(конец семидесятых)

       Очереди на постройку бани придётся ждать около года, но с фундаментом и стенами дома мы справимся неожиданно быстро.
 Опять влезем в долги, что-то продадим.
 Кирпича, само собой, не хватит. Придётся ловить гружёные машины прямо на трассе.
 Новый кирпич покупать боялись – милиция могла потребовать справку, да и рассыпАлся он уже при разгрузке.

 Привезли мне однажды машину такого брака со склада – отправила обратно, хоть начальник и уверял, что из такого кирпича они построили дачу самой Елене Образцовой.
Я ответила, что сочувствую Образцовой, хоть она и может позволить себе роскошь построить дом даже не на песке, а из песка.
 Мы же покупали кирпич б/у, который приходилось вручную чистить.
Лучше всего был печной, затем – известковый. А ежели попадался на цементе, то мучились нещадно.
 То есть мучилась я, оббивая топориком кирпич за кирпичом и тут же относя их каменщикам. Работала в рукавицах и защитных очках, - в глаза летела цементная пыль.
 А Борис тем временем вкалывал в Москве, на службе.
Он ворчал, но подчинялся моим безумствам, очевидно понимая, что тут уж надо или вместе грести к берегу, или тонуть.
       Деньги у нас летели как в прорву, - и мои, и борисовы. Который зарабатывал, где только можно – статьями, книгами, документальными фильмами.
Да ещё и участвовал во всех строительных авралах.
 Но приезжал, в основном, на выходные, так что управляться с рабочими мне приходилось самой. Осуществлять руководство, поить и кормить.
 Иной раз за столом собиралось до двадцати человек.
 Особенно доставали они меня водкой, без которой стройка сразу останавливалась – руки тряслись, головы не соображали, нервы разгуливались.

 Саморегуляции этот процесс не поддавался. Я постепенно научилась им управлять и отпускать каждому ровно столько спиртного, чтоб не завалился спать, не полез в драку и не выпал в осадок.
       Борис же сам выпивал с ними. Вместе с хозяином строители уже начинали представлять силу, причём разрушительную.
 Наглели, меня отгоняли, чтоб не мешала мужикам и занималась своим прямым делом, то есть варкой супа.
 Как-то я послушалась и ушла – в результате одна стена дома оказалась на тридцать сантиметров короче другой.

       Спали они в комнате с русской печью – кто на раскладушке, кто на самой печи. Однажды среди ночи (наша резиденция была наверху) раздались снизу истошные крики.
 Я примчалась на шум. Оказалось, каменщику Валентину спросонья что-то померещилось в кромешной тьме. Он свалился с печи кому-то на раскладушку, решив, что находится в вытрезвителе и что его бьют. Причём в панике никто не мог включить свет и разобраться, что происходит.
 Потом ВАлентин как-то заснул в растворе и едва не зацементировался.

       Иногда по вечерам мои каменщики культурно развлекались, играя во что-то, отдалёно напоминающее преферанс, и всё время уговаривали меня “расписать пулечку”.
 Я пообещала, что “после расчёта”.
“После расчёта” сдержала слово. Мы просидели до утра, и я отыграла почти треть заработанной ими суммы.
 Совесть меня не грызла – это было как бы “молоко за вредность”.

       Рабочие часто менялись. После каменщиков пришли студенты из стройотряда – возводить второй этаж из купленного заранее бруса б/у (вместе с доставкой два КРАЗа за стольник – такие тогда были цены).
 Ребята потребовали купить пакли и принялись за дело.
Класть стены из готового пронумерованного материала – пожалуй, единственное, что они умели. Да ещё электрику.
 Но времени выбирать рабочих не было – газ вот-вот должны были начать вести. Ну и оставлять стройку без крыши не хотелось.
 На обрешётку, само собой, понадобилось подкупать ещё тёса.
 Железо б/у в запасе было, однако требовался рубероид и битум. Который мы привозили на своём москвиче прямо горячим, в молочных бидонах.

       Явились по чьей-то рекомендации два кровельщика с киянками, подняли с шести утра невообразимый стук, выправляя железо.
 Соседи роптали, но у меня от кровельщиков осталось наиболее светлое воспоминание – они не “употребляли”, так как боялись свалиться с крыши.

       Наконец, кровля была завершена и не текла. Ппо крайней мере, два года, после чего пришлось её перекрывать, и до сих пор местами подтекает из-за недостаточного уклона. Были куплены и кое-как наживлены на первом этаже окна и двери.
 Я, по дурости, полагала, что основные трудности позади, но всё только начиналось.

 Пришёл кто-то из бывалых и обрадовал, что сумму стоимости “коробки” дома следует умножить на десять, чтобы получить стоимость грядущей отделки.
 Я не поверила.
 Тогда он начал считать всякие там полы-потолки (двойные, с утеплением), окна-двери (довести до ума на первом этаже и полностью поставить на втором).
 Стены тоже надо утеплить – полтора кирпича будут промерзать.
 Нужно ставить “маяки” и прибивать по ним ДСП - воздушная прокладка и даст желаемый эффект.
 Затем потребуется штукатурка, окраска дверей и окон, обивка вагонкой и оклеивание обоями.
 Нужен оргалит и линолеум, сетка-рабица и кафельная плитка. Да и саму газовую плиту с АГВ не мешало бы приобрести.
 Ну там всякие скобы, гвозди, олифа (в крайнем случае, оксоль – не меньше бочки). Густотёртая краска, навески и ручки, дверные и оконные, карнизы и плинтуса...
Лестницу новую надо сделать на второй этаж и решить, где она должна располагаться.
 И вообще не худо бы пригласить, если уж не архитектора с дизайнером, то хотя бы специалиста. Чтоб распланировал, где будут окна-двери, ванная, туалет и т.д.
 Кстати, о ванне и раковинах забыли...
 Плюс ещё, разумеется, стоимость самих работ...

       От этого триллера я была в состоянии, близком к обмороку, падать в который было некогда – вокруг дома кипела работа.
 Кто рыл траншею и прокладывал к нему газовые трубы, кто варил их вдоль стены на кухню, кто устанавливал выписанные на складе АГВ с плитой.

 В довершение всего приехал на москвиче Борис, а дорогу ему преградила лежащая в нашем тупике десятиметровая газовая труба (“сотка” или чуть поуже), через которую он непременно желал проехать.
Это никак не удавалось. И тогда он попросил меня на неё встать и тем самым “прижать к земле”, чтоб машина смогла преодолеть препятствие.

       Это была, пожалуй, одна из первых моих встреч с коварным бесом, вселившимся в моего супруга и получившим приказ меня прикончить.
 Я прекрасно понимала, что становиться на трубу ни в коем случае нельзя.
 Внутренний голос в лице ангела-хранителя буквально вопил об этом, но противостоять оголтелому натиску “парнокопытного” было невозможно.

 Естественно, по каким-то там законам механики, труба спружинила. Я взлетела, перевернулась в воздухе и с размаху шмякнулась оземь. Вернее, на ту же трубу.

 Убедилась не только в силах бесовских, но и небесных, - ангел спас меня.
 Ударься я головой, спиной, грудью - была бы в полном смысле “труба”.
 Но я приземлилась на бедро, на достаточно накаченную регулярными тренировками в бассейне мышцу.
 В мышце образовалась вмятина. Она на глазах краснела, зеленела, чернела и, само собой, ужасно болела. Но кость была, слава Богу, цела.
 Я высказала до смерти перепуганному супругу всё, что я о нём думаю, положила на вмятину что-то холодное, перевязала полотенцем и поковыляла готовить обед.
Ну а вмятина оставила память на всю оставшуюся жизнь, периодически досаждая болями. Особенно к непогоде.

*   *   *

Лже-мессии.
Лже-гаранты.
"Цвет России" -
ОККУПАНТЫ...

Что им совесть,
Честь,
Любовь?..

Жилы - есть.
Но в них...
НЕ КРОВЬ!

 

В элитной Рублёвке
На улице Льзя
Тупые и жадные
Жили князья.

Ни Слову, ни Богу,
Нигде никому
Упрямо не верили, блин,
Ничему.

Им свыше приказано:
- Бойтесь грешить -
Блудить, воровать,
Обжираться и пить!

- А нам это по фигу,
Чай, мы - князья!
- Нельзя, кому сказано!
- По фигу. Льзя!

Всевышний вздохнул:
- Что ж, поставьте им клизмы.
Не действует? Ладно...
Тогда - катаклизмы!

Вулканы, тайфуны, цунами и грозы
Дрожанье земли, язвы, моры и слёзы.
Чтоб звёзды осыпались,
Солнце померкло.
Пошлите на них...
Супер-адское пекло...

 - Ну?.. Каются?

 - Как же!
 На биржах сидят.
На взятку Тебе
Супербабки копят!

 Рита в 2009-м. У неё у самой уже дочка.

(начало восьмидесятых)

  Крестины, заочные отпевания и прочие мои подвижки продолжали выводить из терпения “духов злобы поднебесной”.
Подоспело время крестить внучку, а у меня и дочь, и зять были некрещёными. Да и, как я уже писала, относились к участи собственных душ в вечности весьма безразлично, если вообще верили в наличие этих самых душ.

 Погоревав и покаявшись, я умоляла их об одном – окрестите ребёнка. А дальше – как Господь вразумит.
Самой ярой материалисткой оказалась моя свекровь, ритина прабабка, у которой было два железных аргумента:
- Всё это глупости, а ещё культурная женщина!
  И:
  - Простудите!

  Ритку (ей было полгода) я всё же отвоевала, и мне её привезли на пару дней, чтоб в воскресенье ехать всем вместе в храм.
Но, как только родители отбыли в Москву, она начала капризничать. А потом и вовсе зашлась такими воплями, что я в панике позвонила Вике.

- Лоб горячий? Живот? Стул? Кашляет? Горло?

- Температуры вроде нет. Просто орёт.

- Сейчас приедем и заберём.

  У меня всё внутри оборвалось. Заберут. Но вдруг и впрямь что-то серьёзное?

  Я слыхала, что можно крестить самой, но не знала в точности, как.
Ладно, Господь простит, если что не так.
Приготовила святой воды, елея.
Ритка продолжала надрываться.

- Крещается раба Божия Маргарита. Во имя Отца и Сына и Святого Духа…

  Крестом трижды мажу ей лоб, щёки, ладони, ступни...
Волнуюсь – наверняка что-то не по правилам.
Кроплю святой водой. И впрямь, не простудить бы...
Но в комнате по-летнему тепло, светит в окно вечернее солнышко.

  И вдруг она замолкает – будто вилку из розетки выдернули.
На ресницах ещё дрожат слезинки, щёки зарёванные.
Внимательно смотрит на меня, всхлипывает ещё пару раз и внезапно улыбается воистину ангельской улыбкой.

Сейчас Маргарита уже взрослая девушка, весьма крутого нрава, и так, наверное, улыбается лишь во сне. Но тогда...
  Я взяла её на руки.
Она улыбалась, во рту сверкали два молочных зуба, глаза были небесно-синие. И что-то в них такое неземное светилось, что у меня самой навернулись слёзы.

  Примчались родители.
Напрасно я уверяла, что ребёнок здоровёхонек, всю кашу съел, играет. Что вопли её, как я уже поняла, - не от болезни...
Ничего слушать не хотели. Да и что толку было им рассказывать про бесов, ненавидящих крещение, тем более про нашу с Риткой тайну – всё бы закончилось очередным скандалом.
В общим, внучку увезли, крещение в Церкви не состоялось.
Ну а я с тех пор успокоилась и на эту тему речь не заводила.

Однако вскоре девочка заболела по-настоящему.
Лежала в больнице с высокой температурой и грозными симптомами, а Вика над ней рыдала и молила Бога, в которого не верила, чтоб не забирал Ритку.
И клялась, что тогда обязательно её окрестит, а в Него поверит…

  Болящая выздоровела, и родители торжественно объявили, что в ближайшее воскресенье едут в храм.
Причём креститься будут всей семьёй, раз уж так получилось – дочка, папа и мама.
Я не была уверена, что взрослым нужна такая спешка, но промолчала, положившись на волю Божию.

Так они покрестились, тоже у отца Германа, потом обвенчались.
Затем крестились мать Андрея, его младший брат, баба Лёля - моя крёстная (из староверов перешла в Православие).
Ну а там пришёл черёд Катерины - дочери нашей дачницы.
ПотОм лилькиной дочки Натальи...

На снимке: 15 букетов на продажу в одном флаконе.

       Был канун 79-го.
 Под Рождество мне приснился удивительный сон.
 Будто в такую же ясную морозную ночь я с кем-то разговариваю у станции и вдруг чувствую - надо поскорей домой, там что-то случилось...
 Бегу, как обычно во сне, не чуя ног. И вижу у нашей калитки, среди сугробов, покойную бабку Аксинью. То есть Ксению, жену соседа, Дмитрия Осиповича.
 Понимаю, что она “оттуда”. Что ей просто дозволено под Рождество побывать на земле.
 Но почему пришла ко мне, если её калитка напротив?

       Обнимаю бабку и спрашиваю, как ей “там”?
 И вдруг она начинает убиваться и плакать - мол, очень плохо, ужасно.
 И шепчет:
- Не умирай...

       Какая странная просьба! Пытаюсь её утешить, бормочу, что вроде бы пока не собираюсь. А она в ответ:
       - Не собираешься, а третья скоро…
       То ли “третья”, то ли “третье”.

       И добавляет, что вот тоже не собиралась, столько добрых дел сделала, и в семье вкалывала, и в колхозе...
 Достаёт какую-то книгу, читает о своих заслугах и плачет навзрыд.
 Просыпаюсь в полном ужасе: что за таинственное “третье” в вещем сне под Рождество?

       Третьего января, как раз после Нового Года, мне должны были в редакции вручать премию, которую, естественно, предстояло с ребятами обмыть.
 То есть о том, чтоб отсидеться третьего дома, не могло быть и речи.
 Да и кто может поручиться, что дома мне не свалится на голову кирпич – разве можно уйти от судьбы?

       В общем, купила я бутылку коньяку, сварила на закуску пару десятков яиц (тогда ещё держала кур), и, трясясь, поехала.
 Но ничего такого не случилось.
       А может, предупреждала Аксинья о вялотекущей Третьей Мировой? Которая начнётся через несколько лет безо всякого объявления, и на которой многим из нас предстояло погибнуть.
 Если не телом, то душой.
Или просто о наступающем третьем тысячелетии?

       Но тогда я ни о каких катаклизмах не помышляла - просто продавала всё, что можно, включая главы неоконченной рукописи.
 Вскоре нашёлся куда более результативный источник доходов – продажа цветов.

 Начала с выгонки тюльпанов и нарциссов к 8 марта, с продажи корней георгинов.
 А затем как-то ехала в электричке с симпатичной молодой женщиной по имени Галя. Которая похвасталась, что вот, она сама себе хозяйка, хоть и без образования.

 И нигде штатно не работает, но всегда имеет на хлеб с маслом и даже с икрой.
 Пригласила в гости. Продемонстрировала теплицы и мужа-сварщика, который их смастерил. А заодно и продала стаканчики с рассадой георгинов, стойких в срезке.
У меня не было мужа-сварщика, но теплица имелась – из старых террасных рам, которую соорудил местный алкаш Дима.
В теплице я выращивала огурцы. Урожай был рекордным, но куда их девать?
 Засолила бочку – испортились.
 А торговать огурцами - пОшло.
То ли дело – цветы!

       В общем, при первой возможности я оставляла своих работничков и уезжала с вёдрами и коробками к вокзалу.
 Возвращаться приходилось строго к обеду, иначе кадры начинали повсюду рыскать - не столько в поисках закуски, сколько традиционной бутылки.
 Как правило, находили, пока я не сообразила заложить тайник под крыльцом.

       На “цветочки” закупили мы асбестовые трубы , установили на крыше вентиляцию от плиты и АГВ, получили справку от пожарных.

 Я без конца бегала по соседям за консультациями, названивала, куда возможно.
 То заказанный для питьевой воды короб из нержавейки не поддаётся обычной сварке, нужна аргоновая, то мои студенты, управившиеся вчерне со вторым этажом, стонут: “А где нам взять такие окна”? Стандартные не подходят, заказывать – дорого, самим смастерить – слабО.

Я не спала ночами, размышляя, где будет дверь, где окна...Придумывала какие-то пандусы, сама не зная, что это так называется. Вычисляя, измеряя, изобретая.

       Впоследствии специалисты скажут, что, по крайней мере, с рациональной точки зрения планировка дома идеальна и удобна.
Я умудрилась вместить в “доме с мансардой” на первом этаже четыре комнаты (смежно-изолированные), зимний сад, большую прихожую, откуда лестница вела на второй этаж.

 Из прихожей - одна дверь на кухню, вторая – в туалет, третья – в отдельную комнату.
 Да ещё и кладовка для обуви получилась под лестницей.

 Из кухни одна дверь вела в столовую, а другая – в зимний сад, откуда налево можно было пройти в ванную, а направо – в комнату Вики.

 Вика, правда, на даче не прижилась – здесь никогда не удавалось добиться стерильной чистоты, а у неё была аллергия на шерсть животных, на паклю и всевозможные запахи.
 Она начинала чихать, кашлять, по ночам и вовсе задыхаться. И до сих пор, приезжая в гости, принимает антиаллергены.

       У меня тоже была в детстве аллергия (диатез), потом я мучилась с руками, которые от любой химии начинали чесаться и покрывались волдырями.
 Как только начала работать руками в земле, врачи настоятельно советовали надевать резиновые перчатки, выписывали разные мази и таблетки.
 Но у меня был свой метод: клин клином.
 Как ни странно, прошло.
Теперь я даже удобрения разбрасываю без перчаток.