Библиотека

(1997-98 годы)

  Покончив с рынком и огородно-цветочными работами, я вытерла пыль с пишущей машинки и застучала по старинке.
  Мне бы, недоделанной, приобрести компьютер и догнать цивилизацию, которая давно миновала эпоху гусиных перьев, чернильниц и когда-то дефицитных “эрик”.
   Но компьютера я боялась как огня, вспоминая случай с Борисом, который, ещё работая в АПН, набрал на нём какую-то очень важную статью и пошёл в буфет перекусить.
  А, когда вернулся, обнаружил, что текст из памяти коварного “иностранца” начисто исчез, испарился.
 Этот триллер напрочь укоренился в моём сознании. И я холодела при мысли, что вот и мистерия моя вдруг возьмёт да бесследно сгинет в виртуальном пространстве без малейшей надежды на восстановление. Потому что не хватит ни сил, ни памяти…

   Так я и отбарабанила всю осень и зиму на допотопной своей “эрике” - двумя пальцами в трёх экземплярах.
По утрам гуляла с Джином, делала гимнастику. Потом ледяной душ, завтрак – и за машинку.
   
  Затем снова прогулка, обед, иногда получасовой сон – и опять стучала.
Вечером брала Джина и шла на станцию встречать крестницу Наташку – она работала в Москве и возвращаться затемно одной было опасно.
Наташа обожала кино, смотрела всё подряд, - я к тому времени приобрела спутниковый НТВ+, чтобы быть в курсе так называемой “злобы дня” и пытаясь отловить в этой “злобе” хоть что-то обнадёживающее.
  - Да ну их, тётя Юля, долдонят одно и то же, - Наташка переключала канал на какую-либо комедию или боевик, смотрела две-три ленты подряд, да к тому же ещё приносила с работы видеокассеты, так что утром её приходилось будить по несколько раз.
  А я иногда сидела рядом в кресле, пролистывая прессу и делая вид солидарности ради, что тоже слежу за экранными страстями.
Газетный многосерийный триллер впечатлял куда больше.

  Борис обычно по вторникам уезжал в Москву, возвращался в пятницу, привозя на тележке продукты для нас и Джина.
“Волгу” нашу мы продали, и я очень тому радовалась, избавившись от волнений.
И вообще простой здоровый образ жизни манил всё больше. Особенно чувствуешь его преимущества, когда впрягаешься в писательский воз.
Он и впрямь по силам только "волам”, как сказал кто-то из классиков.
Но когда вол уже и в пенсионном возрасте...

  По воскресеньям и праздникам мы все втроём ходили в храм, иногда к нам присоединялись Вика с зятем.
Потом все ехали на дачу, шли гулять в лес.
Молодёжь на лыжах, а мы с Борисом вели на поводке Джина, который лыжников терпеть не мог, кидаясь на их палки.
Андрей с Викой всё время переругивались, - в основном, из-за выпивки, неизбежной незваной гостьи на всех семейных и несемейных сборищах.
Я же с некоторых пор вообще старалась начисто вычеркнуть эту радость жизни даже из памяти, не говоря уже о практике, предложив однажды Борису ввести сухой закон и торжественно дать “друг другу слово”...

Борис согласился легко, но, как всегда, меня надул и ни от чего такого на деле отрекаться не собирался.
Как и другие члены нашей семьи, не говоря уж о прочем человечестве.
Ну а мне, как и в случае с куревом, пришлось одной держать и самооборону, и оборону - последнее удавалось далеко не всегда.
  Я скандалила с Борисом, а Вика – с Андреем.
  Андрей исчезал из дома. Бедная Вика искала его по моргам и больницам, рисовала себе всякие ужасы, переставала есть, курила сигарету за сигаретой, превращаясь в собственную тень.
  Девяностолетняя свекровь переживала за неё и Ритку, восклицая, что в их времена даже дворники себе такого безобразия не позволяли. И какой же это пример для ребёнка?

“Ребёнок” тоже костерил родителей, ревновал мать, которая в такие моменты вообще никого не замечала... И использовал совсем недетские выражения, приводившие прабабушку в шок.

   Вот так и жили.
Я в московской квартире старалась появляться как можно реже. Борис там был вне моей досягаемости, а на даче, если и ухитрялся заложить за воротник, всё же, слава Богу, никуда не убегал, а просто заваливался спать.

Убегал пару раз в лесу Джин – то ли за сУчками, то ли за зайцами – однажды отсутствовал аж часов восемь.
Мы оба едва не рехнулись, подскочило давление.
Да и пёс по возвращении выглядел не лучше. До смерти перепуганный, виноватый и, видимо, потрясённый открытием, что, кроме нас, никому в этом мире его собачья личность не нужна.   
Разве что на шкуру.

(конец семидесятых)

       Очереди на постройку бани придётся ждать около года, но с фундаментом и стенами дома мы справимся неожиданно быстро.
 Опять влезем в долги, что-то продадим.
 Кирпича, само собой, не хватит. Придётся ловить гружёные машины прямо на трассе.
 Новый кирпич покупать боялись – милиция могла потребовать справку, да и рассыпАлся он уже при разгрузке.

 Привезли мне однажды машину такого брака со склада – отправила обратно, хоть начальник и уверял, что из такого кирпича они построили дачу самой Елене Образцовой.
Я ответила, что сочувствую Образцовой, хоть она и может позволить себе роскошь построить дом даже не на песке, а из песка.
 Мы же покупали кирпич б/у, который приходилось вручную чистить.
Лучше всего был печной, затем – известковый. А ежели попадался на цементе, то мучились нещадно.
 То есть мучилась я, оббивая топориком кирпич за кирпичом и тут же относя их каменщикам. Работала в рукавицах и защитных очках, - в глаза летела цементная пыль.
 А Борис тем временем вкалывал в Москве, на службе.
Он ворчал, но подчинялся моим безумствам, очевидно понимая, что тут уж надо или вместе грести к берегу, или тонуть.
       Деньги у нас летели как в прорву, - и мои, и борисовы. Который зарабатывал, где только можно – статьями, книгами, документальными фильмами.
Да ещё и участвовал во всех строительных авралах.
 Но приезжал, в основном, на выходные, так что управляться с рабочими мне приходилось самой. Осуществлять руководство, поить и кормить.
 Иной раз за столом собиралось до двадцати человек.
 Особенно доставали они меня водкой, без которой стройка сразу останавливалась – руки тряслись, головы не соображали, нервы разгуливались.

 Саморегуляции этот процесс не поддавался. Я постепенно научилась им управлять и отпускать каждому ровно столько спиртного, чтоб не завалился спать, не полез в драку и не выпал в осадок.
       Борис же сам выпивал с ними. Вместе с хозяином строители уже начинали представлять силу, причём разрушительную.
 Наглели, меня отгоняли, чтоб не мешала мужикам и занималась своим прямым делом, то есть варкой супа.
 Как-то я послушалась и ушла – в результате одна стена дома оказалась на тридцать сантиметров короче другой.

       Спали они в комнате с русской печью – кто на раскладушке, кто на самой печи. Однажды среди ночи (наша резиденция была наверху) раздались снизу истошные крики.
 Я примчалась на шум. Оказалось, каменщику Валентину спросонья что-то померещилось в кромешной тьме. Он свалился с печи кому-то на раскладушку, решив, что находится в вытрезвителе и что его бьют. Причём в панике никто не мог включить свет и разобраться, что происходит.
 Потом ВАлентин как-то заснул в растворе и едва не зацементировался.

       Иногда по вечерам мои каменщики культурно развлекались, играя во что-то, отдалёно напоминающее преферанс, и всё время уговаривали меня “расписать пулечку”.
 Я пообещала, что “после расчёта”.
“После расчёта” сдержала слово. Мы просидели до утра, и я отыграла почти треть заработанной ими суммы.
 Совесть меня не грызла – это было как бы “молоко за вредность”.

       Рабочие часто менялись. После каменщиков пришли студенты из стройотряда – возводить второй этаж из купленного заранее бруса б/у (вместе с доставкой два КРАЗа за стольник – такие тогда были цены).
 Ребята потребовали купить пакли и принялись за дело.
Класть стены из готового пронумерованного материала – пожалуй, единственное, что они умели. Да ещё электрику.
 Но времени выбирать рабочих не было – газ вот-вот должны были начать вести. Ну и оставлять стройку без крыши не хотелось.
 На обрешётку, само собой, понадобилось подкупать ещё тёса.
 Железо б/у в запасе было, однако требовался рубероид и битум. Который мы привозили на своём москвиче прямо горячим, в молочных бидонах.

       Явились по чьей-то рекомендации два кровельщика с киянками, подняли с шести утра невообразимый стук, выправляя железо.
 Соседи роптали, но у меня от кровельщиков осталось наиболее светлое воспоминание – они не “употребляли”, так как боялись свалиться с крыши.

       Наконец, кровля была завершена и не текла. Ппо крайней мере, два года, после чего пришлось её перекрывать, и до сих пор местами подтекает из-за недостаточного уклона. Были куплены и кое-как наживлены на первом этаже окна и двери.
 Я, по дурости, полагала, что основные трудности позади, но всё только начиналось.

 Пришёл кто-то из бывалых и обрадовал, что сумму стоимости “коробки” дома следует умножить на десять, чтобы получить стоимость грядущей отделки.
 Я не поверила.
 Тогда он начал считать всякие там полы-потолки (двойные, с утеплением), окна-двери (довести до ума на первом этаже и полностью поставить на втором).
 Стены тоже надо утеплить – полтора кирпича будут промерзать.
 Нужно ставить “маяки” и прибивать по ним ДСП - воздушная прокладка и даст желаемый эффект.
 Затем потребуется штукатурка, окраска дверей и окон, обивка вагонкой и оклеивание обоями.
 Нужен оргалит и линолеум, сетка-рабица и кафельная плитка. Да и саму газовую плиту с АГВ не мешало бы приобрести.
 Ну там всякие скобы, гвозди, олифа (в крайнем случае, оксоль – не меньше бочки). Густотёртая краска, навески и ручки, дверные и оконные, карнизы и плинтуса...
Лестницу новую надо сделать на второй этаж и решить, где она должна располагаться.
 И вообще не худо бы пригласить, если уж не архитектора с дизайнером, то хотя бы специалиста. Чтоб распланировал, где будут окна-двери, ванная, туалет и т.д.
 Кстати, о ванне и раковинах забыли...
 Плюс ещё, разумеется, стоимость самих работ...

       От этого триллера я была в состоянии, близком к обмороку, падать в который было некогда – вокруг дома кипела работа.
 Кто рыл траншею и прокладывал к нему газовые трубы, кто варил их вдоль стены на кухню, кто устанавливал выписанные на складе АГВ с плитой.

 В довершение всего приехал на москвиче Борис, а дорогу ему преградила лежащая в нашем тупике десятиметровая газовая труба (“сотка” или чуть поуже), через которую он непременно желал проехать.
Это никак не удавалось. И тогда он попросил меня на неё встать и тем самым “прижать к земле”, чтоб машина смогла преодолеть препятствие.

       Это была, пожалуй, одна из первых моих встреч с коварным бесом, вселившимся в моего супруга и получившим приказ меня прикончить.
 Я прекрасно понимала, что становиться на трубу ни в коем случае нельзя.
 Внутренний голос в лице ангела-хранителя буквально вопил об этом, но противостоять оголтелому натиску “парнокопытного” было невозможно.

 Естественно, по каким-то там законам механики, труба спружинила. Я взлетела, перевернулась в воздухе и с размаху шмякнулась оземь. Вернее, на ту же трубу.

 Убедилась не только в силах бесовских, но и небесных, - ангел спас меня.
 Ударься я головой, спиной, грудью - была бы в полном смысле “труба”.
 Но я приземлилась на бедро, на достаточно накаченную регулярными тренировками в бассейне мышцу.
 В мышце образовалась вмятина. Она на глазах краснела, зеленела, чернела и, само собой, ужасно болела. Но кость была, слава Богу, цела.
 Я высказала до смерти перепуганному супругу всё, что я о нём думаю, положила на вмятину что-то холодное, перевязала полотенцем и поковыляла готовить обед.
Ну а вмятина оставила память на всю оставшуюся жизнь, периодически досаждая болями. Особенно к непогоде.

B БЕСЕДКЕ С: Филиппом П.

“Религия, именуемая “православие” – штука опасная”

Ну вы, батенька, и замахнулись…

Филипп П:
 - В последнее время я всё больше убеждаюсь, что религия, именуемая “Православие” – штука опасная.
 Она есть половинка христианства, внешняя сторона его, и явно недостаточна без внутренней.
Опасность её ещё и в том, что она заслоняет христианство, выдавая себя за него.
 Поневоле начинаешь думать, что русские в их многовековой истории были христианами “по касательной”.
 Т.е. мысли о православных (христианских народах и христианских цивилизациях) – не более, чем языческий миф.

2002-06-28

Юлия:
 - Такие рискованные утверждения требуют серьёзных доказательств. Расшифруйте, пожалуйста.
 Между прочим, Святой Огонь на Пасху в Иерусалиме сходит лишь по молитве православного патриарха.

2002-07-03

  О сытых телах с неким мировоззрением

Филипп П.:
 - Уважаемая Ю.И, ваша задумка Изании – неплохая штука, но вы смешиваете два разных дела.

  Дело Церкви – спасать души, ищущие спасения.
 Дело государства – кормить и беречь тела.
 Дело религии и идеологии (любой) – поддерживать некое мировоззрение в людях.

  Вы пытаетесь, не участвуя в уже существующей государственной жизни, создать параллельную ей структуру с теми же целями.
 Что ж, вероятно это хорошо, и можно это считать феноменом гражданского общества, народного самоуправления.
  Но вот удастся ли это в нашем тоталитарном государстве?

 Хотя, если бы вы этим ограничились, всё было бы здорово и достойно уважения и помощи. 
 Но затем вы пытаетесь выдать Вашу организацию ещё и за некий духовный союз, способствующий спасению душ.
 А вот стоит ли?
 Ведь вот что вы пишете:

“Но, если с помощью этого “частного случая” (Изании – Ю.И.), нам удастся избавить хотя бы нескольких человек от тоски и пьянства из-за бессмысленной постылой жизни, хотя бы нескольких детей от наркоманов и содомистов, хотя бы нескольких девушек от панели, а отцов семейства – от воровства и других преступлений из-за невозможности кормить семью – будем считать задачу выполненной”.

  Такую роль может вполне выполнить хорошая земная религия, не так ли?
  Вы не задумывались над тем, что попущением погружения человека в бездну грязи (как в вышеуказанных случаях) и унижения Бог пытается сломать изначально присущую грешному человеку гордость, мешающую стремиться к истинному свету, и пробудить в нём покаяние?
 Вы уверены, что всё, что происходит, плохо?

  Не с точки зрения жизни земной, а с точки зрения жизни вечной – ради которой собственно и весь сыр-бор, ибо весь мир сгорит в огне?

Юлия:
- Насколько я поняла, Вы приветствовали бы Изанию, которая бы “кормила и берегла тела”, “поддерживала в этих телах “некое мировоззрение”...

 А дело “спасения душ” (лично для меня – самое главное, потому что Господь принял мученическую смерть на кресте не ради “сытых тел с неким мировоззрением”, а ради Своих сынов, наследников и продолжателей Дела), - предоставила бы, например, исламу.

  Ну, во-первых, ислам спасает лишь мусульман, как и прочие религии, отвечающие лишь за “своих”.
 А кто будет спасать невоцерковлённых?
 Или жертв всевозможных “волков в овечьих шкурах”, появление которых в последние времена предсказано в храмах?
 Кто поможет отчаявшимся, униженным и оскорблённым – истинно верующих-то у нас считанные проценты?
   Вы вполне справедливо отвечаете – “Сам Бог и поможет”.
 Но Господь ведь действует через людей – “помогли “малым сим” – значит, Мне помогли”.

  Однако вы предлагаете оставить всё, как есть.
 Даже более того: спиваются колхозники, у которых коровы дохнут на ферме, потому что рынки молока схвачены и нечем платить за комбикорм и транспорт – ну и прекрасно.
   
  Поваляются спьяну в грязи – глядишь, и в храм приползут.
 И нечего всякой там Изании забирать у таких хозяйств молоко в обмен на корм, ремонт помещений и другую помощь.
 Пусть лучше каются.

  И изобретателю, у которого нет средств на продолжение многолетних исследований, у которого гибнет на корню дело жизни по лечению какого-нибудь энцефалита, - тоже нечего помогать.
  Пусть смиряется или пускает пулю в лоб.
 И парализованные пациенты пусть смиряются и каются – нечего по тайге, где клещи, шастать и руду искать.

  И детишки, которых обезумевшие от нищеты родичи продают в рабство развратникам, пусть смиряются и каются.
  Ну хотя бы за грехи этих “родичей”, которые наплодили на свою голову голь перекатную.

  И квартиры у них пусть отбирают обманом всякие проходимцы – а обманутые смиряются где-нибудь в бомжатнике.
  И нечего Изании, которая бы и часть квартиры помогла сдать под нашу, допустим, группу продлённого дня для ребят, с обедами из наших продуктов, где всем нашлись бы дело по душе и “хлеб насущный”, соваться не в своё дело.

  И ту самую потенциальную “девочку на панели” нечего обучать уходу за больными и престарелыми, готовить к поступлению в медицинский, если она этого хочет. Или компьютерной графике, или агротехнике, - ничего такого не надо.
  Вот пусть сходит на панель, искалечит душу и тело, простится с возможностью стать матерью, смирится, вываляется в грязи...А там, глядишь, и ринется в какую-либо “хорошую религию”.

  Да знаю я, Филипп, эту теорию о пользе погружения человека “в бездну грязи”.
 Только вот на моей памяти ничего путного из этого не выходило.
 Девочка с панели, как правило, приводила с собой в следующий раз подругу, или младшую сестрёнку, иногда и на иглу всех помогала сажать.
  Бывало кстати, что и в Церковь ходила каяться, и панельные деньги на храм отстёгивала. Снимет платочек с головы, вытрет им слезинку и опять на панель.

  Может, я утрирую.
 “Кто без греха, пусть первый бросит в неё камень”.
 Может, как вы пишете, “не всё, что происходит, плохо, с точки зрения жизни вечной – ради которой собственно и весь сыр-бор, ибо весь мир сгорит в огне”.

  Но, к сожалению, не всё так просто.

 Вот что сказано в “Писании”:

“Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то, и другое.
 Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела.
 Разве не знаете, что тела наши суть члены Христовы?
Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!

Или не знаете, что совокупляющийся с блудницей становится одно тело с нею?
 Ибо сказано: “Два будут одна плоть”.
 Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?

  Ибо вы куплены дорогою ценою”.
 (1-е Послание к коринфянам)

 Видите, как всё тесно взаимосвязано – дух, душа и тело, которым, по-вашему, должно заниматься “государство”.
  А государство наше как раз сейчас подумывает о легализации проституции.
  Позвольте по этому поводу привести ещё одну евангельскую цитату:

  “Невозможно не придти в мир соблазнам, но горе тому, чрез кого они приходят:
 Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтоб он соблазнил одного из малых сих”.

  Такая вот любопытная выстраивается очередь “за жерновом”...
 Не только похотливые господа в иномарках и без оных. Не только армия всяких там масс-медиа, нарко и порнобизнесов...Но и само государство с сонмом чиновничества, думцев и даже, страшно сказать...
Так может, всё же лучше Изания?

2002-07-03

*   *   *

Обратимся к первоисточнику

Филипп П.:
 - Все ваши мысли про Вавилон, “выйди от неё”, времена антихриста и прочие представляются мне (как христианину), по меньшей мере, спорными.

 Лично я склонен считать на данный момент, что Новый Мировой Порядок из века в век создаётся лукавым именно для того, чтобы от него людей избавил антихрист.
 Явившись в виде “истинного” освободителя от “железной реальности”, (как “добрый” гестаповец, сменяющий “Злого” на допросе).
  Посему Вавилон (если под ним понимать НМП и ту же Америку) – вряд ли самое большое зло.

 А выйти из него (учитывая, что Вавилон, вероятно, самый сложный образ “Откровения”) полагается физически – т.к. он сгорит в огне.
 Т.е. речь не о неучастии в его порядках”.

Юлия:
 - Вот как толкует вышесказанное Лопухинская Библия (Петербург, 1904-1913г.г.):

  “Повеление Господа: “Выйди от неё, народ Мой”, означает окончательное отделение общества избранных христиан последнего времени от нечестивого антихристианского общества.
 Кончилось долготерпение Божие и должно наступить время воздаяния.
 Бог вспомнил все неправды Вавилона, все его беззакония, они превзошли меру.

  “Воздайте ей” - это приказание от того же лица, но к другому субъекту.
 Этими исполнителями Божьего повеления, очевидно, являются те самые цари, которые были назначены исполнителями Бож.воли относительно суда над Вавилоном.
  Им повелевается воздать, отплатить Вавилону, как и он воздавал “Вам”.
 Ибо от его развращённой жизни, от его насилий страдали не только избранные христиане, но даже и сами нечестивые цари и народы.
 (Имеются в виду иноверцы, в том числе и, весьма вероятно, мусульманские террористы – Юлия).
 Сильного двойного наказания, страдания Вавилон вполне заслужил своим крайним нечестием, своим развращающим примером и влиянием.

  Его прежняя гордость и самоуверенность, как столицы антихристианского царства, как действительной царицы, окажутся в совершенной противоположности с его внезапной гибелью.
 
  Прежде всего восплачут цари, правители отдельных провинций и государств, составляющих единое антихристианское царство.

 Далее оплакивают разрушение купцы, которое само собою и непосредственно отзывается на их интересах, так как с мировым городом Вавилоном была тесно связана мировая торговля.

 Но если падение Вавилона для обитателей земли, стоящих под непосредственным влиянием антихриста (т.е. антихрист – часть Вавилона – Юлия), было причиною их горя, то для жителей неба и для тех, которые живут для неба, будет предметом радости.

  Иоанн при том видит символическое изображение внезапности и непоправимости падения Вавилона.
 Один ангел бросил в море большой камень. Этот образ означает то, что как тяжёлый камень, брошенный в море, исчезает в нём быстро и безвозвратно, так точно по Бож. Суду бесследно и безвозвратно погибнет и Вавилон.
  В заключение ангел объясняет и причину самого суда над городом и его жителями.
 Первая вина их та, что купцы обратились в вельмож и придали безнравственное направление своей торговле.
 Наконец, последняя и самая важная вина Вавилона в том, что в нём была найдена кровь пророков, святых и всех убитых на земле.
 Это значит, что Вавилон, как город при конце мира, столица антихристианства и место высшего проявления боговраждебности, был виновником пролития крови всех убитых на земле.

 Так как зло и грехи будущего антихристианского мира были плодом и последствием всей долговременной истории зла, то, по справедливости, на антихристианский мир (Вавилон) падает и ответственность за всё мировое зло”.

  Комментарии, как говорится, излишни.
 Думаю, вы понимаете, что под “антихристианством” понимается суть, а не внешняя личина.

2002-07-03

*   *   *

Здесь ничего бы не стояло…

Филипп П.:
 - Всё это сложно, ув. Ю.И.
 И я советовал бы вам как христианке не браться ни за какие глобальные проекты, пока вы не будете стопроцентно уверены в том, что цель выбрана правильно.
 Ведь все домА, даже самые грандиозные, построенные на песке, - дело гиблое.

  Если спасать тела людей – тогда вспомним Ленина и Сталина и будем активнее участвовать в государственных делах.
 Для этого государство и предназначено, а не для того, чтобы ему платить налоги.

  Если спасать их души (да и тела в купе) для вечной жизни – тогда обращайте людей к Церкви, а не к абстрактному приобщению к “Делу Спасителя”.
 Ибо большинство религий учат порядочно и по совести жить (без иронии).
 Но ни одна из них не ведёт на небо ещё при этой жизни, т.к. у них нет Крови и Тела Христовых.

Юлия:
 - На сто процентов может быть в чём-то уверен лишь Сам Господь, дорогой Филипп.
 И, ежели человечество следовало бы этому принципу, - “здесь ничего бы не стояло”, поверьте.

  Но на 99 процентов (в главном, а не в деталях, разумеется), я уверена.
 То бишь, в правильности цели.
 Но идея и возможность её осуществления на практике– две большие разницы, как говорят в Одессе.
 Вспомните известное изречение знаменитого физика:
 “Эта идея недостаточно безумна, чтобы быть истинной”.

  Ибо “Мудрость века сего – безумие пред Богом”. И наоборот.
 Ведь идёт война за души. Не на жизнь, а на смерть.

  Помните в Евангелии:
“Видя толпы народа, Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря.

  Тогда говорит ученикам Своим: жатвы много, а делателей мало;

  Итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою”.

  Ну что ж, будем и мы молить о “делателях”.

2002-07-03

*   *   *

Ты проснёшься ль, исполненный сил?

Филипп П.:
 - ??? Парадокс в том и заключается, что, спасая других, спасаешься сам.
 Я верю в русский народ, даже в его нынешнем состоянии.

Юлия:
 - Ваш “парадокс” и я не устаю всё время повторять.
 Но понимает ли это сам народ?
  Может, обратимся пока к тем русским, которые понимают. А заодно и к нерусским единомышленникам, чтобы получилось нечто способное противостоять НМП?
 А там, глядишь, и народ проснётся.
 А то, пока мы будем его за штаны стаскивать с печи, саму печь умыкнут.
 Вместе со штанами.

2002-07-03

На фотке: По приглашению в Чехословакии. Ярмарка в деревне.

(1974-76 годы)

       На дачу мы ездили каждую субботу.
Ещё на повороте от станции видели в конце улицы едва различимое рыжее пятнышко.
 Я начинала звать: “Альма, Альма!”, как когда-то с лоджии. И пятнышко срывалось с места, летело по заснеженной дороге, с каждой секундой всё более становясь Альмой.
 Которая, запыхавшись, в восторге прыгала, визжала, норовя лизнуть в нос.
 А затем гордо вела нас к дому, где уже была жарко натоплена русская печь (дров Женька Мартынов не жалел - полно было отходов).
Я готовила ужин и обед на завтра. В чугунок загружали мясо, картошку, кислую капусту, жареный лук и ставили в русскую печь, где щи томились всю ночь.
 Туда же, в котелке поменьше, ставили гречневую кашу.
 Потом мы с Борисом забирались наверх, на разостланные старые матрацы, и спали на печи, а Мартынов - внизу на раскладушке.
 Среди ночи я обычно не выдерживала жарищи, отбирала у Женьки раскладушку, отсылая его наверх к Борису. И под попыхиванье щей и каши в печи снова блаженно засыпала.

       Утром мы завтракали этими щами с кашей и шли кататься на лыжах – здешний лес действительно тянулся до самого Внукова.
 Застраивать эту аэродромную территорию не разрешалось. Водились там кабаны, лисы и лоси, о зайцах и говорить нечего.
Иногда брали с собой Вику, катались вместе с гор, что были за трассой в нескольких километрах. Альма с заливистым лаем неслась рядом от вершины до подножья.

       Возвращаясь, обедали теми же щами с кашей – такими же горячими и ещё более вкусными.
 Потом ставили прямо в комнате самовар – для его трубы в печи было специальное отверстие. В него же курильщику можно было выдыхать дым, чтоб не попадал в комнату.
 А ещё на печи можно было не только просто спать, но и лечить ревматизм, простуду и радикулит, париться в ней после протопки (голова по плечи снаружи, остальное – внутри). Сушить грибы и фрукты, готовить топлёное молоко.

 Всё получалось потрясающе вкусным (какое-то инфракрасное излучение). Ещё она давала золу на удобрение и многое, многое другое.
Она была центром, сердцем дома. И даже теперь, когда мы её практически не топим (только подтопок, чтобы сжечь мусор), она так этим сердцем и остаётся.
 Которое не откажет, даже если отключат газ и электричество или случатся иные катаклизмы – обогреет, накормит, исцелит тело и душу.

       Так прошло несколько лет.
 “Землю спокойных” издали в Чехословакии и Венгрии, куда мы с Борисом даже съездили по приглашению.
Прежде я бывала только в Болгарии (тогда Бориса пригласила одна из болгарских газет). Походы по магазинам за дублёнками, шумные застолья, головная боль по утрам...

Я решила ошибок не повторять. В Венгрии мне предоставили целый этаж в особняке, окружённом яблоневым садом с островками цветущих роз.
 Я полюбовалась Будапештом, сходила на встречу со своими издателями (неожиданно получилось что-то вроде пресс-конференции), мне вручили немалый гонорар.

 С переводчицей быстро пробежалась по магазинам и распродажам, истратила с пользой все форинты, а все оставшиеся дни просидела в саду на диване-качалке со сценарием на коленях и неизменным искусанным “паркером”.

 Дело в том, что в “Экране” моя так и не пошедшая в “Детгизе” повесть “В стране ловушек” произвела сильное впечатление, и начальство решило делать полнометражный фильм – наполовину игровой, наполовину мультик.
Действие в реальном измерении – игровое кино, а в сказочном – соответственно куклы.

 Был заключён договор, всё будто взаправду.
 Но я-то никогда всерьёз не верила в эту затею, хоть и писала в срочном порядке сценарий в будапештском саду. И вокруг благоухали розы, и жевала я огромные яркобокие яблоки (такие, наверное, росли в раю), что падали время от времени на английский газон.
И диван-качалка под балдахином, и сценарий на коленях, и особняк – я уже знала, что это совсем не моя судьба.
 Хоть и мечталось купить на дачу такой же покачивающийся диван, что я и сделала в Москве при первой возможности.
 И не верила в реализацию другого договорного сценария, опять на “Мосфильме”, по мотивам “Земли спокойных” - под известного режиссёра Самсона Самсонова.
 
Тот, разумеется, попросил половину.
 Я согласилась, считая вполне логичным, что он получит свою часть, когда сценарий будет принят к производству.
 Но он стал требовать половину аж с аванса, и я психанула.

B БЕСЕДКЕ С: Юстасом и Александром Минкиным

КТО-КТО ОБЯЗУЕТСЯ "СЛУЖИТЬ САМООТВЕРЖЕННО"?

Юлия: “...Где каждый…добросовестно, а порой и самоотверженно, обязуется служить каждому и всем здоровым и “заболевшим”.

Юстас:
 - Кто-кто “служить обязуется самоотверженно?”
 Не-е, надо разобраться.
 “Служить каждому самоотверженно” – это противоречит самому смыслу Изании.
 Это как раз те высокие словеса, из-за которых народ бежит – чур меня – подальше от такой барщины.

 То вы предлагаете взаимовыгодное сотрудничество для общего процветания (это одно), то вы предлагаете всем самоотверженно служить кому-то или чему-то (это совершенно другое).

 “Самоотверженно” по условию противоречит собственному благополучию и собственным целям.
 Чего это полудохлый человек с его эгоизмом подпишется кому-то самоотверженно служить? Да на кой ему это нужно?
 Вы вбили себе в голову, что кто-то что-то должен. Например, должен понимать, что ему (как вы думаете), хорошо, а что плохо.
 Но не должен он.
 Мне тоже надоест биться лбом в стену, в конце концов. И я брошу попытки стаскивать вас с облаков на землю.

*   *   *

Спустя несколько месяцев выйдет в МК статья Александра Минкина “Разрушение веры”.
 Минкин никогда не был моим единомышленником, но для Юстаса решила процитировать именно её:

Александр Минкин:
 “Мораль общества может улучшаться и ухудшаться.
 У нас всё делается, чтобы она ухудшалась. И ничего, чтобы улучшить.

 Результат очевиден: общество развращено и деморализовано.
Десятки миллионов людей возмущаются грязью, но не способны протестовать.
 Совершенно не видно, кто может это исправить, даже если колоссальные усилия разврата почему-то прекратятся.
 Где эта сила, которая могла бы поднять…

Допустим, какие-то добрые люди уцелеют под напором негодяйства или приедут из-за бугра.
 К кому они обратятся? К муравейнику?
 У муравьёв есть обоняние, может быть, вкус, осязание, но органа восприятия морали – нет.
 Они не чуют её, как мы не чуем радиацию. Но – это не значит, что радиации нет или что она безвредна, раз мы её не видим и не слышим.

(Кстати, неудачный пример.
У муравья мораль записана в программу Самим Творцом – муравьи в первую очередь кидаются спасать муравейник и потомство, жертвуя собственной жизнью.
 В повести “Последний эксперимент” я сравниваю будущее бездушное человечество с “биороботами”.
 Но и в них можно заложить любую программу – вспомним хотя бы двух “терминаторов” с противоположными заданиями – Юлия).

То, что общество перестало руководствоваться моралью, не значит, что мораль не существует. Не значит, что аморальность безвредна, и что всё нам как с гуся вода.

А если душа (орган морали) атрофировалась, отмерла за ненадобностью – тогда что?

Если содран, смыт, сдут плодородный слой – конец.
На камне, на глине ничего не вырастишь.

Душа не обсуждается нигде и никем.
 Террор, Тузла, НАТО, еда, косметика, Рыбкин, способы достижения оргазма – всё, что бурно обсуждается и рекламируется, обращено к желудку и ниже.
 Год назад невнятно промычала дискуссия: преподавать ли религию в школе? Вопрос, похожий на “кормить или не кормить”.
 Конечно, да!

Но если у поваров дизентерия, то, конечно, нет!

Сколько будет дважды два – этому может учить и негодяй.
 Обучать душу – не может, только губить.
Кто эти десятки тысяч предполагаемых преподавателей души? Подвижники? Столько нету. Лицемеры?
Тогда лучше не надо.

Против нашей голодающей души выставляют откормленный спинной мозг.
Против совести – взбудораженные гормоны”.

*   *   *

Юстас:
 - Про пункт 5 “все за одного, один за всех” – это напыщенный и заезженный до дыр лозунг, который всем с детства надоел – относится к развитой Изании.
До той поры размахивать скомпрометированным (! –Ю.И.) лозунгом – верный способ отпугнуть от Изании всех и вся.

(Ну вот, теперь на чисто христианскую догму наехал…Тот самый случай, когда “мудрость века сего – безумие пред Богом” - Юлия).

Про средства сделать главенствующей инструкцию я не понял (речь идёт о вписанном в сердца Законе, то есть о совести – Юлия).

 Меня интересует, как работает спроектированная вами машина, как управляется, поедет ли, где у неё, к примеру, рулевые тяги.

 Вы мне отвечаете: “заставить нельзя, можно уповать”.
 Я не понимаю этот язык. Давайте все ляжем и будем уповать на манну небесную.
 Такое же результативное дело, что уповать на человеческий разум и совесть.

“Фишку” вашу о самоотверженности и разуме я понимаю – вам этого страстно хочется.

 Но для Изании это не может быть мотором, т.к. вы сами пишете про материал из дохлых людишек, у которых нет такого самосознания.
 Это для них приятное (для тех, кто поймёт), дополнение.
 А мотор и рычаг – конечная, извините за поганое слово, выгода. Выигрыш во времени, освобождение от забот в результате обмена того, что умеешь делать, на то, что не умеешь.
 (Так разум и самоотверженность в данном случае и приводят ко всеобщей выгоде! – Юлия).-

Это действительно может понравиться, это нужно каждому, это заставит изан шевелиться и тогда они получат возможность для самореализации.
 И даже найдутся те, кто её использует именно для самореализации в высоком смысле этого слова, как вы и хотите, и спасибо вам скажет и , как вы говорите, спасётся.

И мне, нехристю, приятно это будет. И ради этого всё делается.

Искать высоконравственных героев и из них лепить Изанию – так нет их в окружающей действительности.
 Есть просто люди со взглядами и без.
 Если в Изании будут со взглядами – уже достижение (Ку-клукс-клановцы, например? – Юлия).

Про управление Изанией ваш ответ я не понял окончательно.
 Демократически – вы против.
 Тоталитарно – вы против.

Ваш ответ: Будет управляться этой самой инструкцией, данной нам Творцом.

Это чушь какая-то. Отписка – “отстань со своими вопросами”.

Судя по праздным абы каким словам, которыми вы стали заменять ответы, спорить вам надоело.
Я не настаиваю.

2003-11-26

*  *   *

 Снова прибегла к помощи Минкина – заметьте, не церковника, а журналиста.
 Автора не религиозного издания, а, можно сказать, бульварной газеты:

 “Вмешается ли Бог? Захочет ли Он нас спасти?
Иногда Он это делал (Потоп, Содом и Гоморра…)

 После Потопа Он обещал больше не делать одного – не уничтожать всех людей.
Но если, в результате упорного, мощного и стремительного расчеловечивания, люди исчезнут (останется лишь внешнее, бездушное сходство) – это снимет обещание.
 Животным Он ничего такого не обещал.

Бог считает нас людьми за душу, а не за колесо, порох, компьютер, ТВ.

Утратив душу, мы в Его глазах перестанем быть людьми.
 И Он скорее всего устроит зачистку”.

2003-11-28