Библиотека

 

Не надо нам такого пира -

Из оскотиневшего мира,
От сатанинских ваших "благ"
Хочу назад.
В родной барак.

Пусть в камеру. Прошусь сама.
Болит душа.
Схожу с ума.

Страшней здесь СУММА,
Чем сума.
"Свобода" хуже,
Чем ЧУМА...

 

Недосват, Недобрат,
Недовер и Недодел -
Учинили передел.

Недобратьям не до счастья,
Не до дел и соучастья.
Их преследуют ненастья
Катаклизмы да несчастья -
Вот что значит - недовластье...

Недоцарь, недопремьер,
Недомер и недомэр,
Недоумки, недоверы...
Ну и прочие химеры -
Недомысли Высшей Сферы...

Вот и нам в своей Отчизне -
Не до жизни. Как на тризне.
Мы с тобою -
Недожизни...

B БЕСЕДКЕ С: Игорем Игнатовым, Игорем и Л. Хачатуровым

Жатвы много, а делателей мало

Игорь Игнатов:
 - Игорь совершенно прав.
Тот этап, который описывался частенько как “первый” или “экономический” – на самом деле, этап уже довольно “продвинутый”.
Прежде чем выйти на него, надо проделать непростую работу. В которую должны быть вовлечены не нервные “выживальщики” и не капризные потребители, а энтузиасты.
 Которые будут работать просто для того, чтобы “поставить” Изанию”.

Юлия:
 - Вот именно, потому и ждём-с.
 Нужны организаторы, “делатели”.
 И ещё отыскать бы трёх лидеров-аскетов, учредителей Фонда: финансиста, практика-организатора “на все руки” и идеолога.
 Но с лидерами-аскетами вообще в мире напряжёнка.
 Может, ребята, освоим метод клонирования?

2002-04-16

*   *   *

Игорь:
 - По поводу инициативной группы.
 В интернете, на мой взгляд, можно найти сотню-другую человек, согласных принять участие в таком проекте.
 Только на форуме Кара-Мурзы можно найти до сотни человек, вполне способных понять нужность и необходимость Вашего, Ю.И., начинания.
 Конечно, здесь нужно авторитетное лицо, гарантирующее сохранность фонда своим авторитетом.
Здесь можете подойти и лично Вы или кто другой, например, сам Кара-Мурза.

Юлия:
 - Ловлю Вас на слове. Дерзайте, ищите, надеюсь на помощь.
Ну а учредителей, считаю, должно быть не меньше трёх – мало ли что!
Сергей Георгиевич в курсе Проекта. Мы договорились в принципе, что вернёмся к нему, когда будет повод для практического разговора.
 Ну а я со своей стороны, как Вы предложили, готова предоставить Вам для рекламной раздачи свои книги и описание проекта “Изания”.
 Можете и сами скачать с форума и сайта всё, что покажется нужным для дела.

 Кстати, мы пока вполне можем начислять нашим организаторам зарплату в иуе с перспективой расплатиться услугами или наличными, когда Изания заработает.
 Будет и материальный стимул.

2002-04-16

*   *   *

А БЕГЕМОТЫ У НАС ХОРОШИЕ

Л.А. Хачатуров:
- Вообще-то я этой публикации не поверил.

ЮЛИЯ:
 - Я тоже.
 Меня заинтересовал просто отрывок насчёт лидеров, потому что имеет прямое отношение не только к Изании, но и к перспективам человечества вообще.

 Из личной практики убедилась: бегемота из болота надо тащить, сам не вылезет!
 А бегемоты у нас хорошие, жалко их.

2002-04-16

*   *   *

Игорь Игнатов:
 “Недавно вернулся из субтропических лесов.
Там тоже весна. Вечнозелёные дерева и кустарники полезли в рост, листопадные тоже. Зацвела в лесах магнолия крупноцветная (Магнолия грандифолора), которая, я уверен, хорошо знакома Вам по JBK и Гаграм.
 На меня эта магнолия навевает ностальгию по СССР.

Первое место в мире, где я её увидел и свыкся с ней в нежном пионерском возрасте, была Ялта...
 Кто бы мог знать тогда, где и при каких обстоятельствах я с ней свижусь да ещё буду изучать, как “plant ecologist”…

 Спасибо за Ваше длинное письмо. Я очень люблю читать Ваши длинные письма. Грустное оно.   
 Вы знаете, я (как, наверное, и Вы) презираю тупых и “трезвых” обывателей, предавших Советский Союз.
Но я почему-то не могу питать схожие чувства по отношению к таким бедолагам, которых Вы описали.
 Казалось бы, тут самое место сказать: “Ну вот, эта-то пьянь и похоронила СССР”.
 Но нет, не получается у меня такого сказать.
 Вопреки всей логике, сердцем чувствую, что нет тут их вины.
Я периодически выступал на Форуме КМ с критикой “быдла”.
 И удивительное дело – у меня некое мистическое чувство, опять-таки, вопреки всякой здравой логике, что не принадлежит этот вот бедолага – как бы он ни был виноват перед своей матерью и собой лично – к категории этого самого “быдла”.

 Быдло – это те, кто выходИли, любопытствуя, с колясочками поглазеть на зарево над Домом Советов в 1993.
 И те, кто выходил раньше, в 2000-м и 2001-м с лозунгом “хотим жрать” к владивостокской мэрии.
 Но не этот бедолага, живущий вне пространства и времени, где-то в незнакомой, но такой знакомой подмосковной деревеньке, “рядом с лесом”.

 Как-то просветлело на душе после Вашего письма.
 Захотелось поехать туда и придумать что-то для этих людей, сделать что-то...
 Вот Вы говорите, что Изания должна быть как бы “везде”, растворена, размазана по пространству.
А Ваше-то письмо показывает, что она вполне может и даже должна иметь фиксированные точки приложения сил, прицепку к местности.

Опираясь на такие точки, она позже и взрастёт, переплавляя человеческие сердца.
 Почему бы не попробовать начать что-то делать на основе Вашего посёлка.
 Вы в письме и сами программу набросали.
 Стимулировать развёртывание Изании, как системы, могут весьма разнообразные проекты.
   Быть может, даже не с экономической системы надо начинать, а с помощи таким бедолагам и их родителям.
 Я в 90-м немного поработал в приюте для бездомных животных – тогда ещё, в относительно благоустроенное время, хотя и уже со свинцовыми тучами на ближайшем горизонте.
 Я знаю, какую колоссальную работу вершит в сердце и сознании сострадание.

Для меня, по крайней мере, Ваше последнее письмо является куда более мощным духовным стимулом к развёртыванию Изании, чем самые привлекательные экономические схемы.

(Всё правильно, дорогой Игорь, но и тут, и там, нужны делатели ! Юлия)

  По поводу схем, кстати.
Пришла пора серьёзно обговаривать оные со специалистами. Аудитория выдохлась. Что могли – сказали.
 Меня, кстати, очень насторожил факт, что никто почти до сего момента не высказал элементарнейшей вещи: почти любой обмен трудом, не говоря уже о денежных расчётах, налогооблагаем.
  Следовательно, придётся очень крепко думать, как:
1) Либо избежать контактов с Вампирией.
2) Либо максимально упростить их, дабы избегнуть возможности штрафов.
 Не надо будет никаких братков, Юлия, с разноцветными фарами.

 Придут две толстые скучные тёти и насчитают таких штрафов, что пустят Изанию по миру. Надо очень детально проработать вопрос “how far we can go” в смысле всех этих иуе и обмена трудом.
 С моей точки зрения, надо исходить из того, что основным обеспечением валюты Изании будет человеческий труд.
 Надо будет продумать, как накапливать результаты нашего труда внутри системы. Без налогов, мне думается, не обойтись. Надо, чтобы они были простые.

 По поводу книг.
 По совету Андрея, я зашёл на “narod.ru” и там залез в Ваш многотомник. Перечитывал вторично.
Понравилось значительно больше, чем в первый раз. Да и в первый раз мне в общем-то понравилось…

  Поделюсь некоторыми моментами.
 Всё-таки, на мой взгляд, диалоги в “потусторонке” (ангелы- хранители и губители) - трудно читать. Всё там правильно по существу “хранители” говорят, но по форме накат слишком тяжёлый идёт.
 Мне понравилось начало, провал в потусторонку. А потом я честно пытался читать, но не мог. Читал начало каждого диалога, а потом просто перескакивал на “историю жизни”. Это было для меня самым интересным.

  Самыми трогательными и захлёбными были для меня раннее детство и молодость героини. Война, 50-е годы...
  Заинтриговал этот Денис.
 Интересно, а кто был прототипом? Или это полностью вымышленный персонаж.
 Этот вопрос меня очень заинтриговал. Это один из самых лучших сюжетов книги.

 Фрагмент с “замёрзшим”, со статьёй-разоблачением и обратным разоблачением – блестяще!

 Я читал всю ночь, забыл, что назавтра лекции, ничего не подготовил, а потом вольно импровизировал.
 Не мог оторваться!
 Понимаю, что “stupid question”, автор имеет право на 100 %-й вымысел, но этот вопрос у меня и сейчас сидит в мозгу – был ли прототип и чем он занят сейчас?
 Ваш муж, я так понимаю, на Дениса явно не похож.
 Уж извините за такой вопрос в лоб.

Собственно, читая об этих злоключениях с Денисом, я живо вспоминал дорогое застойное время (ни для меня, ни для страны оно застоем не было – только для дюжины тогда несостоявшихся первопроходцев).
 У меня тоже были противоречивые друзья из “золотой молодёжи” – какая-то ностальгия проснулась. Очень странная, специфическая.
 Ушедшая юность, Парк Горького, прогулки там после школы в 1980-м, 1981-м, когда был в 9-м, 10- классе.
 Эпоха была, конечно, уже другая, но там была та же магия. Очень странная магия.
 В Вашем случае она просто сильнее.

Да я и сам был слегка “серебряным” (на золотого, видимо, не тянул) – “система Внешторга”, так сказать, правда, без антисоветчины.
 Благо родители - изначальные провинциалы.
Когда у героини Вашей проходило действо с Денисом, мама моя как раз училась (или поступала) в финансовый. Потом работала с начала 60-х.
 Отец прожил лет восемь в Египте, строил Ассуан. Потом участвовал в процессе послевоенного (после 6-дневной войны) урегулирования и укрепления режима Насера.

 Те годы, хотя я в них и не жил, мне почему-то близки.
 От них у меня остались реликтовые ассоциации с высотным зданием на Смоленке (МИД), иностранными классическими фильмами 50-60-х, которые там показывали в клубе и на которые я протаскивал моих беспропускных товарищей.
 Удивительное было время, какое-то “смешение пластов”. Я как будто сам жил в 50-е и 60-е.

Меня очень волнует тайна человеческой судьбы, особенно ранних, детских лет.
 Мне была очень близка та часть книги, где Вы описываете воспоминания о детских и юношеских годах Иоанны.
 Когда я был совсем маленький, мы жили точно в таком же (ну, может, не совсем таком) доме. Старом, ещё довоенном.
 Двухэтажном, ярко-охряном, почти жёлтом, с густо-коричневыми дверьми и полами. По-моему, на них даже были ромбы!

 Только было это в Москве, тогда ещё на окраине – на Нагорной.
 Рядом долина реки Котловки, остатки старых дубово-кленово-липовых лесов (на склонах оврага) с деревьями, история которых прослеживается с середины 19 века (бывшая усадьба).

 Обширные, пышащие зноем поляны и бурьяны с голубыми цветами цикория – всё то же, что Вы описывали или не описывали, но наверняка видели и помните.

 Так что, хотя эти воспоминания относятся к гораздо более позднему периоду (родился я в 64-м, а жили мы в том доме включительно по 68-й год, да и потом переселились в 12-этажку всего в метрах 60-ти от нашего старого дома), воспоминания Иоанны я читал, как свои собственные.

 Читал, как после войны она уже девушкой подошла к старому своему дому – и видел свой старый жёлтый дом с коричневыми дверьми и деревянными крашеными полами.
 Воспоминания не из прошлой, а из позапрошлой жизни…

 А вот описания круга “tv. интеллигенции” мне читать было тяжело.

 Что-то бесконечно чуждое.
 Об этой стороне советской реальности я подозревал, даже знал, что она существует, но никогда не сталкивался.

 Их “modus vivendi”, переживания, логика – были и остаются для меня чем-то инопланетным. 
Это при том, что родители “ездили” и я был, что называется, “eхposed” с младых ногтей.
 В детстве меня за границей другие вещи влекли – бассейн реки Амазонки, экваториальная Африка, пропавшие экспедиции, исчезнувшие цивилизации, влажнотропические леса...

 Тропические животные, деревья и насекомые (часами я проводил у их коробок в музее МГУ на Моховой, рядышком с вашим журфаком, где мы, кстати, проходили “военку”).
 Сами понимаете, мне эту мающуюся зыбкую породу советских интелей постигнуть невозможно. Что ребятам не хватало и почему не хватало – для меня до сих пор загадка.
Я мрачно подозреваю, что тут скрыта какая-то биопатология.
 Более свободной и прекрасной страны, чем та, в которой мы жили, я не могу себе представить.
Не могу представить и более беззаботной и потенциально насыщенной жизни.
 Ведь жили мы, как птахи Божии - где и когда это на Земле ещё было, где и когда ещё повторится.

  Меня как-то было заинтересовала интрига с этим “художником” (кто, интересно, прототип, опять-таки), но Вы её не развили.
 Была ли суть в том, что он “узрил нездешними глазами” вторую Иоанну, которая оторвалась от первой и превратилась как бы в дух в момент “бегства в Москву”?
 Сцена падения?
 Душа-монада, сокровенное приближенное к Господу “Я”, наблюдающее за омирществлением и “сползанием в мир” второй половинки, прежде с ней слитой?
 Проблема здесь в том, что Вы не дали никаких намёков в той сценке в электричке.
 Вы-то возможно что-то и помнили (всё время ставлю Вас на место Иоанны, хотя и понимаю, что это грубая наивность), но читатель-то об этом так и не узнал.
В результате, вроде мистика какая-то, потенциально интересная часть, но она так и осталась нерасшифрованной.

 В общем, извините за долгое письмо. Воспоминания из другой жизни привалили.

 Передайте привет Андрею. Мне нравится, как он ведёт Форум. Вот есть же люди. Значит, будет дело.

 Я больше опасался свою чрезмерную восторженность выставлять на Форум. Наверное, не надо это.
 Она только в среде “своих” уместна. А там имеют место попытки анализа, народ разный, а я, как зайчик-попрыгунчик...
Да и рано восторгаться. Сейчас требуется невозмутимое (даже в случае успеха) упорное делание.

  Извините меня также, если я слишком по Юстасу недавно “прошёлся”.

  Задним числом думаю – наверное, не следовало бы. Уж очень рассердил он меня.
 Ну сколько можно трепаться про какую-то клоповью “выгоду”.
 Ну какая “выгода” там может быть в таком низком смысле – а особенно на первом этапе.
 Да и видно же, что ломанье это всё с его стороны, игра какая-то подростковая.
 Искал бы выгоды по жизни – не шлялся бы по форумам Изании.
 Другого хочется душе человеческой. А обнажить её, душу, страшно – вдруг засмеют или воспримут “несовременным”.
 Интельские комплексы, одним словом…

 Прощаюсь. Не пропадайте, Юлия. Да хранит Вас Бог и да поможет Он Вам в Вашей многотрудной работе.
 Святое дело Вы делаете – keep the flame!

 Подумайте насчёт консультации со специалистами.
 Был бы я там, я бы за это дело взялся. А так – хоть напоминать буду.
 Без идентификации области определения функции мы дальше не двинемся. Оторванные от юридической реальности умствования имеют предел своей эффективности”.

2002-04-17

   Рукопись отредактировали (подключился Борис), отстучала двумя пальцами первый том. Получился угрожающе-внушительных размеров фолиант, который с трудом запихивался в допотопную папку с кальсонными завязками.
  Поволокли мы его в единственное, по моему мнению, подходящее для данной “нетленки” издательство. Из любого другого по тем временам (расцвет кромешного ельцинизма) был шанс вообще не вернуться.
 Я не учла, что сейчас никто из начальства практически ничего не читает.
За деньги можно напечатать хоть “Майн кампф”, хоть мемуары маркиза де Сада, хоть сборник песен народов урарту в переводе на санскрит – только заплати.
  Борис, правда, ныл о каких-то гонорарах. Но я напомнила ему анекдот про еврея, который продавал листовки во вражеском тылу.

  Издатель, даже не развязывая кальсонные тесёмки, поинтересовался первым делом, согласен ли сам автор “танцевать даму”.
Затем назвал примерную сумму “танца” – я поразилась, насколько совпали наши расчёты, и порадовала его, что здесь только первый том.
  Тогда глазки у него загорелись, и он развязал тесёмки.
Прочёл первую страницу, что-то из середины и последнюю – видимо, просто чтобы убедиться, что перед ним не графоманка. Всё же репутация издательства...
  Попутно выяснил мою биографию, откопал в ней несколько общих знакомых, общих оценок тех или иных событий и сплетен и захлопнул папку.
Основную проверку я прошла, предстояло договориться насчёт деталей.

  А детали состояли в том, что это моё безобразие с кальсонными тесёмками - не в жилу по форме. Что я совсем там на своей фазенде обросла мхом, забыв, что на дворе конец двадцатого и рукопись в типографию надо сдать в виде готового макета. Лучше всего в плёнках.

  - В общем, приводите в надлежащий вид и приносите. Чем быстрее, тем лучше. Бумага дорожает. И вообще...

  Насчёт “вообще” я сама тряслась, зная, как изменчива на Руси погода.
Попросила дружеского совета, как мне лучше действовать, чтоб обошлось подешевле.

  Издатель глянул на меня из-под очков странно меняющимся орлинно-сонным взглядом и жёстко отчеканил:

- Самой освоить компьютер.

  Как в воду глядел!

  Но я от собственной замшелости попробовала сдуру идти иным путём.
  Первым делом бросилась в близлежащие типографии и выяснила, что сканировать рукопись невозможно – текст слепой, поля не соответствуют стандарту и т.д.

Значит, надо перепечатывать заново. Затем производить правку, затем снова сканировать или набирать в ворде.
Затем верстать, делать макет, а стоить это будет...

   Уж не знаю, насколько их страшилки соответствовали истине, но меня испугала даже не сумма, хотя денег было в обрез.
  Меня привело в ужас количество чужих рук, через которые должно было пройти моё то ли недоношенное, то ли переношенное детище. И уверенность, что на каком-то этапе оно неизбежно будет утеряно, стёрто, заражено вирусом – или что там у них, продвинутых, ещё бывает...

  В результате я выбрала некий идиотски-мазохистский путь, который почему-то показался наиболее приемлемым.
У моего Бориса обнаружился знакомый компьютерщик по имени Олег, - загадочный, можно сказать, ещё “молодой человек”, но многодетный, близкий к церковным кругам и “не от мира сего”.  Который взялся мне помочь “на божеских условиях”, тем более, что беглое знакомство с содержанием книги его воодушевило.

Я вручила Олегу первые сто пятьдесят страниц первого тома (из восьмисот), которые он сунул в дипломат, перекрестила его тощую сутуловатую спину и поезд метрополитена, на котором он отбыл.

  Теперь оставалось только ждать.

   Процедура предполагалась следующая.
Олег должен был набрать текст на компьютере, отпечатать на принтере, вернуть мне для правки. Затем перенести нашу правку на файл и на дискету.
Всё это время бледный призрак улетевшей в виртуальное небытие борисовой статьи преследовал меня неотступным кошмаром. Особенно когда спустя две недели нервотрёпки я получила от Олега (разумеется, с опозданием) тощенькую легковесную дискетку.
При этом полагалось верить, что там внутри именно первые главы моего романа, а не диссертация одного из олеговых приятелей о размножении червей.

И проверить - никакой возможности, потому что на даче у меня компьютера не было. А если у кого-то из соседей и был – вдруг он вирусный?
А ещё бывает, что дискета вообще может “не открыться”, потому что “хрен её знает, почему”.

   Однако ничего не оставалось, как с трепетом вручить Олегу очередную порцию правленого текста и ждать повторения мучительной процедуры – отпечатанный на принтере текст, новая правка, очередная дискета (на этот раз, правда, я попросила у Олега и распечатку на принтере).
Разумеется, за дополнительную плату, но нервы дороже.

  Надо отдать Олегу должное – брал он с нас действительно “по-божески”, и упрекнуть его совершенно не в чем.
  Он был во всей этой истории просто самим собой – то есть разбирающимся в “железе”, но никаким не редактором.
Обременённой многодетным семейством личностью “не от мира сего”, желающей подзаработать и сделать доброе дело.
Но рассеянной, вечно всё путающей, забывающей и вообще полагающей, что помышлять надо лишь о собственном спасении, а всё остальное – от гордыни.

  Помню душераздирающий эпизод на вокзале, куда Олег должен был привезти заключительную часть первого тома (рукопись плюс дискеты).
Борис собирался всё это отвезти в издательство, где мы договорились с некоей работающей там Наташей, что она постепенно подготовит вёрстку и макет книги для типографии.

Приехали на четверть часа раньше. Я ещё взяла с собой пару вёдер цветов на продажу…   
  Ждём пятнадцать минут, двадцать, полчаса - Олега нет.
Борис уже и обегал все возможные входы-выходы, и звонил Олегу домой - жена сказала, что давно ушёл.
Я была в предынфарктном состоянии - перед глазами маячило распластанное на асфальте бренное олегово тело среди рассыпанных листков романа, перепачканных грязью и кровью.
И хрупкая дискетка, треснувшая под каблуком какого-то прохожего...

  Он опоздал на час с хвостиком, живой, весёлый и невредимый.
Борис помчался в издательство отвозить дискету, а я осталась слушать типичные олеговы извинения (то ли заболтался, то ли заигрался, то ли отключился).

  Разумеется, мне было уже не до букетов, я только не уставала благодарить Бога, что всё обошлось без печальных последствий.
Если, конечно, не считать загубленные цветы и нервные клетки.

  В общем, утекало драгоценное время, утекали силы, нервы и собранные деньги.
Но тут на счастье, как ни кощунственно это звучит, приключился дефолт, и мои спрятанные в банке (консервной) баксы автоматически потяжелели в несколько раз.
Так что хватило в аккурат на оба тома.
Слухи о дефолте ходили давно. Примерно за две недели до него я заставила Бориса не продлевать свой вклад в Агропромбанке буквально под угрозой развода.
  - Как может рухнуть банк, который самой Думе выплачивает зарплату? – отбивался он.
Но всё же послушался.
(продолжение следует)...