*   *   *

И вдруг на дороге откуда ни возьмись - девушка с сумой. Босая,в простом крестьянском сарафане.
- Я не Истина, я - Правда. Правда знает, что дважды два - четыре, а Истина знает Тайну.
Я служу Истине и проведу вас к Лесу...

(вторая половина девяностых)

  Так и шла моя жизнь – работа в саду, рынок, церковные праздники.
 Но основное время уходило теперь на книгу, которая, казалось, приближалась к концу.

Путь к Богу и “перестройка”, которую я всё больше осмысливала именно с духовных позиций, получая в ответ лишь новые вопросы. Над разрешением которых билась в электричке, за прилавком, гуляя с Джином, выдёргивая сорняки и даже во сне.

По хозяйству помогала живущая у нас моя крестница Наташа. По сути, вторая дочка, но такая же внутренне недоступная, “гуляющая сама по себе”, как и Вика.
Поначалу она охотно подменяла меня на рынке, имела возможность заработать.
Но однажды, в разгар летнего сезона, впервые загуляла, и всё полетело кувырком.

  Я срочно приехала на рынок, обнаружив в холодильной камере массу наших нереализованных цветов – и дачных, и “фирменных”. Которые, что называется, дышали на ладан. Плюс счета за место на рынке и за холодильник.
Наташка тем временем находилась в бегах, хоть и врала что-то через подружек в своё оправдание, чтоб я не волновалась.

  Пришлось засучивать рукава и спасать, что ещё можно было спасти.
Наскоро вертеть букеты, общипывать, подрезать, всучивать подешевле, “пахать” от зари дотемна.
Выкрутилась, а затем снова впряглась в работу без выходных. Таская ежедневно километр до станции в одной руке полное ведро с гладиолусами, в другой – коробку с георгинами.

  А на рынке – всё те же облавы... Беженцы из Абхазии, торгующие аджикой, ткемали и подмосковной зеленью, бедолаги из Азербайджана, промышляющие подмосковными букетами.    Всё чаще переходящие с травки на водку, вопреки своему Корану. Не брезгающие свиным салом.
Национальные разборки здесь случались, но крайне редко – всем было плохо, назрела необходимость держаться вместе.
Жилось на рынке сытно – если что-то было нужно из фруктов, солений, ну там мяса, рыбы, мёда, творога – подходи и бери бесплатно, только знай совесть.
И у тебя, когда потребуется, всегда имеют право забрать букет.

  Теперь холодильник и морозильник у нас дома всегда ломились – периодически продавцы отсортировывали товар, откладывая “некондицию” на алюминиевые лотки. То осетрину “с душком”, то мясные обрезки и кости, то помятые фрукты-овощи.
“Право первой ночи” предоставлялось своим, а остальное разбирали пенсионерки и прочий бедный люд.
Иногда просто по рядам разносилось:
- Девочки, кому остатки творога подешевле?
Или:
- Кому перезревшие помидоры на аджику? Только приходите со своими пакетами.

  И мы подходили, отбирали, накладывали в пустые картонные коробки.
А потом дома до полуночи перебирали, варили соленья и компоты, запихивали в морозильники, отмачивали в уксусе и делали заливное.
Сортировали – что кошкам-собакам, а что семье сгодится, на суп или рагу...
Денег на еду уходило мало, разве что на хлеб.
Как соберётся пятьсот рублей, меняла в местном пункте на баксы.
Издание книги – удовольствие не из дешёвых.

  Однажды Борис, разделывая осетрину, порезал руку ножом. Наутро кисть распухла, покраснела.
  Я отвезла его в Москву, взяв слово, что он прямо с вокзала поедет в поликлинику. А сама отправилась на рынок.

  Ни в какую поликлинику Борис не поехал. Дома выпил коньячку и завалился спать. Проснулся с температурой под сорок. Пришлось уже к вечеру добираться к врачу на троллейбусе.
Диагноз – заражение крови, какой-то “золотистый стафилококк”.
Скорая, больница, операция, несколько дней под капельницей – начиналась гангрена.
 
  Помню, как по жуткой жаре добиралась к нему в больницу. “Состояние тяжелое”. Может, в последний раз.
Мне самой было впору переселяться в мир иной – голова кружилась, пульс за сто.
Шла к больничной проходной по раскалённому асфальту, молилась и думала:
- Только бы застать живым. Обнимемся и...Вместе не страшно.

“И умерли в один день”.

   Всё к тому и шло.
  “Тяжёлый” Борис в забытьи лежал под капельницей. Щёки были раскалёнными, что тот июльский асфальт.
  Сердце кувыркнулось, больничный потолок закачался и свернулся парусом, готовый нести нас туда, ввысь, в приоткрывшуюся звёздную голубизну…

- Женщина, держите себя в рамках, - заскрежетал вдруг над ухом прокуренный басок медсестры, - Мы ещё помирать не собираемся, верно, Боречка? У нас ещё дела есть. Вот сейчас температурку мерить будем.
А вы на стульчик, гражданочка, не нарушайте правил.

- У вас валокордин есть? – шепнула я.

Сестра нащупала мой пульс и покачала головой.

- Может, давление померим?

Я отмахнулась. Смерть снова отступила, у нас ещё были дела.

Книга.

       B БЕСЕДКЕ С: Идеалисткой, Львом Толстым, Лонгом,
                    Юстасом, Игорем Игнатовым, Георгием
                              и Доброжелателем

ОПЯТЬ ПРО СТОЛБЫ

       Идеалистка:
 - Опубликуйте объявление на страницах нескольких газет (а лучше на столбах). И напишите, что все, кто заинтересован в реализации проекта, могут обращаться...(да хотя бы по вашему телефону, если пока помещения нет).

Не сомневайтесь, люди откликнутся.
 А потом можно собираться даже для начала в чьей-то квартире. Создать картотеку (для начала даже компьютер не нужен) и начать приём заявок.
Несомненно, найдутся среди желающих те, кто будет этим заниматься – Вам самой не придётся принимать заявки.
 Ваше дело – только начать, объявить…
       Так в чём проблема, чего Вы ждёте?

       (Вскоре я помещу даже не объявление, а рекламную статью в газете “За Советский Союз” с почтовым адресом “до востребования”. Безрезультатно. – Юлия)

       Юлия:
 - Помните фильм “Волга-Волга”?
Письмоносица Стрелка написала песню. Подул ветер, разнесло листки с нотами по реке.
 Все поют и радуются.

       Вот и я говорю: “Пойте, ребята”.
 Ведь проект тем и хорош, что изании можно самим организовывать в любом доме, населённом пункте, в любой стране. А потом, когда проявятся лидеры, объединиться общей системой кровообращения.

       Недавно прочла любопытные высказывания Льва Толстого в беседе с английским писателем Лонгом:

      Лев Толстой:
 - Для массы русского народа закон совсем не существует.
 Они смотрят на закон или как я – как на нечто совершенно внешнее для них, с чем им нечего делать. Или же сознательно презирают его, как преграду и узы для внутренней жизни.
 Западная жизнь богаче русской во многих внешних проявлениях – политических, гражданских и художественных.
 Для такой жизни закон необходим, и на Западе смотрят на закон, как на венец и охрану их существования.

       Лонг:
 - Но ведь русские подчиняются законам так же, как и мы?

       Толстой:
 - Они подчиняются им, но не руководятся ими.

 Не подчинение закону, но совершенное пренебрежение им – вот что сделало наш народ таким миролюбивым и таким долготерпеливым.

 И то же небрежение законом сделало наших чиновников величайшими плутами в мире.

 Вы спрашиваете – почему?
Потому что народные массы, пренебрегая всякими внешними ограничениями, руководятся в своей жизни совестью.
 Образованные же чиновники, продолжая придерживаться национального пренебрежения к закону, в то же время освободились от совести.
У них нет, таким образом, ни принципов, ни внешней узды. Почему они и стали тем, чем мы их знаем.

 Если я говорю, что русские руководятся в своей жизни совестью, то я не хочу сказать, что у нас менее нищеты и преступлений, чем в Европе.
 Я хочу этим сказать только то, что совесть занимает у нас то место, которое на Западе принадлежит Закону.
 И как у вас закон не в силах предотвратить преступления, точно так же и здесь совесть, благодаря власти тьмы, не непогрешима.

       Лонг:
 - Однако, допустив, как вы, что условия русской жизни весьма далеки от совершенства – на что находите вы возможным опереться ради улучшения этих условий?

       Толстой:
 - Разумеется, не на то, что вы называете “западническими реформами”.
 Ибо, признав, что между Россией и Европой нет ничего общего, нет основания производить опыты в России западными реформами.
 Западная система не сумела обеспечить истинной нравственности на самом Западе, почему же она должна дать лучшие результаты в стране, для которой она предназначена не была, чем в странах, для которых она именно и изобретена?

 Самое большее, что мы можем допустить, это то, что русская система также обанкротится.

Я же могу лишь повторить, что как для России, так и повсюду единственным улучшением положения вещей является развитие совести и морального чувства населения”.

       То есть Изания.
 Но как их, “совестливых”, собрать вместе, организовать?
 Способов, в принципе, много – нужны конкретные организаторы.
 Причём такие, которым лично я могла бы доверить судьбу проекта.

       Вот, к примеру, сейчас в Приморье люди замерзают. Перекрывают трассы, плачут, жалуются.
 А что толку? Нет нигде денег, и не будет, преступная власть разворовала.

 А Изания временно расселила бы людей более компактно. Не надо фундаментально переезжать. Просто слить воду из отопления, отключить свет, а с собой забрать бельё, раскладушки и самое необходимое.

 В эти несколько домов подали бы нормальное тепло, горячую воду, организовали питание и занятия для школьников в несколько смен. Медпункт, бытовые и транспортные услуги.
 Ну и, разумеется, охрану дружинниками временно оставленных домов от жулья в порядке очерёдности.
 А кончатся холода – по домам.

       Так решаемы десятки нынешних проблем.

 Но не может же Ю.Иванова в единственном числе ездить по зонам бедствий и расклеивать объявления коченеющими пальцами...
 То есть, в принципе, могла бы, если бы жила одна и не несла ответственности ещё и за своих близких. Которых и на несколько часов иной раз страшно оставить.

       Помните, как за той же Стрелкой в фильме по всем Химкам гонялись: мол, сама сочинила, сама и спой!
 Хорошо хоть какой-то мальчик с аккомпанементом помог: “Твоя тема - моя обработка”.
       Ау, мальчик!

*   *   *

МОЖЕТ ДЛЯ НАЧАЛА “БЮРО ДЕШЁВЫХ УСЛУГ”?

       Юстас - всем:
 -  Время от времени я вспоминаю об Изании в том смысле, как бы её сочленить с реальностью, и не нахожу ответа.
 И крутится одна мысль, которую хорошо бы развить.

       Сейчас есть резкое разделение по престижности услуг для населения. Богатым – богатое, бедным – бедное.
 Если на страницах, скажем, планирующейся газеты сделать пункт, через который они могут просто найти друг друга, это и будет некий второй уровень общения. Транспорт, дешёвая еда и т.д.
 Участники форума, наверняка, приметят вокруг себя и другие подобные услуги-потребности. И было бы полезно их высказать.
       В общем, получается “бюро дешёвых услуг”.
       С учётом разбивки предложений по районам. Это может быть ещё дешевле – машину далеко не гнать, расходы на транспорт минимальны.

       Если газета будет просто выполнять эту “сводническую” функцию, во-первых, её будут читать (и покупать).
 Во-вторых, она приобретёт имя (будет ассоциироваться с выгодностью, экономией и борьбой за интересы этого круга читателей). А она могла бы вести и рейтинг качества этих услуг, как ведётся рейтинг банков. Стимулирует качество и нужно всем – и газете, и производителю, и потребителю.
 Имея такое имя, клиентуру и наработки от общения с ней, можно будет с большей отдачей предложить своим читателям схему взаимозачётов (если кто-то, конечно, сможет такую жизнеспособную схему создать).
       Но и при денежных отношениях, газета выполняла бы задачу, сходную с изанской.
       2000-11-13

*   *   *

       Для меня эта “сходность” означала превращение “гадкого утёнка” не в прекрасного лебедя, а в худосочного гуся. Пусть “для бедных”, пусть не лоснится ухоженностью и жирком, но гусь – он гусь и есть!
 Конечно, лапы, перья, клюв – всё, вроде бы, на месте, но гусь для желудка, а не для неба. А бедняка это чрево или богача – разница небольшая.
 Лично мне - скучно, к тому же масса вопросов и сомнений. Но я помалкиваю, пусть публика высказывается. Пусть наконец-то “делают конкретное дело”, ведь им так этого хочется!
 Тем более, что сторонники начинают появляться – Идеалистка, Менеджер, даже проживающий в Америке Игорь Игнатов.

*   *   *

       Игорь Игнатов:
 - Вот, наконец-то, пошло то, что надо!
       Конгениально, Юстас! Эта ниша пока не заполнена. А то только мы все воду в ступе, понимаешь! С этого можно начать, а потом развить, создать систему таких идей.

       Единственное возражение – не надо этого: “богатое для богатых, бедное для бедных”. Не в “бедных” дело.
 Надо свою цивилизацию создавать – альтернативную.
       2001-12-24

       Игорь Игнатов:
 - Кстати, Юлия Львовна, права Идеалистка.
Погодите Вы с забугристыми мечтаниями. Это у Вас слабый момент.
 Никто нигде человечество спасать не рвётся.
Нам надо ставить на ноги свою собственную цивилизацию, а не спасать американцев от их ужастиков – о них есть кому позаботиться, поверьте.
 Это в Вас издержки либеральной “всечеловечности” советской интеллигенции. К чему это привело – мы оба знаем. Надо изживать.
 Если Русь наберёт сил, можно и имперской помощью заниматься – под мощью своей культуры: ну там помочь американским или немецким борцам со Зверем и прочими вампирами. Сейчас не та ситуация.
 Не срывайтесь на гигантоманию.
       2000-12-24

       (А я что, моё дело - ждать.
 Но это, пожалуй, и все отклики. До тощего гуся, как и до лебедя, пока охотников было не густо.
 В “Июльской беседке” по-прежнему обсуждали “число зверя”. – Юлия)

*   *   *

       Идеалистка:
 - Ничего не понимаю! Ну что плохого, если у каждого будет личная карточка со штрихкодовым номером?

       Юлия:
 - Вообще-то ничего плохого, удобно. Но в “Книге книг”, каковой является Библия для всего христианского (и не только христианского) мира, есть самое главное пророчество, относящееся к концу времён:
       “И дано ему было (Сатане – Ю.И.) вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил, и действовал так, чтоб убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя.
       И он сделает то, что всем – малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – наложено будет начертание на правую руку их или на чело их.
       И что нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его.
 Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое: число его шестьсот шестьдесят шесть”. (Отк. 13, 16).

       Вот и думайте. На изломе второго миллениума (сам по себе мистический период), на фоне многочисленных катастроф, роковых совпадений, и разговоров о Новом Мировом Порядке появляется этот обязательный для всех штрих-код, в котором зашифрованы-таки, по последним данным, зловещие три шестёрки.
 Который действительно даст мировому капиталу возможность тотального контроля над всеми гражданами, направления их мозгов и поступков в нужную сторону – с помощью лишения инакомыслящих не только всяческих “свобод”, но и права на выживание.

       Пластиковую карту многие, естественно, будут терять, тогда и возникнет необходимость биочипа на руке или челе.

 (Нынче проблема и вовсе снята. Идентификация с помощью отпечатка пальца - Юлия).

      -  Уж очень похоже, не так ли?
А ещё нам сказано: “кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело своё или руку свою, тот будет пить вино ярости Божьей. Вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем.
       И дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днём, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его”. (Отк.14,10-11).

       Согласитесь, верующим, да и колеблющимся есть над чем призадуматься. Учитывая, что в наше время действительно происходит очень много странного, чтобы не сказать зловещего.

       Георгий:
 - Я, честно говоря, тоже не понимаю, все и так занумерованы.
 Не клеймо же на лоб ставят...

       Юлия:
 - Думаю, что здесь символика – образ мыслей, навязанный Зверем. Повёрнутые мозги, зомбирование.
       2000-11-15

*   *   *

       Доброжелатель:
 - Я оказался не прав.
 Это далеко не конец ИНН. С анкетой тоже что-то неладно – на днях прочёл уйму новых материалов.
 Это не печать антихриста, но подготовка к серьёзному контролю над человеком – точно.

        Юлия:
- Однако как отличить “подготовку” от самой печати?
 Не будет ли слишком поздно кричать “караул!”, когда окажемся спелёнутыми по рукам и ногам. А воля и разум будут парализованы, как на Земле-бета из-за трода.
       В связи с этим надеюсь, что вы всё-таки пересмотрите своё отношение к Изании, как к некоей альтернативе.
Не Церкви, а глобальному антихристову миропорядку.
       2000-11-23

       Юлия:
 - Много ли среди нас, немощных, героев, согласных на мучительную голодную смерть даже уже не себя, а собственных детей?

       Доброжелатель:
- Вы чего-то путаете.
 Христиане шли на смерть не потому, что они были героями (языческое понятие), а потому что их коснулась благодать Духа Святаго.
Тем, кого она не касалась, наверное, этого не понять.
 Смысл жизни христианина – стяжать благодать и быть всегда готовым к мученической кончине за Христа.

       Юлия:
 - И ещё вопрос, над которым сейчас размышляю.
 Вроде бы, внимательно просмотрела всё “Откровение”. Нигде нет указания, что Антихрист – человек.
Не подразумевается ли под “зверем” противостоящая Христу глобальная сатанинская система всеобщего контроля?
Как и под “Вавилонской блудницей” – не конкретная женщина, а символ ненасытного потребления, торжества материи над духом?
 Мать всех пороков.

       В святоотеческой литературе есть много упоминаний об Антихристе и антихристах, должных прийти в мир. Да и приходило их немало.

 Но тот ли это “зверь”?

       2000-11-29

       Доброжелатель:
 - Позвольте, позвольте – мы с вами протестанты или православные?
 Я – православный. И для меня Предание не менее важно, чем Писание. Так что толковать новый Завет своим лишь ограниченным человеческим умом я не решаюсь.
Предание же однозначно утверждает, что антихрист – человек.

       Юлия Львовна, Вы на опасном пути. Не стоит спасать мир, прежде чем спасёшь свою душу.
А спасать мир – это приводить людей к вере православной и не более.

       Юлия:
 - В том-то и штука, что для меня это – единый процесс.
 Спасать себя означает “спасать мир”.

*   *   *

ПОДАРОК К НОВОМУ ТЫСЯЧЕЛЕТИЮ

       Учительница и бывший партработник Л.Н. Макарова (Енотаевск, Астраханская область):

      "Здравствуйте, уважаемая Юлия Львовна.

       Дочитала книгу. Нет слов, чтобы выразить свои чувства и восхищение.
 Подписываюсь под каждой страницей, под каждой строчкой обеими руками.
 И повторяюсь – это про меня. Надо же было мне повстречаться с такой героиней и познакомиться с её создателем…
       Кажется, мы живём и дышим одним сердцем, одной душой. Всё, всё в этой книге абсолютно верно.
       Да хранит вас Господь и да благословляет ваш труд и литературный подвиг.
       С уважением и наилучшими пожеланиями в Новом Году.

       Какую глыбу вы создали. Какую хронику жизни. И сколько же вы подняли литературной руды, чтобы создать своё необыкновенное произведение!.. Низкий поклон вам за это!

(1967 год)

       Приближалось моё тридцатилетие, дочка уже училась в третьем классе, каждый год вырастая из прежних нарядов.
 Деньги за сценарий быстро ушли, и стало ясно, что “на вольных хлебах” мне не высидеть, надо устраиваться на работу.
 Борис через свои связи на радио вышел на Мамедова, тогдашнего главу Радиокомитета. Я собрала документы, свои напечатанные работы и отзывы и отправилась в назначенный день к Энверу Назимовичу.
       Он сидел в кресле за столом и смотрел на меня. Эдакий супермен - красивый, высокий, элегантный – скорее похожий на героя - любовника, чем на номенклатурщика. Долго изучал мои бумаги и поднял на меня глаза.
 Я уставилась в пол – на красавцев у меня была то ли аллергия, то ли фобия, которой ещё не придумали названия.
       - Интересно, вот ты такая одарённая, судя по всему, - что ты забыла у нас на радио? У тебя совсем другой жанр. Или дети по лавкам плачут? Или в карты проигралась?
       Если б он знал, как недалёк от истины!
 Я промямлила, что да, свекровь на пенсии, мужниной зарплаты не хватает...

       - Ладно, тогда вот что. Сейчас организуется Останкинский телецентр, там нужны кадры. Что-нибудь подыщем. Позвони секретарю через пару дней.

       Через пару дней секретарь сказала, что мне предлагают должность “старшего специалиста по организации Останкинского телецентра”. Что-то инженерное. Я вежливо отказалась.
       - Вы бы хоть спросили, какой оклад. Сто шестьдесят плюс премии для начала устроят?
       Сумма по тем временам действительно была внушительная. Позвонив на другой день, я поблагодарила и согласилась.
 Была не была, стану “специалистом” ОТЦ.

       Размещалась наша “работа” то в районе Шуховской башни, то в телетеатре. Сочиняли мы какие-то дурацкие и бесполезные трактаты о формировании творческого объединения “Экран”, всевозможных отделов, в том числе и сценарного, и т.д.
 “Мы” – это Васса Петровна Войтехова, высокая молодящаяся дама, известная тем, что являлась супругой небезызвестного в номенклатурных кругах Войтехова, в прошлом одного из мужей Людмилы Целиковской.
Вторым был неудачник-актёр Павел Семёнович Самарин, спец по театральной среде, вечно брюзжащий и ворчащий.
 Третьей – совсем уж неприметная тихая жена какого-то влиятельного мужа. И я.

       Мы буквально изнывали от безделья и необходимости изображать кипучую деятельность. Васса Петровна была строга чрезвычайно и всё время внушала мне, что я должна держаться за штатную работу двумя руками, потому что, когда пойду на пенсию, у меня едва-едва получится стаж, не то что у них с Павлом Семёновичем. И демонстрировала свою внушительную трудовую книжку…
       До пенсии оба не доживут, Царство им Небесное.

       Единственным развлечением был обед в знаменитой столовой Радиокомитета, куда мы ездили каждый день на трамвае. Туда пришёл тогда руководить бывший комсомольский секретарь Месяцев и организовал потрясающую столовую.
Помню домашние пельмени, блинчики с орехами, медовый квас, взбитые сливки – всё необыкновенно вкусно и дёшево. И шашлычные на каждом этаже.
 Говорили, что он в несколько раз сократил штат обычных поваров и взял ресторанных за пятикратную зарплату.
      
   Когда наступило лето, мы ещё успевали заехать по дороге на Даниловский рынок и купить клубники, которую в столовой обильно поливали взбитыми сливками и поглощали на десерт. Такая вот “тюрьма народов”.
 Правда, став на весы, я порадовалась, что клубничный сезон кончился.

       По выходным продолжались пьянки-гулянки.
 Однажды, устав от спиртного, я дала себе слово пить в гостях только кофе, о вреде которого тогда не слыхивала.
 Кофе был хороший, бразильский, потом мы с Борисом ещё пробежали до метро, и на эскалаторе мне стало плохо. Сердцебиение, страх, всё плывёт, воздуха не хватает.
 Кое-как добрались до дома, вызвали неотложку.
       - Оклемаешься, - сказал врач, - Просто ты сердце стегнула кнутом. Оно поскакало, а ты испугалась. Поосторожней на поворотах – уже не девочка.

       Да, уже не девочка...Всю ночь я “оклёмывалась” и молилась, чтоб Господь сохранил мне жизнь.
 Помереть вот так, “специалистом по организации Останкинского телецентра”, пусть старшим, было страшно.
 И вдруг я поняла, что услышана - сердце успокоилось, и я уснула.
 Потом долго не могла пить ни кофе, ни спиртное - сделаю глоток и прислушиваюсь к себе, пульс считаю.

       Сразу изменилось мироощущение. Народ вокруг веселится, пляшет, гуляет на полную катушку, а я пребываю в изумлении: боже, ну что их так разбирает?
 Сплошной дурдом – неужели и я такая была?
 И весь этот жизненный кайф – всего лишь зелье от перегонки перебродивших фруктов или ягод с сахаром. А то и просто сахара. Или даже нефти...
 Нет зелья – и кончен волшебный бал.
Лишь пошлости, глупости, кривлянье и...непомерная скука.

       B БЕСЕДКЕ С: Александром, Ф.Достоевским, Львом Толстым,
                              Н.Бердяевым, С. Аскольдовым и С. Булгаковым.

       Александр: “Юлия Иванова как рупор католицизма”.

       - Большевизм умерщвляет священников, оскверняет храмы и святыни, разрушает монастыри. Но не в том ли заключается религиозная миссия антирелигиозного большевизма, что она обрекает на исчезновение носителей схизматической мысли?
       2002-01-02

       Юлия:
 - Тут Вы в скобках уточнили, Александр: “речь идёт о православных”.
 Но, как написал один из наших гостей Игорь Жуков, правда, по иному поводу:
“Нельзя же всё в одну кучу”.

       Разделение православных и католиков – дело давнее, и я не собираюсь сейчас в него углубляться. Естественно, что каждая сторона, мягко говоря, недолюбливает другую и никогда не упустит в пропагандистских целях использовать ситуацию.

       Речь-то о другом – была ли русская церковь перед революцией подлинно “православной” по духу?
Или прав Ф.Достоевский, с болью свидетельствуя: “Русская церковь в параличе”?
 Это уже оценка не Ю.Ивановой, а всемирно известного классика, “больной совести нашей”.

       А вот грозное предостережение Спасителя Ангелу Лаодокийской церкви (Апокалипсис):
       “Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг...Кого я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся”.

       Многие лучшие совестливые умы России да и святые отцы (Серафим Саровский и Иоанн Крондштадтский), болея за русскую церковь, предсказывали в отношении неё грядущую Божью кару. Именно во имя возрождения подлинного Православия, а не католицизма или иной конфессии.
 В “Дремучих дверях” я привожу немало таких свидетельств. Вот лишь некоторые:

       “...Каким образом может человек, считающий себя - не говорю уже христианином, не говорю образованным или гуманным человеком, но просто человек, не лишённый совершенно рассудка и совести, жить так, чтобы...только поглощать труды борющихся за жизнь людей и своими требованиями увеличивать труды борющихся и число гибнущих в этой борьбе.

 Идеал людей нашего образованного мира есть приобретение наибольшего состояния, т.е. возможности освобождения себя от борьбы за жизнь и наибольшего пользования трудом гибнущих в этой борьбе братьев...
       Рабочая революция с ужасом разрушений и убийств не только грозит нам, но мы на ней живём уже лет 30 и только пока, кое-как разными хитростями на время отсрочиваем её взрыв”.

       “Всё можно простить, но не извращение тех высших истин, до которых с таким трудом дошло человечество...

       Жизнь наша господская до того безобразна, что мы не можем радоваться даже рождению наших детей.
 Рождаются не слуги людям, а враги их, дармоеды, Все вероятия, что они будут такими...

 Мы, богатые люди, разоряем рабочих, держим их вы грубом непрестанном труде, пользуясь досугом и роскошью… Какой ужасный грех”.
 (Лев Толстой).

       Вот, согласно Библии, праведник, угодный Небу:
“…он избавит нищего, вопиющего, и угнетённого, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасёт. От коварства и насилия избавит души их, и драгоценна будет кровь их пред очами его”. (Пс.71)

       Русская церковь перед революцией защищала не народ, а неправедную власть во главе с царским домом Романовых.
 А по поводу монархии в Писании сказано:
       “И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя.
 И сказал:
-  вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмёт, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его.

       И поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками. И чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его.
 И дочерей ваших он возьмёт, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы.
 И поля ваши виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмёт и отдаст слугам своим.
 И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмёт десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим.
 От мелкого скота вашего возьмёт десятую часть; и сами вы будете ему рабами.
 И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.
       Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете”.

       Как видите, сам Господь стал здесь обличителем вампиризма со стороны сильных мира сего, порой, увы, благословляемых церковью.

“Когда церковь, как объективация и социальный институт, признаётся святой и социально непогрешимой, то начинается идолотворение и работворение человека”.
 (Н. Бердяев).
       Потому что в этом случае все грехи и несправедливости священнослужителей в сознании прихожан как бы связываются с Богом. А в “такого бога” они перестают верить.

       О наказании за подобные деяния написано пророчество и в отношении Иерусалима:

 “Главы его судят за подарки и священники его учат за плату. И пророки его предвещают за деньги, а между тем опираются на Господа, говоря: “не среди ли нас Господь? Не постигнет нас беда!”
       Посему за вас Сион будет распахан как поле, Иерусалим сделается грудою развалин, и гора Дома сего будет лесистым холмом”.

       Так что отнюдь не “товарищ Иванова” и даже не католики узрели в большевистской революции “промысел Божий”, без Воли Которого “волос с головы не упадёт.
 Только католики не преминули настричь с трагедии нашей церкви купонов.
 Но это – оптимистическая трагедия, во имя очищения Православия.

       Позволю себе привести ещё одно место из Бердяева (кстати, высланного Лениным из России вместе с другими религиозными философами):

       “Старый режим сгнил и не имел приличных защитников.
 Пала священная русская империя, которую отрицала и с которой боролась целое столетие русская интеллигенция.
 В народе ослабели и подверглись разложению те религиозные верования, которые поддерживали самодержавную монархию.
 Из официальной фразеологии “Православие, самодержавие, народничество” исчезло реальное содержание, фразеология эта стала неискренней и лживой...

 Для русской левой интеллигенции революция всегда была и религией, и философией. Русские атеизм, нигилизм, материализм приобрели религиозную окраску. Русские люди из народного трудового слоя, даже когда они ушли из православия, продолжали искать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни”.

       Философ С.Аскольдов:
 “Русская церковь в её эмпирической земной организации была именно тем средоточением и основой религиозной жизни, откуда распространилось расслабление и упадок религиозного духа.
Она не видела, что, связывая свою судьбу и авторитет с судьбою русского самодержавия, она обязывалась…быть голосом религиозной совести в государственной жизни, что взывало к этой совести.
 Но именно в своей этой роли совести общественного организма России со времён Петра 1 православная Церковь была совершенно бездейственна.
 И в ней начался как бы своего рода внутренний гнойный процесс, для одних служивший отравой, для других – соблазном к хуле и отпадению от Церкви и Христианства...

 Гр.Распутин – это первый и крупнейший деятель русской революции, ибо именно он был главным фактором глубочайшего падения видимой русской Церкви. Прикосновения её болящей язвы до того предела “мёртвой коры вещества”, за которой начинается некий мистериум Церкви невидимой.
 Это именно прикосновение и вызвало в соответствующих мистических глубинах отзвук “довольно”.
 И этим “довольно” и была русская революция, которая явилась и небывалым кризисом в жизни православной Церкви…
       И русская революция свершилась как нежданный Божий суд”.

       Свящ. Сергий Булгаков:
 “От распутинствовавшего царя она (церковь) должна была бы отказаться и раньше, как только выяснилось, что Россия управляется вдохновениями хлыста.
 В этом попустительстве был действительно великий грех и иерархии, и мирян. Впрочем, понятный ввиду известного паралича церкви, её подчинения государству в лице обер-прокурора.
Слава Богу, теперь Церковь свободна и управляется на основе присущих ей начал соборности.

       (Да, не удивляйтесь. Большевистский декрет 1918 года о свободе совести и отделении церкви от государства многими был встречен с одобрением – Юлия).

       Вы упускаете из виду ценнейшее завоевание русской жизни, которое одно само по себе способно окупить, а в известном смысле даже и оправдать все наши испытания.
 Это – освобождение русской православной церкви от пленения государством, от казёнщины этой убийственной.
 Русская церковь теперь свободна, хотя и гонима”.

       Извините за перебор цитат, но от себя говорить не хочу, чтобы Вы снова не объявили меня чьим-то “рупором”.

       И вот последняя бердяевская цитата – по поводу столь милых Вам рыночных отношений:

       “Капитализм есть религия золотого тельца. Капитализм есть не только обида и угнетение неимущих, он есть, прежде всего, обида и угнетение человеческой личности, всякой человеческой личности.
 Раб и сам буржуа. Появление пролетариата – порождение человеческого греха”.

       Вот за эту самую “человеческую личность” и намерена бороться Изания.
       2002-01-02