* * *
Торжественная церемония посвящения в дураки.
На церемонии присутствовали:
ЕГО СНОГСШИБАТЕЛЬСТВО МИНИСТР ПОРЯДКА в ежовых рукавицах.
Библиотека
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 229
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 541
(1967-71 годы)
Подробно я описала свою жизнь в Немчинове в мистерии “Дремучие двери” (Иоанна в Ильичёвке). Дача Брежнева действительно была на холме неподалёку за сплошным бетонным забором.
Домашние и знакомые считали мою деревенскую жизнь дурью и мазохизмом.
Борис, правда, тоже приобщился к бегу, но приезжал, в основном, на выходные, что меня устраивало – общения я ни с кем не жаждала.
Вику же плотно опекала свекровь, которая полагала (кстати, вполне справедливо), что для ребёнка в домике отсутствуют необходимые удобства.
После начала каникул дочка у меня гостила недельку-другую, а затем моя мама брала её с собой на Оку или на Рижское взморье - в литфондовский дом творчества.
Только вот времени на повесть почти не оставалось.
По счастью, вскоре меня перевели в только что созданное творческое объединение “Экран” на должность редактора-сценариста (Мамедов меня запомнил и сдержал слово).
Потом и вовсе была организована при “Экране” сценарная мастерская, где со мной работали и Юрий Визбор, и Борис Шустров, и другие творческие личности.
Поначалу приходилось служить, в основном, редактором. А так как авторский контингент был чаще всего “вторичным” (приходили в “Экран” те, кому не повезло в кино), то лично мне иногда проще было самой написать за автора, чем добиваться от него нужного текста.
Помню, как однажды за несколько часов до звукозаписи текст к трёхчастёвке, где я была редактором, начисто отсутствовал. И тогда Марлен Мартынович Хуциев, бывший у нас худруком, махнул рукой:
– Ладно, сочиняй сама.
До этого долго не позволял – может, боялся, что потребую гонорар.
Текст был утверждён, записан. Я не получила ни копейки, но не дёргалась – фильм прошёл, и ладно.
Обижало другое – время от времени обрушивались на нас всякие дисциплинарные репрессии – у входа записывали, кто когда явился, опоздавшим объявляли выговора или лишали премий.
Я никак не могла смириться с такой казарменной муштрой, тем более что делать порой на работе было совершенно нечего.
Летишь, бывало, вверх по эскалатору метро, затем с риском для жизни – через дорогу к троллейбусу... А отметилась, плюхнулась на рабочее место, отдышалась – можешь краситься, чесать язык, чаи гонять, никому до тебя дела нет.
Но не дай Бог уйти раньше шести!
Вот тогда я и приспособилась, заткнув уши восковыми импортными затычками, продолжать сочинять странную свою повесть про Землю-Бета.
“Она должна прийти сегодня...”
Помню, как торговались с писателем Кузнецовым, с которым мне было велено заключить договор на пять тысяч за экранизацию его повести “Огонь”, опубликованной в “Юности”.
Бледный неврастеничный автор требовал шесть.
Шесть ему дали, но он их так и не получил, потому что махнул через пару недель в Лондон и там остался.
Только нервы зря мотал.
Меня в “Экране” начальство с некоторых пор побаивалось.
За одно из опозданий мне вынесли выговор. Я ужасно разозлилась, промолчала, но, как говорили девчонки, взглядом метала “громы и молнии”.
От этих “громов и молний”, по их мнению, тут же увезли на скорой с внезапным приступом удушья мою непосредственную начальницу, патологически здоровую молодую даму.
Другая дама, подписавшая приказ, покрылась на следующий день не менее странной сыпью.
А самый наш главный начальник, Хессин, расписавшийся в выговоре третьим, вообще куда-то сгинул на пару недель.
Как потом выяснилось, отлеживался в “Кремлёвке” в предынфарктном состоянии.
Я не очень верила слухам о своих колдовских способностях, но на всякий случай старалась с тех пор “не метать”, прощая личным обидчикам, как велит заповедь.
Как-то засиделась в Останкино, увлекшись работой над повестью, до глубокого вечера.
И вдруг до меня дошло, что на этаже никого нет.
Охватил панический страх, сердце колотилось.
Наскоро заперев ящик стола и дверь, помчалась по безлюдному коридору к лифту.
И вдруг из своего кабинета вышел Хессин, изумлённо вскинул брови:
- А вы что здесь делаете?
- Вкалываю! - буркнула я.
И добавила что-то про выговоры, которые несправедливо влепляют отдельным горящим на работе сотрудникам за ничтожные опоздания.
“Субординации” я так и не научусь.
Но Хессин не обидится. Понемногу я стану заключать договора и на свои сценарии – документальные, короткометражные игровые и даже полнометражки – в соавторстве с одним “классиком”.
Я писала текст – классик обеспечивал проходимость и первую категорию.
Неожиданно нашёлся режиссёр из Волгограда на многострадальный сценарий “Откройте – свои”.
Со мной заключили договор. Написала несколько вариантов, съездила в Волгоград, где сценарий одобрили.
Но на каком-то этапе опять всё прикрыли.
Традиционно получила деньги, очередную душевную травму и, как Гоголь, сожгла сценарий в немчиновской печурке, чтобы уже никогда к нему не возвращаться.
Лишь один эпизод - “Велосипед” войдёт впоследствии в мистерию “Дремучие двери”.
Подробно я описала свою жизнь в Немчинове в мистерии “Дремучие двери” (Иоанна в Ильичёвке). Дача Брежнева действительно была на холме неподалёку за сплошным бетонным забором.
Домашние и знакомые считали мою деревенскую жизнь дурью и мазохизмом.
Борис, правда, тоже приобщился к бегу, но приезжал, в основном, на выходные, что меня устраивало – общения я ни с кем не жаждала.
Вику же плотно опекала свекровь, которая полагала (кстати, вполне справедливо), что для ребёнка в домике отсутствуют необходимые удобства.
После начала каникул дочка у меня гостила недельку-другую, а затем моя мама брала её с собой на Оку или на Рижское взморье - в литфондовский дом творчества.
Только вот времени на повесть почти не оставалось.
По счастью, вскоре меня перевели в только что созданное творческое объединение “Экран” на должность редактора-сценариста (Мамедов меня запомнил и сдержал слово).
Потом и вовсе была организована при “Экране” сценарная мастерская, где со мной работали и Юрий Визбор, и Борис Шустров, и другие творческие личности.
Поначалу приходилось служить, в основном, редактором. А так как авторский контингент был чаще всего “вторичным” (приходили в “Экран” те, кому не повезло в кино), то лично мне иногда проще было самой написать за автора, чем добиваться от него нужного текста.
Помню, как однажды за несколько часов до звукозаписи текст к трёхчастёвке, где я была редактором, начисто отсутствовал. И тогда Марлен Мартынович Хуциев, бывший у нас худруком, махнул рукой:
– Ладно, сочиняй сама.
До этого долго не позволял – может, боялся, что потребую гонорар.
Текст был утверждён, записан. Я не получила ни копейки, но не дёргалась – фильм прошёл, и ладно.
Обижало другое – время от времени обрушивались на нас всякие дисциплинарные репрессии – у входа записывали, кто когда явился, опоздавшим объявляли выговора или лишали премий.
Я никак не могла смириться с такой казарменной муштрой, тем более что делать порой на работе было совершенно нечего.
Летишь, бывало, вверх по эскалатору метро, затем с риском для жизни – через дорогу к троллейбусу... А отметилась, плюхнулась на рабочее место, отдышалась – можешь краситься, чесать язык, чаи гонять, никому до тебя дела нет.
Но не дай Бог уйти раньше шести!
Вот тогда я и приспособилась, заткнув уши восковыми импортными затычками, продолжать сочинять странную свою повесть про Землю-Бета.
“Она должна прийти сегодня...”
Помню, как торговались с писателем Кузнецовым, с которым мне было велено заключить договор на пять тысяч за экранизацию его повести “Огонь”, опубликованной в “Юности”.
Бледный неврастеничный автор требовал шесть.
Шесть ему дали, но он их так и не получил, потому что махнул через пару недель в Лондон и там остался.
Только нервы зря мотал.
Меня в “Экране” начальство с некоторых пор побаивалось.
За одно из опозданий мне вынесли выговор. Я ужасно разозлилась, промолчала, но, как говорили девчонки, взглядом метала “громы и молнии”.
От этих “громов и молний”, по их мнению, тут же увезли на скорой с внезапным приступом удушья мою непосредственную начальницу, патологически здоровую молодую даму.
Другая дама, подписавшая приказ, покрылась на следующий день не менее странной сыпью.
А самый наш главный начальник, Хессин, расписавшийся в выговоре третьим, вообще куда-то сгинул на пару недель.
Как потом выяснилось, отлеживался в “Кремлёвке” в предынфарктном состоянии.
Я не очень верила слухам о своих колдовских способностях, но на всякий случай старалась с тех пор “не метать”, прощая личным обидчикам, как велит заповедь.
Как-то засиделась в Останкино, увлекшись работой над повестью, до глубокого вечера.
И вдруг до меня дошло, что на этаже никого нет.
Охватил панический страх, сердце колотилось.
Наскоро заперев ящик стола и дверь, помчалась по безлюдному коридору к лифту.
И вдруг из своего кабинета вышел Хессин, изумлённо вскинул брови:
- А вы что здесь делаете?
- Вкалываю! - буркнула я.
И добавила что-то про выговоры, которые несправедливо влепляют отдельным горящим на работе сотрудникам за ничтожные опоздания.
“Субординации” я так и не научусь.
Но Хессин не обидится. Понемногу я стану заключать договора и на свои сценарии – документальные, короткометражные игровые и даже полнометражки – в соавторстве с одним “классиком”.
Я писала текст – классик обеспечивал проходимость и первую категорию.
Неожиданно нашёлся режиссёр из Волгограда на многострадальный сценарий “Откройте – свои”.
Со мной заключили договор. Написала несколько вариантов, съездила в Волгоград, где сценарий одобрили.
Но на каком-то этапе опять всё прикрыли.
Традиционно получила деньги, очередную душевную травму и, как Гоголь, сожгла сценарий в немчиновской печурке, чтобы уже никогда к нему не возвращаться.
Лишь один эпизод - “Велосипед” войдёт впоследствии в мистерию “Дремучие двери”.
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 243
* * *
Прежде нас Лень родилась,
И слонов считать взялась...
До сих пор так и считает,
Просыпаться не желает,
Нас из сна не выпускает...
И с открытым глазом спит,
Пока вновь не захрапит...
Лень довольна - мир при деле -
Ночи спим, храпим недели, -
Сонный рейтинг на пределе
Надо ж знать, в конце концов,
Сколько у неё слонов?
Чтоб вообще не просыпаться +
Лучше вовсе не рождаться-
Под слонов кисель хлебать...
Округлить мильон и спать!
И не зная сам ответ -
Ты родился, или нет?
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 242
Весёлые аттракционы Царства Убитого Времени зовут не жалеть часы и минуты.
А у нас их почти не осталось...
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть II
- Просмотров: 552
ШОЛОХОВ ШОЛОХОВЫМ, А КОММУНИЗМ – КОММУНИЗМОМ(2000-й год)
Я передала статью в редакцию, где её, само собой, благополучно потеряли.
Пришлось отлавливать лично товарища Кожемяку.
Виктор Стефанович встретил меня сумрачно, пролистал опус и сказал, что ежели мне нужна реклама Изании, то надо было написать несколько строчек, а не семь страниц.
Я ответила, что Изания необходима вовсе не мне, а людям. Так сказать, человечеству.
А потом мы ведь по телефону обговорили объём...
Ни о какой договорённости он, разумеется, уже не помнил. Да и про тему “Христос и коммунизм” думать забыл, сообщив, что сейчас занимается совсем другим (кажется, Шолоховым).
Я возразила, что Шолохов Шолоховым, а коммунизм коммунизмом и в вопросах идеологии топтаться на месте смерти подобно.
Тут он стал закипать, на лице появилось то самое: “Ходют тут всякие”, когда у занятых людей через полчаса совещание.
И попробовал учинить мне разнос, как в добрые старые времена.
Пришлось снова помянуть про “патроны”.
Виктор Стефанович немного смягчился.
Я спросила, как он себя чувствует, не дать ли что-нибудь от сердца?
Выглядел он действительно неваженецки - лицо серое, мешки под глазами …
Таблетку анаприлина проглотил сразу.
Мне стало его жаль, посоветовала отказаться от совещания. Он уныло отмахнулся.
Короче, полыхал на работе. Я стала прощаться.
- Может, всё-таки дадим рекламу? – вздохнул он.
- Да ладно, спасибо. “Завтра” уже давало.
Я тогда не обиделась. Приносила им ещё какие-то частушки к президентским выборам, где, помнится, были такие строчки:
“Кто вы, В.В.Путин? Штирлиц аль Распутин? Что-то от Дзержинского, что-то от Бжезинского…”
Снова ни ответа, ни привета, красно-коричневая дыра.
“Совраску” я выписывала с тех пор, как она стала считаться оппозиционной. Но в конце концов, каюсь, даже в руки брать не желала, постепенно докатившись до стремительно левеющего МК.
Со временем и “левым” в Думу перестала названивать - до сих пор скорблю, сколько денег извела по межгороду.
Боже, какими мы были наивными...
Хоть уже далеко не молоды.
В поисках соратников до упора обзванивала внесённые в список кандидатуры.
Развозила книги, некоторым дарила.
Одни читали, хвалили.
Другие просматривали, предлагали при случае встретиться и серьёзно обсудить...
Но как-то не получалось, все были заняты (в том числе и я), и постепенно телефонное общение сводилось на нет.
Шёл белый бычок по доске…
Вот Марлену Мартыновичу Хуциеву (он был худруком в телевизионном “Экране”, когда я там работала сценаристом) оставляла по договорённости с дарственной надписью все свои книги в киоске кинематографистов на Васильевской.
Звоню до сих пор, скорее уже по традиции:
- Да, Юля, помню, интересно, обязательно надо поговорить.
Но я сейчас убегаю (сплю, болею, у меня люди, пишу сценарий, уезжаю).
Так что позвони через час (вечером, завтра, через недельку, через месяц).
Я забываю, не звоню, потом всё повторяется.
И каждый раз вспоминается некий таинственный “Женя”, с которым героиня хуциевского “Июльского дождя” так же “сотрясала воздух” по телефону.
Отдала “Двери” Станиславу Куняеву в “Наш современник”.
Он при встрече сказал, что роман гуляет по редакции и что я “выдумщица”.
Леонид Бородин (“Москва”), наверное, так и не прочёл – не знаю. Обратно удалось вернуть лишь первый том, другой потерялся.
Прочёл Виктор Алкснис (вынашивала какие-то утопические планы по поводу развёртывания Изании в Одинцовском районе, где он был избран депутатом).
Но поговорить серьёзно так и не пришлось – то Виктор Имантович был всю дорогу занят, то я одумалась, сообразив, что есть Одинцовский район и какие там ставки на кону.
Замочат ни за грош.
Состоялся интересный разговор с Александром Зиновьевым на его кафедре в МГУ.
К роману он отнёсся очень хорошо, но счёл Изанию “утопией”.
* * *
НАСТУПИЛ МЕСЯЦ МАЙ 2000 ГОДА
СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ
2003-й, поздняя осень
Снова кончился, слава Богу, цветочный сезон, за окном дождь пополам со снегом.
Сижу за компом и переругиваюсь с Юстасом.
В соседней комнате возлежит Борис – с некоторых пор он облюбовал для этого огромный старинный сундук - во-первых, твёрдый и плоский, (по методу Ниши), во-вторых – свежий воздух (рядом с лоджией), в-третьих, рядом со мной - можно всё время общаться.
Борису эти три компонента необходимы – у него двусторонняя грыжа, болят спина и ноги, бывает одышка.
Но особенно важно общение, потому что от неприкаянности и дружбы с Бахусом он либо в возбуждении, либо в тоске.
Особенно усилилась депрессия после смерти свекрови.
Тянет приложиться хотя бы к холодному вину или пивку, поймать привычный кайф, но всё это под запретом из-за подагры и гипертонии.
А удрать к соседям и пропустить рюмочку тем более нельзя, так как одной не отделаешься, а больше - опять придётся скорую вызывать.
Борис предаётся воспоминаниям – о былой работе, о детстве-юности, об ушедших в никуда друзьях-товарищах (целый мир), о каких-то наших с ним и с ними похождениях...
Я многое не помню, но поддерживать эти экскурсы в прошлое необходимо.
И ещё он в последнее время увлекается всякой нетрадиционной медициной, экспериментирует на себе “советы бывалых почти покойников” (иногда с печальными последствиями).
Всё это тоже надо квалифицированно обсуждать, а то и служить из солидарности подопытным кроликом (питьё керосина, перекиси водорода или настойки из дождевых червей).
Я по возможности впопад поддакиваю Борису, правой рукой управляюсь с мышью и клавиатурой, а в левой - телефонная трубка.
По которой нужно тоже впопад время от времени отвечать одинокой болящей соседке Полине.
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..