеих сторон. Но завтра может что-то измениться. И вообще, дело в принципе).
(Вот именно. Тезис о мистической стороне отношений между полами, таящей в себе смертельную опасность распада личности, для атеиста вряд ли прозвучит убедительно.
Поэтому уповаю на вашу интуицию насчёт “чистого самоубийства”.
Виртуальный секс позволит в какой-то мере избежать мистики, действительно сводя секс к варианту “массажа” - Юлия).
Юстас:
- Опять искусственное церковное разделение – тут ещё можно, а тут уже нельзя. Делание человека здорового больным.
Я был свидетелем, как один партийный начальник, идейный до неадекватности, в брежневское время обнаружил на стене учреждения за шкафом метровый календарь с обнажённой девицей.
Чего с ними сделалось! Его прошиб пот, он стал красным, задыхался. Ни сказать ничего не мог, ни глаз отвести.
Хорошо, сотрудники со страху календарь сразу сняли…
И кому это нужно, чтобы в брачную ночь жених схлопотал инфаркт, когда у его невесты бретелька соскочит?
(Лично мне ваш партиец симпатичен.
Ну почему же “неадекватность”? И первая рюмка, и сигарета, и ложь, любой грех вызывают поначалу такую же естественную реакцию отторжения.
А инфаркты чаще бывают у пожилых мартовских котов – от передозировки. - Юлия).
Юстас:
- А может, надо просто легче к этому относиться?
При этом никто не говорит, что все подземные переходы, как это сейчас в Москве, должны пестреть журналами с голыми девками – для этого в развитом мире есть специальные магазины.
Надо просто не делать культа ни из секса, ни из его отсутствия.
Создать им все условия – и пусть как хотят, так и решают.
Кто – в кабину, кто – знакомиться, кто – к подружке, кто – в противный Вам публичный дом.
Лишь бы без насилия.
(Перечитайте “Воскресение” Толстого! – Юлия.)
2000-09-24
СТРАНА ДРЕМУЧИХ ОДУВАНЧИКОВ
Юстас:
- Изания, по книге, плод соединения не встречающихся в природе “идеальных” людей. Идеальное событие в идеальных условиях.
А на практике выживает только та система, которая рассчитана на “не тех” людей в аварийных условиях.
Страшно полагаться на систему, построенную людьми “не от мира сего”. Такие не смогут защититься.
(Не совсем так. Не идеальными, а целенаправленными.
Их самоограничение естественно, как у всех пассионариев-трудоголиков, осуществляющих дело жизни и “упёртых” в свои проекты. Которые невозможно осуществить без максимального напряжения сил и взаимопомощи.
И думается, они будут защищать свои проекты, пусть даже “утопические”.
Как советские люди защищали СССР, несмотря на репрессии. – Юлия).
Юстас:
- Чтобы защититься от “вампира”, надо думать, как “вампир”.
А эти изанские лидеры по книге – божьи одуванчики.
Правильные до нервности, трудоголики, что, по сути, тоже болезнь, несущая ущербность в обмен на работоспособность. Роешь одержимо туннель, не видишь ничего другого – некогда.
Честные, прямые, как шлагбаум. Чуть что лезущие на трибуну вещать да норовящие грудью на пулемёт.
(Просто, повторяю, убеждённые изане второй ступени (на первой достаточно разумного эгоизма) – сродни спортсменам, альпинистам, фанатам от искусства и науки.
А “вещает” разве что Златов.
Но ему это сам Бог велел, как лидеру. Кому-то надо поведать обществу про “цели и задачи”.
А “грудью на амбразуру” – это про Иоанну, спасающую в лице Егорки не просто ближнего, а Изанию, альтернативную ненавистной Вампирии.
То есть свои выстраданные убеждения. – Юлия).
Юстас:
- Считающие, что если всё делать по закону – значит, будешь им защищён, и у него не будет претензий.
А закон – не более чем инструмент в руках Ваших противников.
Запулят изанам из рогатки в окно офиса пару пакетиков с наркотой, повяжут идеальных руководителей. И конец всей структуре, лишённой хребта.
Вы ж находитесь не только меж двух берегов, как писали. А между тех многих островов, что Вы задались благородной целью объединить, чтобы противостоять некоей над ними возвышающейся материковой “империи зла”.
Каковая на Ваши потуги посматривает, покуривая, с вершин своих бастионов. И прикидывает, куда лучше будет вдарить главным калибром, если мосты действительно наведутся.
(Вот тут наша с вами полная солидарность. Надо создавать защищённую Изанию.
Как?
Во-первых, не из территориальных “берегов и островов”, а из людей-единомышленников. Которые есть повсюду и в каждом из которых есть тёмная и светлая сторона.
Но мы постепенно будем ограждать их от “империи зла” при помощи жизнеустройства по альтернативной шкале ценностей. – Юлия).
2000-09-25
ЧЕГО ТУТ ДУМАТЬ, ТРЯСТИ НАДО!
Юстас:
- Мне кажется, как-то рано метать анкеты. И издавать газету “Голос Изании” нескромно, когда и Изании никакой нет, и есть в мире только один человек, которому это название ласкает слух –его автор.
Строить Изанию на “даёшь!”, не разобравшись, как следует, как она будет действовать, руководствуясь одними благими принципами – это игра в шахматы по Остапу Бендеру:
“Е2 – Е4, а дальше – как получится”.
Любое строительство начинается с чертежа, со схемы, но не с голого принципа. Есть большая вероятность угробить дело по принципу “чтобы завалить движение, надо его возглавить”.
Выпустить газету, опубликовать обещания и тем привлечь внимание к идее. Затем распространить анкеты, где все, естественно, будут одного сорта – уборщицы да маляры. И только тут схватиться за голову – как их увязывать-то.
Система пробуксует, обещания повиснут.
И будет такая антиреклама, что Изания может стать эталонным фуфлом, как “гербалайф”.
Мне кажется, даже обсуждение на форуме лучше задавать не в ключе “мы строим Изанию”, а в ключе “мы разрабатываем Изанию”.
И первое, что нужно разработать – это финансовый механизм.
В котором, как в программировании, будут заложены инструкции: “если – то и ситуация – так, мы – вот так. А ситуация – эдак, а мы тогда – вот как”.
А уж потом наращивать на этот каркас конкретику анкет и т.п.
Есть только один правильный подход к созданию чего бы то ни было – от идеала.
Сначала осознаём, что нам надо в идеале, затем строим схему, а уже потом, только потом, начинаем изменять её под конкретные существующие условия.
А ежели мы будем начинать играть от имеющихся условий, то строить будем не то, что хотим, а что само получается. И многое при этом потеряем (рельсы надо прокладывать туда, куда надо ехать, а не туда, где деревьев меньше).
Это как раз совковый подход в плохом смысле этого слова…
Чтобы что-то сдвинуть, есть резон сначала приобрести какой-то вес.
Можно, например, начинать не сразу со всеобъемлющей Изании, а с подробной модели.
Отработать на каком-то частном проекте какие-то приёмы, привлечь народ, добиться работы системы в чём-то одном, пусть малом.
И, опираясь на этот позитив, с новыми людьми двигать дальше.
Вот, например, лишней одежды у народа навалом, и есть люди в тяжёлой ситуации, которым она нужна.
Есть разность потенциалов, способная произвести какую-то работу: есть имеющие излишки и есть нуждающиеся в них, и нет нормального посредника между ними.
(Я сам как-то звонил везде, хотел отдать накопившуюся одежду. Так в детских домах одежду не особо принимают, потому что дети “из кучи только модное выбирают, остальное разбрасывают”.
А по голосу казённой матрёны в обществе помощи малоимущим я понял, что она сама продаст, что может, а остальное выбросит).
Из этого можно теоретически что-то извлечь.
Если через объявления в газетах организовать сбор у горожан ненужной одежды и вещей и благотворительное её распространение, может, можно под это получить у города какое-то помещение. А то и прицепиться к какой-нибудь благотворительности, у которой есть мощности - те же помещения, компьютеры.
Через благотворительность и рекламу можно искать меценатов. Судя по “Курску”, есть такие. Ну, что-нибудь в этом роде.
(Мысль бредовая, взятая исключительно для примера, но думаю, участникам форума было бы полезно высказывать всякую такую хоть боком, но задевающую тему конкретику.
Может, из кусочков что и слепится или на мысль натолкнёт.
2000-09-25
Библиотека
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 600
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Лунные часы
- Просмотров: 761
Шли мы, шли, куда глаза глядят, дошли до развилки и стали спорить, чьи глаза целенаправленнее. Петрова с Макаром говорят - надо налево, мы с Суховодовым - направо. А Варвара ничего не говорит - просто ей до смерти любопытно, чьи глаза победят.
- Вам налево, - вдруг послышался чей-то хриплый голос. Огляделись - никого. Только лошадь неподалёку траву щиплет.
- Вам налево, - повторил Голос. Теперь уже сомнений не оставалась - говорящая лошадь!
Мы поудивлялись, поблагодарили и пошли налево. И началось.
Налево была Пустыня. Солнце над головой печёт нещадно, песчаные кулички раскалились, ядовитые змеи кишат и шипят, львы рычат, кактусы колются - всё, как в пустыне.
И народу никого. Еды купить негде, воды достать негде. Жарища. И запасы наши кончились. Только Суховодову хоть бы что. Идёт свеженький, чистенький - смотреть противно. Напрасно Суховодов уверял, что больше всего на свете хотел бы разделить наши мучения, что такое неравенство ему что нож острый, а наши физические страдания бледнеют по сравнению с его душевными. Мы ему всё равно не верили - очень уж он не был похож на страдальца!
Зато на Макара страшно было глядеть. Он то и дело наступал на ядовитых змей, которые его нещадно жалили, цеплялся за кактусы, которые до крови царапали. Пролетавший орёл уронил ему на голову черепаху - в результате чего Бедный Макар стал похож на одну сплошную шишку.
Потом мы повстречали высохшего темнолицего старика в чалме и бурнусе, который сказал, что его зовут Магомет и что он идёт к Горе, потому что Гора не идёт к нему. Что Пустыня как раз ведёт к Горе, а к Лесу надо было идти от развилки направо. Что говорящая лошадь - это Сивый Мерин, Который Всегда Врёт. Поэтому, коли Мерин указал налево, нам надо было идти направо. Такие пирожки.
Повернули мы назад. Петрова совсем повисла у меня на руке, хныкала и пилила, что настоящий мужчина должен разбираться в лошадях и отличать бессовестного сивого мерина от правдивых говорящих животных, как, например, наш Ворон. Ворон польщённо кружил над головой Петровой вместо тени и каркал:
- Дор-рогу осилит идущий!
Ему бы передовицы в "Пионерку" писать.
И вдруг мы заметили странную тропинку - ровненькую, поросшую мягкой зелёной травой. Как на газонах, по которым "ходить запрещается". Тропинка начиналась прямо от места, где мы остановились передохнуть, петляла, исчезая среди песчаных куличков, звала и манила.
Петрова села на траву и заявила, что тропинка наверняка ведёт к Лесу, потому что она зелёная. Варвара сказала, что даже если не ведёт к Лесу, всё равно интересно сходить и поглядеть, куда она всё-таки ведёт.
Бедный Макар сказал, что после черепахи у него совсем мозги не варят, и чтоб мы думали за него.
Я предложил вернуться к развилке, ну и Суховодов меня поддержал, сказав, что лично он никогда бы не стал сворачивать на тропинку. Тогда Петрова заорала, что, конечно, легко так говорить, когда тебе всегда ни холодно, ни жарко, а что другие совсем из сил выбились, Суховодову начхать. И, мол, мы как хотим, а лично она пошла.
И Петрова пошла по зелёной тропинке. Варька за Петровой, а мы за Варькой - не оставлять же девчонок одних.
- Лес! - запрыгала Петрова, - Я же говорила!
- По-моему, это мираж, - сказал Суховодов.
Но это был не Лес и не мираж. Тропинка привела нас к чудесному острову, зелёному оазису среди песков. Вода в речке была белая, как молоко, и когда мы её попробовали, оказалось, что это и есть самое настоящее молоко. Холодное, вкусное - такое я пил только однажды в деревне, прямо из погреба. У самого берега оно было слаще и чуть розоватым. Оказалось, что кромка берега и дно сделаны из киселя. Моего любимого, клюквенного.
Молочная река, кисельные берега!
Мы наелись, напились, а потом мне ужасно захотелось спать. Я увидел, что другие тоже зевают, а Макар - тот вообще уже растянулся на травке и посапывает. Только я собрался последовать его примеру, как увидел, что к берегу плывёт лодка, а в ней малый с огромным половником вместо весла. Так и гребёт половником. А потом зачерпнул молока с киселём, отправил в рот, машет нам:
- Что это вы на земле устроились? Ведь жёстко. Садитесь, я вас к матушке отвезу. Там постели мягкие, перины пуховые...Тишь, гладь да Божья благодать.
Суховодов (он один был бодрый, сна ни в одном глазу) напрасно кричал, что нам угрожает опасность, что на Куличках нельзя останавливаться и что спать среди бела дня совсем ни к чему. Мы ответили, что это лично ему ни к чему, раз ему никогда ничего не делается, даже усталость не берёт. Суховодов обиделся и сказал, что одиночество, зависть и непонимание - его печальный жребий, и замолчал. Потом я понял, что в молоке и кискеле действительно было зелье, от которого мы не то чтоб совсем заснули, а вроде как обалдели и потеряли волю.
Лодка покачивалась на белых волнах. Я зевал и казался себе ужасно тяжёлым, будто перенёсся на Юпитер.
- А ты...кто? - спросила Варвара малого. Язык у неё еле ворочался.
- Тит я, - парень вновь зачерпнул половником молока с киселём и отправил в рот.
- А почему ты...не гребёшь совсем?
- Пущай сама гребёт, торопиться некуда. Тише едешь - дальше будешь.
Я сообразил, что это, наверное, тот самый Тит, у которого, как работать, всегда болит брюхо, а насчёт киселя - так "где моя большая ложка?" Куда же он нас везёт? На том берегу раскинулся городок, уютный, но совсем безлюдный.
- А где...жители? - зевнув,- спросила Варвара.
- До-ома, - тоже зевнул Тит, - Лежат на печи да едят калачи.
- А работают ночью?
- Зачем работают? Ночью спят. А некоторые ночью лежат на печи да едят калачи, а днём спят. У нас свобода.
- А когда же работают? - спросил я.
Тит глянул на меня, как на дурачка, махнул рукой и задремал.
По городу были развешаны плакаты:
НИКОГДА НЕ ОТКЛАДЫВАЙ НА ЗАВТРА ТО, ЧТО МОЖНО СДЕЛАТЬ ПОСЛЕЗАВТРА!
НЕ БЕРИСЬ ЗА ГУЖ!
ЗАВТРА, ЗАВТРА, НЕ СЕГОДНЯ - ТАК ГОВОРИМ МЫ!
...так ленивцы говорят...
- Это город ленивцев! - шепнул я Суховодову.
- Хуже. Это Сонное Царство Матушки Лени. Вон и её дворец.
В глубине острова возвышалось странное сооружение в виде огромной подушки с кружевами. Дремлющий у ворот Стражник еле-еле разлепил глаза и прворчал:
-Вот жизнь - спишь, спишь, а отдохнуть некогда. Пароль скажите.
- Лень, отвори дверь - сгоришь, - сказал Тит пароль.
- Хоть сгорю, а не отворю, зевнул Стражник, - Ладно, свои, проходите.
Движущийся тротуар повёз нас ко дворцу. На площади лежал здоровенный камень.
- А это...что? - зевнула Варвара.
- Главный наш памятник. Лежачий Камень, под Который Вода не Течёт.
Перед дворцом висел портрет толстой-претолстой тётки с десятью подбородками и крошечными заплывшими глазками.
- Матушка моя, Лень, - зевнул Тит.
ЛЕНЬ ПРЕЖДЕ НАС РОДИЛАСЬ. СЛАВА МАТУШКЕ-ЛЕНИ! - было начертано под портретом.
Матушка Лень приняла нас в парадном зале. Она возлежала в гамачище от стены до стены, который медленно раскачивался при помощи каких-то мощных механизмов, и была до того габаритная и толстая, что от этой качки весь зал ходил ходуноми и наклонялся, как корабль на волнах, - то вправо, то влево.
- Входите, голубчики, входите, родимые! Сейчас вам матушка постелит, накормит, спать уложит. Здесь, в Сонном Царстве, не нужно никуда идти, спешить, стремиться. Только отдыхать, отдыхать, отдыхать...
Никогда бы не подумал, что у этой громадины может быть такой голосок. Прежде я , конечно, слыхал выражение "сладкий голос", но не очень-то представлял, что это такое. Бывает голос приятный и неприятный, сердитый, ласковый. Но чтоб сладкий...
Так вот, у Матушки Лени был самый настоящий сладкий голос, прямо-таки медовый. Когда она говорила, можно было пить чай без сахара.
Мне вдруг стало тошно, будто пирожных объелся, и я понял, что Суховодов прав, что отсюда надо немедленно бежать.
- Спасибо, но нам...к сожалению...Дела у нас, - я зевнул.
- Дела не волк, в лес не убегут. Погостите у меня хоть денёчек..Не понравится - уйдёте себе.
- В самом деле, - зевнула Петрова, - Всё иди да иди. В конце концов, просто невежливо отказываться, когда нас так любезно...Только денёчек, единственный. Ну, Алик!
Я хотел ей сказать, что "Алики в валенках", но говорить было лень. Я зевнул.
- Хоть денёчек, - зевнул Макар, - А шишек не будет?
- Какие шишки, ежели вовсе не двигаться? - пропела Матушка Лень, - Отдыхать будешь от шишек.
- Вовсе не двигаться - это так любопытно, - зевнула Варвара, - Никогда не была в гостях у Лени.
- Немедленно вставай, Олег! - тормошил меня Суховодов. - А то будет поздно. Мы вперёд, они - за нами. Ну же, ну!
- Иду, - зевнул я, - сейчас.
Но со мной творилось неладное. Так бывает, когда поутру прозвенел будильник, пора в школу, а вставать жуть как неохота. Приказываешь себе подняться, воображаешь, будто встал давно, а сам, оказывается, дрыхнешь себе, и тебе просто снится, что ты давно встал, убрал постель и зарядку делаешь.
В общем, пока мне снилось, что мы с Суховодовым увели всех из дворца, что переплыли молочную реку и продолжаем штурмовать пустыню, на самом деле нас под сладкие речи Матушки Лени проводили в покои, раздели-разули и уложили в гамаки на пуховые перины.
Покои походили на беседку. Круглые стены и потолок сплошь были обвиты виноградом "Дамские пальчики" - без косточек. Кисти качались прямо над головой. Раскрывай рот и ешь, сколько влезет.
А надоест виноград - протяни сквозь лозу руку, и в руке - жареная курица. Или банан, уже очищенный. Или эскимо на палочке, уже развёрнутое, без фольги. Или очищенная вобла. Даже без костей.
Наелся - можешь по телевизору местные передачи поглядеть - на каком боку спать, как часто переворачиваться с боку на бок и всё такое. Или участвовать в конкурсе, кому сон интереснее приснился. Лучшие сны, цветные и чернобелые, показывали по телевизору.
А потом как зазвучит: "Спят усталые игрушки", диктор провозгласит славу в честь Матушки Лени и её Сонного Царства, гамаки начнут потихоньку покачиваться, и снова засыпаешь под сладкий голос Матушки.
Несколько раз мы видели по телевизору уже знакомого нам "великого танцора" Безубежденцева - он исполнял адажио из балета "Спящая красавица". Видимо, у Матушки Лени он служил по совместительству. И здорово служил. Глядя на его танцы, ещё больше хотелось спать.
В общем, сытно, тепло и не дует. Никуда идти не надо, ничего делать не надо, ни о чём думать не надо. Может, вы считаете - вот житуха, лучше не бывает! Мне тожде понравилось. И Петровой, и всем. Никуда мы, конечно, не ушли - ни на второй день, ни на третий. Поначалу ещё Суховодов, который один не заболел сонной болезнью, мог нас расшевелить, мы ещё переговаривались, что, мол, завтра отправимся в путь за Тайной, а потом как-то и разговаривать стало лень, да и не к чему.
Затем телевизор перестали включать и в конкурсах больше не участвовали - стало лень запоминать сны. Только ели да спали.Каждый раз перед сном я давал себе слово: как проснусь, встать и уйти отсюда. А потом позабыл, куда и зачем мне нужно идти, а вспоминать было лень.
Даже Ворон наш совсем обленился и всё больше дремал, изредка повторяя во сне:
- Безделье - мать всех пор-роков!
Мне очень стыдно рассказывать о том, что было дальше, но, как говорил папа, надо иметь мужество.
Дальше дни и ночи перепутались, превратились в одну сплошную серую дрёму. Время будто остановилось. Я только чувствовал, что делаюсь всё тяжелее, гамак подо мной всё больше прогибается, а руки стали такие толстые, что я уже не мог просовывать их сквозь прутья лозы за едой. Пища теперь сама спускалась мне в рот - в основном, манная каша и то, что можно было глотать, не жуя - жевать было лень, а глотать можно и не просыпаясь.
Сквозь сон до меня доносился голос Суховодова. Суховодов сердился, кричал, тряс меня за плечи, шлёпал по щекам. Потом отставал.
Но однажды он тряс уж очень сильно и долго, кричал чересчур громко, а потом гамак вдруг стал из-под меня вырываться, и я упал. Боли не почувствовал, потому что растолстел и был вроде как набит ватой.
Надо мной стоял Суховодов. Он сказал, что это он меня вытряхнул из гамака и не пустит назад, пока я его не выслушаю. Что нам всем грозит страшная опасность и он, Суховодов, призван нас спасти, поскольку является членом нашего коллектива и всё такое. И что он без нас никуда отсюда не уйдёт, в крайнем случае, вместе с нами погибнет.
Он говорил очень красиво, но соображал я с трудом и попросил его выражаться яснее и покороче - мне побыстрей хотелось назад в гамак.
Суховодов сказал, что мы все должны через два часа погибнуть, и надо немедленно бежать. Что пока мы спали, он ухитрился проникнуть во дворец и выведал у Безубежденцева, что Матушка Лень только с виду добрая, что мы все находимся в ужасной ловушке, в которую она заманивает проходящих путников. Помещает их в специальную камеру, откармливает в безделье, баюкает, усыпляет, а тем временем камера под тяжестью их жиреющих тел постепенно погружается в кисельное болото. И что её остров никакой не оазис, а сплошной обман, и наша камера уже почти совсем погрузилась в кисель, так что если мы отсюда немедленно не выберемся, будет поздно.
Может, я бы ему и не поверил - так удобно было не поверить, а забраться себе назад в гамак, задремать, и будь, что будет.
Но тут я увидел Варвару.
Она тоже проснулась и смотрела на нас из гамака бессмысленными, заплывшими жиром глазками. В них больше не было любопытства - вот чему я поразился. Только досада, что мы ей мешаем дрыхнуть. Варька, которая не задаёт никаких вопросов...Варька, которой ничего больше не интересно - это было так странно, что я...Я представил себе, как пионер Олег Качалкин, мечтающий стать авиаконструктором, и пионерка Петрова, мечтающая открыть элексир вечной молодости, и за которую я как-никак отвечаю, потому что она дурёха и слабый пол, и все мои новые друзья, за которых я тоже в ответе, - все сейчас потонут в сладком липком киселе, будто ленивые ожиревшие мухи.
Мне стало противно и страшно. Я выдернул из-под головы Макара наш походный рюкзак, достал дудку-побудку и так затрубил, что всё это храпящее Сонное Царство вмиг пробудилось, стало, кряхтя, сползать со своих гамаков, задавать вопросы, ахать и ужасаться.
Даже Ворон снова закаркал:
- Пр-рава ножка, лева ножка, - поднимайся понемножку!
Все мы были пузатыми, расплывшимися, будто в кривом зеркале в комнате смеха. Только никто не смеялся.
Что делать?
Суховодов сказал, что в крыше камеры есть крохотное отверстие величиной с игольное ушко, через которое он сейчас выберется наружу. Для него это пара пустяков. И попытается отвинтить крышку люка.
Он возился с крышкой долго, очень долго, а когда мы уже совсем потеряли надежду, люк со скрежетом открылся и мы замерли от ужаса. Потому что, во-первых, мы уже настолько погрузились в болото, что когда камера наклонялась, кисель стекал через люк на пол. А, во-вторых, отверстие люка было не шире сиденья стула. Прежде в такое мы бы пролезли запросто, но сейчас...
- Я, наверное, застряну, - захныкала Петрова, - а Варька - та уж точно застрянет.
- Почему это ты "наверное", а я "точно"? Что же ты, стройней меня?
- А то нет!
- Ты?! Ну-ка пролезь, попробуй. Я погляжу, как ты пролезешь!
- Я-то пролезу, а вот ты - нет.
- Это я пролезу, а ты нет. Ну, лезь, лезь, что же ты?
Петрова презрительно фыркнула и полезла. Я даже смотреть не стал. Слушал, как она пыхтит и кряхтит, будто паровоз, и думал, что если Петрова застрянет, тогда уж наверняка всем крышка.
Но уж не знаю, как, а Петрова пролезла. А за ней и Варька. Вообще женщины, когда очень захотят, во что угодно могут втиснуться. Папа однажды купил себе джинсы, а мама рассердилась, что он ей не купил такие же, и сказала, что забирает себе эти. Тогда папа сказал, что они мужские. А мама сказала, что это ничего не значит, даже лучше, что мужские. Тогда папа сказал, что мама в них ни за что не влезет. Я тоже думал - не влезет! Мама вначале вправду не влезала, а папа над ней смеялся и радовался, что джинсы ему достанутся. Но он рано радовался. Мама тогда совсем перестала есть, не ела целых две недели, даже свои любимые блинчики с мясом не ела. И так исхудала, что джинсы стали ей велики. А папа так беспокоился о мамином здоровье, что ему было уже не до джинсов, и он даже обрадовался, что она, наконец-то, в них влезла и перестала худеть.
- Алик, давай! - скомандовала сверху Петрова, протягивая мне руку.
И я понял по её лицу, что пусть это невозможно, но она меня, пусть по частям, но всё равно из камеры вытащит. Потому что обещала тёте Вале за мной присматривать. И вообще, где она, Петрова, там быть и мне. И никуда не денешься.
Я схватил руку Петровой, и меня выдернуло из камеры, будто морковку из земли.
А Бедный Макар, конечно, застрял, хоть был ничуть не толще нас. Мы вчетвером дёргали его вверх изо всех сил, но бестолку, и всё больше погружались в кисель. Макар кричал, чтоб мы его бросили, иначе сами погибнем. Суховодов сказал, что ему лично это не грозит, чтоб мы отпустили Макара, а лично он будет тонуть вместе с ним и проверит, что же сильнее - его везение или макарово невезение.
Он крепко обнял Макара, и они вместе с камерой погрузились в кисельное болото. Девчонки хором заревели. Но Суховодово везение всё же победило. Неведомая волшебная сила стала выталкивать его из киселя, а поскольку Суховодов ни за что не хотел отпускать Макара, пришлось волшебной силе спасать их вместе и отбиваться от макаровой невезухи.
Мы ужасно обрадовались, когда они оба вынырнули, но особенно радоваться было некогда, потому что нас засасывало.
- Скорее к берегу! - скомандовал я.
Легко сказать - к берегу! А если у тебя под ногами жидкое липкое месиво, в которое ты проваливаешься с каждым шагом, а потом никак не можешь выдернуть ногу? Если хватаешься за кочки-клёцки, а они выскальзывают у тебя из рук? Если само твоё тело, твои мышцы, стали от долгогобезделья, как кисель, и не желают производить никакой работы? Если ты толстый, тяжёлый и неповоротливый, как,..как...
Нет, этого не расскажешь. Только тот меня поймёт, кто сам побывал в плену у Матушки Лени, а потом из этого плена выкарабкивался.
Крепко взявшись за руки, брели мы по кисельному болоту к берегу. Вместе падали, вместе поднимались, выдирая друг друга из отвратительно чавкающего клюквенного киселя (как он мог мне когда-то нравиться)? Одно скажу:- в одиночку мы бы не выбрались. И ещё. Если перевести в единицы энергии, то сколько мы бездельничали в Сонном Царстве, столько сейчас мучились и трудились.
Даже Ворон не переставая каркал, будто отрабатывал:
- Добр-рое начало - полдела откачало!
- Тер-рпение и тр-руд всё пер-ретр-рут!
- Губит лень, спасает тр-рудодень!
Ворон был, как всегда, прав. Чем больше мы тратили сил, преодолевая это проклятое болото, тем становились стройнее. Крепли мускулы, наливались силой, идти было всё легче. И когда, наконец, мы ступили на берег, кое-как оттёрлись от киселя и глянули друг на друга, мы все выглядели, как прежде. Только устали до ужаса, повалились на траву.
- Чего это вы на земле? Садитесь, я вас к Матушке отвезу. Там постели удобные, перины пуховые...
Тит из лодки призывно махал нам половником. Молочная река - кисельные берега, вдали огромная подушка - дворец Матушки Лени. Мы тут даже про усталость забыли да как бросимся бежать! Остановились, только когда вокруг опять зажелтели одни раскалённые пески. Всем было ужасно стыдно.
- У меня предложение, - сказала Петрова, - Давайте вообще про этот кисель забудем. Будто ничего такого с нами вообще не было. Чтоб совсем никогда не вспоминать. Давайте, а?
Все охотно приняли её предложение, а я не знал, как сообщить ей принеприятнейшее известие, которое сам только что узнал и аж похолодел. Дело в том, что в Сонном Царстве мне лень было смотреть на часы, а тут...Я бы сам с удовольствием забыл про кисель, но часы сразу напомнили, что мы-то с Петровой люди, а не сказочные персонажи, что для нас остановки на Куличках плохо кончаются.
Я отозвал Петрову в сторону.
- Как ты думаешь, Петрова, сколько времени мы гостили у Матушки Лени?
- Наверное, не меньше месяца.
- Только не падай в обморок. Пятнадцать лет.
В обморок Петрова не упала, но побледнела и напустилась на меня.
- Ну, ты даёшь, Петрова! Я, что ли, на эту тропинку полез? Я ныл, чтоб на перине поваляться? "Один денёчек, единственный..."?
- А кто тебе велел соглашаться? Ты же мужчина, у тебя знаешь какая воля должна быть? Стальная. Мол, нет - и всё!
И Петрова изобразила, какое выражение лица должно быть у настоящего мужчины, когда он говорит: "нет - и всё".
Я поблагодарил за совет и сказал, что в следующий раз отлуплю. Петрова заявила, что настоящий мужчина никогда не поднимет руку на девочку, что у него должна быть такая сила убеждения...
Я заорал, что я ненастоящий, что у меня нет силы убеждения, поэтому теперь чуть что - по шее.
- Нер-рвные клетки не восстанавливаются! - каркнул нам Ворон.
- Правильно, умница. Алик, ты слышишь?
- Алики в валенках, - огрызнулся я.
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Июльский веник
- Просмотров: 561
Фото - Банновой Виктории
Он вёл нас горною дорогой -
Крутой, извилистою, строгой -
Ни пищи, ни жилья окрест...
Но молча мы несли свой крест.
И не держали в сердце зла -
Дорога верною была!
Жертв, грязи, крови было много...
Он вёл нас узкою дорогой
Коварной та стезя слыла -
И всё же...
Верною была!
- Не ной, не отставай, не трогай!...
Мы шли крутой его дорогой.
Пусть страх и боль - его вина... -
Лишь та тропа была верна!
Теперь - иные времена -
Асфальт, отели, имена
Правителей, зовущих вдаль...
Есть хуже, лучше...
Просто шваль!
А он...не здесь. Он далеко.
И тошно нам. И нелегко.
Глядимся мы в туман и хмарь,
- Куда ж ушёл ты, вождь и царь?
Тот, на кого не держим зла.
Чья круча верною была?
Вперёд и вверх! Всё выше, выше...
Пусть смерчи-бури сносят крыши,
Но ТА тропа ведёт туда,
Где ждёт, сияя, ТА Звезда...
Где сквозь страдания и беды
Лик НАШЕЙ светится Победы!
Он вёл нас горною дорогой -
Крутой, извилистою, строгой -
Ни пищи, ни жилья окрест...
Но молча мы несли свой крест.
И не держали в сердце зла -
Дорога верною была!
Жертв, грязи, крови было много...
Он вёл нас узкою дорогой
Коварной та стезя слыла -
И всё же...
Верною была!
- Не ной, не отставай, не трогай!...
Мы шли крутой его дорогой.
Пусть страх и боль - его вина... -
Лишь та тропа была верна!
Теперь - иные времена -
Асфальт, отели, имена
Правителей, зовущих вдаль...
Есть хуже, лучше...
Просто шваль!
А он...не здесь. Он далеко.
И тошно нам. И нелегко.
Глядимся мы в туман и хмарь,
- Куда ж ушёл ты, вождь и царь?
Тот, на кого не держим зла.
Чья круча верною была?
Вперёд и вверх! Всё выше, выше...
Пусть смерчи-бури сносят крыши,
Но ТА тропа ведёт туда,
Где ждёт, сияя, ТА Звезда...
Где сквозь страдания и беды
Лик НАШЕЙ светится Победы!
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть II
- Просмотров: 596
Там. Страница Юлии98
Фото из Интернета
(1993-й, октябрь)
“Стояла сказочно ясная осень 93-го.
Она (героиня “Дремучих дверей” – Ю.И.) торговала на рынке последними тепличными георгинами и первыми хризантемами, стараясь не врубаться в надвигающуюся грозу у Белого Дома.
Уговаривая себя привычным: “Что мы можем?”.
Так считало и большинство её покупателей.
Она побывала “там”. Передала милиционеру у входа охапку бордовых гвоздик “для депутатов, чтоб держались”. Пожертвовала деньги в фонд защитников, послушала трансляцию заседания Верховного Совета.
Шёл непрерывный митинг. Регистрировали мужчин, имеющих право на оружие.
Мелькали флаги – чёрно-жёлтые монархические, бело-синие андреевские, красные с серпом и молотом. Православные стяги, иконы.
То тут, то там слышались песни – от “Прощания славянки” и “Вставай, страна огромная” до “застойных” советских и современных хитов под гитару и без.
Продавались и просто раздавались всевозможные оппозиционные газеты, листовки; какие- то группы тут же отправлялись их расклеивать по указанным районам...
Стояла всеобщая истеричная эйфория.
В семнадцатом тоже было так, или иначе?
Казалось, все жаждали столкновения.
Тридцатого, на “Веру, Надежду, Любовь” шла на рынке бойкая торговля, как и на день Учителя 1-го октября...
А 2-го она не выдержала и снова пробралась к Белому Дому, где уже было заграждение и оцепление.
Ей удалось передать “осаждённым” заработанные за праздники деньги.
Хоть и не знала, чем тут могли помочь деньги.
Вон мужик привёз корзину варёных кур – это дело!
Другие передавали банки растворимого кофе, пачки чая, консервы и домашнюю стряпню в пакетах и термосах.
Изредка – спиртное, которое, правда, категорически отвергалось”.
Ни коммунисткой, ни монархисткой, ни националисткой я никогда не была.
С Белым Домом я “дружила против”.
(1993-й, октябрь)
“Стояла сказочно ясная осень 93-го.
Она (героиня “Дремучих дверей” – Ю.И.) торговала на рынке последними тепличными георгинами и первыми хризантемами, стараясь не врубаться в надвигающуюся грозу у Белого Дома.
Уговаривая себя привычным: “Что мы можем?”.
Так считало и большинство её покупателей.
Она побывала “там”. Передала милиционеру у входа охапку бордовых гвоздик “для депутатов, чтоб держались”. Пожертвовала деньги в фонд защитников, послушала трансляцию заседания Верховного Совета.
Шёл непрерывный митинг. Регистрировали мужчин, имеющих право на оружие.
Мелькали флаги – чёрно-жёлтые монархические, бело-синие андреевские, красные с серпом и молотом. Православные стяги, иконы.
То тут, то там слышались песни – от “Прощания славянки” и “Вставай, страна огромная” до “застойных” советских и современных хитов под гитару и без.
Продавались и просто раздавались всевозможные оппозиционные газеты, листовки; какие- то группы тут же отправлялись их расклеивать по указанным районам...
Стояла всеобщая истеричная эйфория.
В семнадцатом тоже было так, или иначе?
Казалось, все жаждали столкновения.
Тридцатого, на “Веру, Надежду, Любовь” шла на рынке бойкая торговля, как и на день Учителя 1-го октября...
А 2-го она не выдержала и снова пробралась к Белому Дому, где уже было заграждение и оцепление.
Ей удалось передать “осаждённым” заработанные за праздники деньги.
Хоть и не знала, чем тут могли помочь деньги.
Вон мужик привёз корзину варёных кур – это дело!
Другие передавали банки растворимого кофе, пачки чая, консервы и домашнюю стряпню в пакетах и термосах.
Изредка – спиртное, которое, правда, категорически отвергалось”.
Ни коммунисткой, ни монархисткой, ни националисткой я никогда не была.
С Белым Домом я “дружила против”.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 617
БЫЛ МЕСЯЦ ИЮНЬЮлия - Игнатову Игорю:
- Давайте вернёмся к нашим овцам (сторонникам Изании).
В прошлый раз я написала: “У меня они есть, и у меня их нет”.
Это правда.
Представьте себе, что я сконструировала самолёт, способный долететь до Страны Счастья. Построила маленькую модель и даже испробовала. Летает!
Теперь представьте, пожалуйста, что я бесплатно обнародовала чертёж самолёта и получила много отзывов:
- О да, это замечательно! Зарезервируйте для нас билеты, когда самолёт будет построен.
- Простите, господа-товарищи. - говорю , - Но суть проекта в том, что вы должны строить самолёт сами. Я – лишь автор идеи и чертежа.
Ответ – как в песне:
- Вы пашите, мы вас подождём.
Можно ли таких назвать “сторонниками”?
И второй вопрос: является ли вообще число “сторонников” показателем верности духовно-идеологического проекта. Или здесь зависимость обратная?
Помните – “Эта идея недостаточно безумна, чтобы быть истинной”.
Ведь главная цель Изании – помочь желающим идти “узким путём”, против течения. То есть преодолевая себя.
Но “Бремя Моё легко”.
Убеждаться в этом означает строить Изанию.
Вывод таков: вернейший путь к Изании – это сама Изания.
Вот почему есть два выхода: ждать лучших времён, когда “дурик прозреет” - мол, самое время сколотить что-нибудь летающее, пока совсем не сожрали.
Или второй – начать строить самолёт самой. Уповая разве что на чудо.
Знаете, Игорь, я действительно не занималась практической Изанией, только теорией. И сейчас вижу несколько быстрых и несложных способов реализовать проект.
Но вначале я должна сказать по поводу проекта всё, что имею сказать, (никто, кроме меня, этого не сделает).
А затем, если будет на то воля Божья, освобожусь с чистой совестью для “последнего эксперимента” на практике.
Жаль, что затратила время на Игры с нашей “официальной оппозицией” - казалось очень перспективным испытать Изанию в партийных “первичках”.
Вы были абсолютно правы, когда предупреждали меня.
Но захотелось убедиться самой – у нас нет оппозиции. Конструктивной – тем более.
Продолжу в следующий раз. Простите за плохой английский (двухгодичные курсы).
2001-06-06
* * *
ЧТО СКАЗАЛ БЫ ЕВАНГЕЛИСТ ЛУКА О СТАЛИНЕ? (2)
Круг:
- В дискуссии уже несколько страниц обсуждения разных аспектов вопроса о властителях.
Для многих участников несомненно, как бы не подлежит обсуждению, антисталинская позиция.
Я попробовал вывести их из этой несомненности цитатой из мистерии Ю.Ивановой:
К вопросу, что сказал бы евангелист Лука о тов. Сталине.
“Я вам задам вопрос: осмелились бы вы святого Отца провести по улицам “покончившей с атеизмом” Москвы? По подземным переходам, зрелищам, книжным прилавкам?
Показать фильмы или телепрограммы, допустим, Сергию Преподобному?
Устыдились бы.
А по Москве Сталинской? Ведь провели бы, несмотря на закрытые храмы”.
2001-06-10
* * *
Игнатов Игорь (из Америки):
- Привет, Юлия.
Получил вашу маленькую историю (в двух частях). По правде говоря, я что-то подобное предвидел.
Ну, это коллективный портрет поверженного большинства, возможно, даже не худшей его части.
Здесь лежит ответ, почему мы потеряли Советский Союз и оказались без собственной страны.
С некоторых пор я стал убеждаться, что подлинная основа режима, его “коренная” поддержка (сознательная или бессознательная), исходит, как ни странно, от этих безмолвно страдающих масс “дорогих россиян”.
Наш подлинный враг – не высокопоставленный “ельципут” или “олигарх” - они не более чем метка чумы. Но “маленький человек”, маленький негодяй, копающий картошку на своём огороде.
Они представляют собой другую сторону медали, на которой крепится ельцинский дракон. Эти люди и сегодняшний политический режим взаимно совместимы.
Советский Союз был убит прискорбным отсутствием граждан.
С другой стороны, Юлия, в этой маленькой печальной истории нет ничего нового. Все мы знаем, с кем имеем дело.
Это разочарование – один из предпрограммных шагов на пути к Изании.
Проблема существует, но это не означает, что проект нереалистичен.
Это просто ставит нас перед определёнными важными рамками реальности, с которой мы имеем дело.
Проект надо продолжать, нет сомнения.
Вы не должны впадать в депрессию, хотя я понимаю, что очень трудно не впасть в депрессию, когда получаете такой результат.
По-моему, нужно сделать следующее: вы должны продолжать распространять информацию и просвещать – разными путями, как можно больше людей.
С другой стороны, в таком мероприятии нужно рассчитывать не на количество, а на качество.
Нам нужно немного народу, но золотой расы.
“Дорогие россияне, голосующие сердцем” или ожидающие чуда, к которому они потом присоединятся – в мусорную корзину. Проект не нуждается в таком балласте.
Нам нужна новая порода – порода воинов, которые способны осуществить проект.
С другой стороны, какие-то уроки должны быть извлечены.
Между прочим, я изучаю тоже ваш опыт. Это очень ценный опыт.
Проект, который я предпочитаю, другой, и может называться “Русская нация”, “Объединённая коммуна Руси”, “Советская Евразия” и т.д.
Но содержание примерно одно и то же.
Иными словами, вы полагаете, что экономическая идея (обмен трудом) может вытянуть вагон из болота и создать базу для общества.
А можно и наоборот: только предварительно созданная община (базирующаяся на глубоких идеях и духовных ценностях) может положить основание экономической системе, её последующему росту и, наконец,– развитию большого общества с мощной системой жизнеобеспечения.
Нет сомнения, такие люди, золотые зёрна умирающей нации, должны существовать. Мы только должны различными путями их разыскать.
Как это сделать – вопрос вопросов. Сейчас я не знаю ответа.
Но нет абсолютно никакого основания для депрессии. Мы просто столкнулись с нормальными трудностями.
Кто сказал, что их не должно быть?
Что же касается оппозиции...
Я понимаю, Юлия, ваше разочарование. Но, я думаю, мы должны быть более реалистичны.
Это не люди “плохие” – возможно, они лучшее, что у нас есть.
Если бы их не было, могло быть намного хуже. Они просто...ossified.
Как предположил Сергей Кара-Мурза, эти люди годятся на то, чтобы сделать ступеньку в туннель. Но от них трудно требовать супертворчества или суперума.
Не забывайте, что часть нации, которая построила эту страну, ушла. Лучшая часть нации.
Вы не должны слишком полагаться на оппозицию. Они - хорошие ребята, но у них свои проблемы и страх власти.
Самое главное, что они используют зонтик против смертельной радиации гниющей ельципутинской плоти, надеясь её защитить.
Это означает, что отыщется свой собственный творческий и самобытный путь избавиться от негодяев во власти.
Не берите близко к сердцу, Юлия. Мы их одолеем”.
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..