*   *   *

Земля Антихриста рожает...
Из чрева в муках извергает
И в адском пламени стенает.
Цунами с тела кровь смывает.

Дрожит, и горы с мест сдвигает.
Чтоб вновь воскреснуть -
УМИРАЕТ.


И Солнце слепнет в дымной мгле,
И Небо плачет по Земле.

Земля Антихриста рожает...

*  *  *
 Стараюсь держаться, по-прежнему занимаясь самолечением.
Часами сижу за компом, перерабатывая и заново осмысливая четырехлетний материал нашего Форума.
Всё стало мУкой – неотложные дела, которые приходится кому-то перепоручать, гимнастика по утрам, холодный душ, прогулки.
Продолжаю уповать на “правильный образ жизни”, надеясь с его и Божьей помощью выкарабкаться.

“Полезная” и безвкусная еда, которую надо в себя запихивать, отказавшись от острого, солёного и сладкого.
Единственный отрадный островок – кресло у монитора. Всё прочее вызывает отвращение, даже думать тошно.

Вот только успеть закончить хотя бы сырой интернетовский вариант, отправить на сайт - будто в море запечатанную бутылку с посланием для потомков.
А потом лечь, закрыть глаза , расслабиться и...

  Ни о какой золотисто-синей двери в потолке уже не мечтаю - лишь о небытии.
Где не надо ни общаться, ни волноваться.
 Ни есть, ни спать, ни просыпаться, ни отбиваться от собак, ни судиться из-за забора.

  Ни запихивать в себя еду, ни разминать позвоночник, ни содрогаться под душем, ни вглядываться в борисову физиономию – не глотнул ли?

Ни гонять гостей с бутылками за пазухой, ни вызывать скорую, ни хвататься за мужнин и свой пульс...

Прежде все мои планы на будущее так или иначе были связаны с “практической Изанией”, подразумевающей наличие сил и здоровья – для поездок, деловых контактов и встреч, пламенных речей и исторических свершений.
А теперь...

Кому нужен “полудохлый”, по выражению Юстаса, лидер?
Только б успеть запустить в житейское море это самое “послание”.

  По ящику как –то пророчили, что люди в будущем станут бестелесными файлами.
Свободно перемещаясь и функционируя в виртуальном пространстве, они фактически обретут бессмертие.
Тогда предыдущие книги и “Дверь в потолке” – и есть мои файлы.
 Вся моя жизнь, а Изания – главный её итог. Её дитя, смысл и будущее.

Конечно, многих и сегодня спасла бы Изания – но кто нынче задумывается об “Инструкции” свыше, не говоря уж о Предназначении?

Так что плыви, моё слово, до лучших времён, когда пробьёт твой звёздный час.

  Говори, что знаешь, делай, что должен, и будь, что будет.

Только не прервать цепь, передать свой файл тем, кто побежит дальше.

И в день грядущий острый профиль вдвинет. Вот и всё.

Беги, бегун...

*   *   *

  Отправляю на форум очередной газетный материал о “Московском Вавилоне”:

  НАПОЛЕОН НЕ СУМЕЛ РАСПРАВИТЬСЯ С МОСКВОЙ – ЭТО УДАЛОСЬ СДЕЛАТЬ НАМНОГО ПОЗЖЕ.

  “Кто они, эти люди, изуродовавшие, как похотливые насильники, лик города?

Неужто никто не рассказывал им в детстве сказок и они ничего не знают о дУхах дома, берегущих дыхание ушедших людей. Из которого время прядёт невидимое чудо – атмосферу былого?

  Нельзя сдать в аренду, не приносит прибыли – вот содержание смертного приговора.

В Москве имеют право на существование лишь три вида помещений:
 тонары с куревом, выпивкой и шаурмой, элитные высотки по полторы тысячи долларов за квадратный метр и подземные парковки.

  В двух шагах от жемчужного Пашкова дома, некогда залитого сиренью, в сотнях метров от Кремля, по дороге к Арбату всё уделано теми же тонарами. Загажено, заплёвано и приправлено мочой.
Напротив “Праги” смели с лица земли кусок бесценного Арбата, снесли весь центр, Зарядье.

  На Павелецкой, у Таганки не осталось ни одного живого, настоящего московского дома.

  Сожгли Манеж. Произнести страшно.

  Гостиница “Москва” доживает последние дни.

  Теперь настала очередь “Детского мира”.
 Куда они денут дыхание многих поколений детей? Кто защитит его, детскую мечту, подарившую столько радости?

  Иностранцы, небось, нам завидуют.
Думают, москвичи, как подданные арабских шейхов, утопают в золоте, изнемогают от излишеств.
Едешь по Ленинскому, по Кутузовскому, по Ленинградскому проспекту – а там ни одного человеческого магазина.
  Аптеки, булочные, молочные – простыл и след.
Зато появились косметические салоны для особ королевской крови, магазины элитных вин, деликатесов, персидских ковров, одежды и обуви с такими ценниками, что кажется, будто зрение подводит.

  От Белорусского вокзала до метро “Аэропорт” - четыре казино и несколько “игровых мешков”.

  Выгнали из города его ангелов-хранителей – значит, теперь это другой город.

  В Америке ведь тоже есть Москва”.

*   *   *

  Медленно погружаюсь в блаженное ничто – ниже, ниже.
Рядом похрапывает Борис.
 Со мной ли, без меня – всё равно ему кранты после очередной мерцаловки и давления за двести.
И мне кранты. Это неизбежно.

  Жить, кроме нас, на даче никто не сможет и не хочет. У Вики - аллергия, пахать здесь на грядках никто не будет.
Наследники наши пашут на работе и отовариваются в супермаркетах.

  Бедный Джин! Надо на него составить специальное завещание.

  Но вот что радует – никаких там, в “потусторонке”, не будет чокнутых соседок, рухнувших заборов, судов в стиле Кафки...

Потусторонним вход воспрещён!

  Продолжаю погружение. Чтобы никто и ничто не достало.

Больше не вижу двери в потолке, - этот сине-золотистый свет надо заслужить.

  Да, смерть надо заработать.

  Но разве мне не повезло?

  Как известно, “рукописи не горят”. Найдут когда-нибудь своих адресатов и мои книжки, и Изания.
Уже находят.

Куда хуже простаивающим режиссёрам, стареющим актёрам, всяким там невостребованным работникам “ящиков”, лабораторий, хозяйств...
У которых мечта и любимое детище всей жизни погибает на глазах из-за какого-нибудь “недофинансирования” (слово-то какое поганое)!
Сколько их получило инфаркты и инсульты, спилось...
Не говоря уж о самоубийствах.

Моя Изания...Она прежде всего для таких, как они, талантливых. Кого в первую очередь до слёз жалко...
Впрочем, неталантливых нет - есть неразбуженные, нераскрученные.
Но и спасателей нет как нет...

Умирающее царство напрасно ждёт принца с поцелуем Любви.

  Продолжаю погружение. Всё спокойненько.
 “И закусочка на бугорке”.
Вика пристроена, Ритка пристроена, Наташка пристроенаю За Борисом скопом как-нибудь присмотрят.


И меня помянут иногда. Может, и читатели вспомнят “добрым тихим словом”…

  Нет, так нельзя.
Как говаривал дед, с которым мы обустраивали дачу:

- Обед мы с тобой, Юлька, ещё не заробили.

Небытие ей подавай, бугорок, бутылку запечатанную...
Размечталась!
 А с текстом ещё возни полно, завтра надо встать в форме.

Господи, дай силы. Только бы комп не сдох.
 Новый принтер, слава Богу, достала, дискеты и бумагу обещали привезти – а для черновиков пока что хватит обратной стороны рукописи “Дремучих дверей”...

  Наутро Борис объявляет сухой закон, решив подготовить для российского Паломнического центра фотовыставку из редчайших снимков - о деятельности и имуществе за рубежом Православного Палестинского общества в прошлом веке.

То есть появилась надежда продержаться несколько месяцев, укрепив супруга телом и духом и завершив “бутылочно-интернетовский вариант” романа.

А уж затем можно будет по очереди отправляться по врачам, обследованиям и клиникам.

"25 февраля 1943 года из Ульяновска в Кремль Сталину патриарший местоблюститель митрополит Сергий написал:
"Верующие в желании помочь Красной Армии охотно откликнулись на мой призыв: собрать средства на постройку танковой колонны имени Дмитрия Донского. Всего собрано около 6000000 рублей и, кроме того, большое количество золотых и серебряных вещей.
Примите эти средства как дар от духовенства и верующих русской православной церкви в день юбилея Красной Армии".

Ответ Сталина Сергию был направлен в тот же день:
"Прошу передать православному духовенству и верующим, собравшим 6000000 рублей, золотые и серебряные вещи на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского, мой искренний привет и благодарность Красной Армии".

Прямо с дачи Карпов связался по телефону с митрополитом Сергием и сообщил, что правительство СССР готово принять его вместе с митрополитами Алексием и Николаем.

Через два часа Сталин принял их в Кремле. На беседе, кроме Карпова, присутствовал
В.М. Молотов.
Сталин начал беседу с того, что высоко отозвался о патриотической деятельности православной церкви, отметил и тот факт, что с фронта поступает немало писем с одобрением такой позиции духовенства и верующих.
Затем поинтересовался проблемами церкви.

Митрополит Сергий отметил, что главная проблема - это вопрос о патриархе, подчеркнув ненормальность ситуации, когда 18 лет не занимается этот высший пост, а также длительное время отсутствует Синод.
Всё это, заключил Сергий, ставит как первоочередную задачу скорейшее проведение Поместного Собора.

Сталин одобрительно отозвался о проведении Собора.
Спросил, как будет называться патриарх, когда может быть созван Собор, нужна ли помощь правительства с транспортом, доставкой участников, размещением.
Предложил финансовую поддержку.

Сергий высказался, чтобы патриарх назывался Московский и всея Руси, а не всей Руси, как было при Тихоне.
Сталин согласился с этим.

Затем Сергий сказал, что для подготовки Собора потребуется никак не менее месяца: время
военное, а собрать необходимо всех епископов, существуют трудности в передвижении по стране и т. д.
Финансовую помощь Сергий отклонил.

Когда Сергий затронул вопрос о сроках, необходимых для подготовки Собора, Сталин спросил:

- Нельзя ли проявить большевистские темпы?

Обратившись к Карпову, попросил помочь руководству церкви с быстрейшим приездом епископов на Собор, привлечь для этого авиацию, другой транспорт.
Карпов заверил Сталина, что вся необходимая работа будет проведена и Собор можно открыть через три-четыре дня. Тут же Сталин и митрополиты договорились назначить открытие Собора на 8 сентября.

Следующий вопрос, который поднял Сергий, был о кадрах священнослужителей.
Поделившись трудностями их подготовки, когда перестали существовать духовные школы, семинарии, академии, он сказал, что было бы неплохо открыть несколько епархиальных библейских курсов.
Сталин согласился с этим и предложил открыть не курсы, а духовные академии и училища.
На это Сергий и митрополит Алексий ответили, что на открытие академий и училищ пока у церкви денег нет.
Выслушав, Сталин сказал:
- Как хотите, но правительство не будет возражать и против открытия семинарий и академий.

Затем Сергий обратился к Сталину по поводу необходимости издания ежемесячного церковного журнала. А также дополнительного открытия приходов в епархиях, отметив, что их осталось недостаточно для удовлетворения нужд верующих.
В этой связи он сказал, что желательно наделить властью по решению этих вопросов местные Советы и епархиальные управления.
Сталин заявил, что препятствий не будет.

Патриарший местоблюститель коснулся и такой проблемы, как освобождение архиереев, духовенства, находящихся в ссылках, лагерях, тюрьмах. А также о возможности нести службу, свободно передвигаться по стране тем священникам, которые отбыли наказания в местах лишения свободы.

Сталин предложил Карпову изучить этот вопрос, а Сергию подготовить список священников, находившихся в заключении.
Сергий особо остановился на важности открытия в епархиях свечных заводов, мастерских по изготовлению церковной утвари.

Сталин не возражал.
Он заверил, что церковь вполне может рассчитывать на помощь СНК СССР.
Митрополит Сергий выразил просьбу о передаче церкви игуменского корпуса в Новодевичьем монастыре в Москве для размещения патриархии. Была высказана и просьба помочь с транспортом.
Что же касается продуктов, то они просят не беспокоиться: всё необходимое можно купить на рынке.

Сталин ответил, что... старый игуменский корпус мало подходит под размещение патриархии: в нём сыро, холодно, темновато.
Поэтому правительство, обдумав всё это, пришло к выводу предоставить церкви другое помещение, в которое можно въезжать хоть завтра.

Это резиденция бывшего германского посла Шулленбурга в Чистом переулке со всей мебелью.

- Здание наше, советское, - специально оговорил Сталин".

/Свидетельствует М. Лобанов/. "Дремучие Двери".

Рисунок автора. Помощь в фотошопе - Д.Лазарев.

*   *   *
Где ж ты,
Хомо Сапиенс,
Искатель ПрозОрливый?
Рулит миром в памперсах
Сам Хомо Прожорливый.

И стонет Земля
Под зубами шакала:
- Когда же нажрётся -
Неужто всё мало?..
Мне прОдыху нет
От объедков и кала,
Уж свалкою стала,
А зверю всё мало…

Живёт живоглот,
Копит мясо да сало,
Весь  в звёздах живот,
Как мундир генерала.
 
А что же народ?
Да народ - ни бельмеса.
Лишь колется, пьёт
В этом Царстве Прогресса
И гибнет, как скот,
От бесправья и стресса…

О Боже, не дай
Своим детям пропасть -

КРЕСТОМ ЗАПЕЧАТАЙ
БЕЗДОННУЮ ПАСТЬ!