Библиотека

Кем бы ты ни был, мой читатель –
Аскет иль жизни прожигатель –
Я – твой фанат и почитатель,
Ты – мой ваятель и создатель.

Бомж, графоман, гробокопатель,
Без штукатурки ржавый шпатель,
Без прииска – слепой старатель –
Вот я, коль не со мной читатель!

Ты – моей жизни продолжатель
И наниматель, и податель.
Ты – мой спаситель и спасатель,
Искатель мой и соискатель.

Мой указатель, показатель,
Моих идей – предприниматель.
Взрыватель мой и поджигатель,
И утешитель, и каратель.

Взыскатель и правдоискатель,
Мечтатель мой и указатель,
Соавтор, сопереживатель,
Числитель мой и знаменатель,


И, если я вообще – писатель –
Не потому ль, что ты – читатель?

И усилитель, и глушитель,
Водитель и путеводитель,
Мой рулевой и вдохновитель,
Вперёд смотрящий и смотритель.

Мой излучатель, выключатель,
И наниматель и издатель,
Мой прорицатель, порицатель,
Мой сеятель и собиратель...

И пациент, и врачеватель,
Приятель мой и настоятель,
Факир, удав и заклинатель,
И мой сапёр-миноискатель.


Кумир мой – ИЗБРАННЫЙ ЧИТАТЕЛЬ -
Ты - самый главный избиратель,
Ты - купидон, стрелометатель,
Избранник мой и воздыхатель!
Сижу, грущу…В разгаре бал,
Вдруг чудо – Ты меня избрал!
Пусть лишь на вальс, но ой, не зря!
В тот миг ты – мой, а я  - твоя.

Будь трижды «Избранный Писатель»
И даже «признанный Писатель»,
Но званье «Избранный Читатель»
Пусть тоже на земле дают!
Ведь худо-бедно, но живут
Без нас прорабы, земледельцы,
Ткачи и прочие умельцы,
Поэтам же без них – капут!

На снимке - Вика и Гелька в Суздали

Заключительная глава мемуаров. См. предыдущие "Страницы Юлии".

*   *   *


Написала я на форум про "третий уровень" и дерзнула на другой день самолично передать дискету Андрею,
 Встреча была назначена на одиннадцать. Внизу на лавочке в метро.
 С утра поторговали мы с Борисом цветами (то есть торговала я, а он сидел с ведром в зале ожидания.
Затем без четверти одиннадцать "девушка" отправилась на свидание.
 Прохожу турникет по социальной карте москвича, бегу как обычно по эскалатору… Надо же, никакого мандража!
 И на толпу наплевать - толпа как толпа.

Андрей уже ждёт. Он тоже рад за мои вставшие на место шарики-ролики.

- Вот видишь, даже терактов не боюсь, - хвастаюсь я.
 Воркуем на скамье о том, о сём, напротив, как ни в чём не бывало, высаживаются пассажиры из первых вагонов с интервалом в минуту.
 На часах - четверть двенадцатого.
15 июня, среда.

А на другом конце Москвы уже конец света.

Прощаемся, Андрей садится в поезд.
 Я поднимаюсь по эскалатору, сообщаю Борису, что всё тип-топ, и иду реализовывать оставшийся товар.
 Но дело не спорится - народ, выпучив глаза, чешет мимо.
 Кое-как кому-то что-то впариваю. Садимся в электричку, где я сразу же отключаюсь на плече у супруга - отвыкла вставать в шесть.

По дороге со станции узнаём, что электричество в посёлке нет - где-то авария.
 Ну нет и нет, не впервой.
 К вечеру свет дают, включаю ящик - мама рОдная!

Бросаюсь звонить домашним и, конечно же, Андрею, который отбыл на моих глазах в ту самую тьму.
 Дома всё в порядке, а у Андрея телефон всё время занят - и дома, и на работе.
 Как потом выяснится - сбой на линии.
Лишь назавтра удаётся дозвониться. Слава Богу, жив, хоть и не сразу добрался до пункта назначения.

- Ну вы даёте! Иванова спустилась в метро - в кои-то веки...

Андрей и прежде сетовал на катаклизмы, связанные с моим именем или визитом, особенно по части техники.
 Зависал компьютер, вырубался наш изанский сайт, вентилятор в комнате, а то и вовсе электричество во всём здании.
 А теперь, мол, полгорода обесточилось...

- Сидите уж лучше дома, - ворчал Андрей.
Не поймёшь - шутил или всерьёз.

ГЕЛЬКА

Но дома не сиделось. Предстояло ещё одно неотложное дело - встреча с Гелькой-Ангелиной, которую я живьём до сих пор не видела. Да и в московской квартире не появлялась около двух лет.
Дверь открывает Вика. Дробный топот ножек - и вот мы лицом к лицу. Темноглазая крошка со светлым вихром на темени…Только не испугать.

- Баба, - говорит ей Вика, - Это баба.

Глазищи ещё больше округляются. Гелька недоуменно указывает на Вику:
-Баба. (Вот, мол, баба, что вы мне тут мозги пудрите).

А верно, кто я? От волнения забыла.
 В памяти проносится тот давний весенний день в Комарово, на семинаре молодых прозаиков, когда ещё была беременна Викой и украдкой ревела в подушку.
 Потому что не хотела избавляться от нежданного младенца, так как был он совсем ни к чему в выпускной студенческий год.

И как потом едва разродилась чуть ли не ценой жизни. И назвала дочь Викторией - то есть "победившей смерть".
 Теперь вот и она - баба.
 И ещё стоят рядом с ней согласно прописке красивая девушка Рита, и муж её - программист Витя. И викин муж - офтальмолог Алёша…
Такая большая семейка.

А ведь стоило мне тогда послушаться родню и ту Клавдию Сергеевну...
 Как сейчас помню её лицо, модную тогда морковного цвета помаду.
- Ну чего тебе приспичило - погуляй пока молодая. Ещё нарожаешь кучу-малу. Я тебе и наркозик сделаю, ладушки?
Уж очень ей хотелось получить свои двадцать пять рублей.
 О, Господи - всего-то...

И вот спустя много лет Гелька неотрывно таращится на меня - со страхом и любопытством. Пауза затягивается, пора определиться.
 "Прабаба" - какое жуткое слово!

- Баба Юля, - выручает Вика.
Но Гельке эти нюансы недоступны. Сейчас заревёт.
Протягиваю подарок - гном-грибок в широкополой шляпе.
После некоторого размышления она хватает игрушку и убегает. Топ-топ...

Решаю не форсировать события.
Пока Вика накрывает на стол, зять Алёша пытается усадить меня за просмотр "Турецкого гамбита", а внучка Рита с мужем Витей скачивают мне на дискету материалы изанского Форума, прохожусь по квартире.

 Наша с Борисом комната похожа на склад - сюда молодёжь стащила всё ненужное.
 Свободны лишь борисов письменный стол с креслом да тахта, где ночуют то сам Борис, то витины родственники из Пензы.
 А вообще в квартире мало что изменилось, разве что в местах общего пользования.
 И меня здесь вроде бы давным-давно нет, и всё же я повсюду, в любой деревяшке, посудине и вещице.
 Ведь у каждой - своя аура, своя история, да какая! Один кузнецовский камин сколько мог бы рассказать.
Будто не со мной это было - сносимый дом купца Иванова на Горького, рядом с магазином "Трости-зонты", сваленные прямо на тротуаре бело-золотые руины...

Сажусь на тахту напротив каминного фаянсового зеркала с фавном, закрываю глаза.
 Кто-то трогает за палец - невесомое быстрое касание, будто бабочка задела крылом.

Гелька. Она протягивает мне гнома.
 Беру очень осторожно, церемонно благодарю.

- Баба, - говорит мне Геля. Где-то в глубинах первозданного своего сознания она уже разобралась, различила нас с Викой по лишь ей известным признакам.
 Возвращаю ей гнома, снова забираю…
Это мы играем. Гелька хохочет.

- А где у бабы носик? Уши? Лоб? - от кайфа не могу придумать ничего пооригинальнее.

Показывает. Отныне я - тоже "баба".
Беру её на колени, невесомые ручки обвиваются вокруг моей шеи. Щека к щеке.
 О этот неописуемый аромат младенчества!
 Понимаю, что сейчас то самое "остановись мгновенье", и что, кажется, глаза у меня на мокром месте.

Вика зовёт обедать.
- Геля, где баба? - задаю провокационный вопрос.
- От, - указывает она на Вику.
- А где у бабы носик?
- От, - тычет она пальцем в мой - в тот, что поближе.

Ей давно пора спать.
 Воспитывают Гелю по-спартански, никаких колыбельных и укачиваний.
 Но для меня делают исключение. И я исполняю для неё весь забытый репертуар про "прилетевших гулей", "татарина на краю" и как "злой чечен ползёт на беоег, точит свой кинжал".
Кажется,засыпает. Кладу её прямо на простынку, без подушки и одеяла - так велено. Прежде чем свернуться калачиком на этом пыточном ложе, Гелька приоткрывает веки и сонно произносит:
- Баба.

До метро еду на автобусе.
 "Я вернулась в мой город, знакомый до слёз".

 Да, не мой он, "чужой до слёз"!

 Совковые дешёвые магазинчики с фруктово-овощными лотками и очередями, скверики, читалки, тенистые дворы, ремонты обуви, пирожковые и пельменные канули в лету, исчезли за помпезными кричащими вывесками и декорациями.

 "Здесь живут чужие господа, и мы для них чужие навсегда"...
 Проглотили и столицу, и страну с населением, а теперь знай себе закусывают плотью, запивают кровью да выплёвывают косточки с отработанными душами.

 А Ю.И. сидит у автобусного окна и воображает, что не зря прожила жизнь.
 Как же - построить дом, родить ребёнка, посадить дерево...

Ну построила два дома, не считая подсобных помещений, посадила не дерево, а сад, родила Вику, стала "прабабой".
 Толку-то что?
 Гелька - что её ждёт?
Всё сожрёт Вавилон, город-убийца, - и наших детей, и сады, и дома, и жизни.
 Вместе с мечтами, свершениями и проектами.

- Да я просто неудачница, - терзаюсь в отчаянии и ярости. - И давно пора хоть себе дать отчёт. Этот паскудный мир как стоял, так и стоит, только борзеет.
 Плевал он на мои изании.

- Выходит, и Всевышний - неудачник, - вдруг прозвучало во мне, - Ведь это Его мир.

Я оторопела. Какая крамольная мысль! Снова глянула на проплывающую за окнами рекламную вакханалию.
 Но чьё же тогда всё это?

- Сопротивляющаяся среда, - усмехнулся Голос, - Та самая. Прикинь, много ли было у Создателя побед за всю так называемую историю?

По спине пробежал холодок - а ведь верно.
И это у Него неудачи, у Творца Вселенной!
А по Замыслу ветхий мир вообще обречён, уцелеет лишь "малое стадо".
 Что же такое получается? Неужто и впрямь спасайся, кто может, и никаких тебе изаний?

У станции метро на парапете - охапки живых цветов.
Ну да, здесь же был теракт!

Ныряю в спасительное, несмотря на всякие там потенциальные взрывные устройства и техногенные катаклизмы метро, бегу по эскалатору.
 Здесь в подземелье - оазис той моей Москвы, хоть и скалятся вдоль стен рекламные призраки новорусского Вавилона.

- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция "Проспект Мира".

"Творец Вселенной - неудачник", - снова ужасаюсь я, - Может ли такое быть?

Нет, всё не так.
 А как же Книга Жизни, в которую навечно записаны, оживотворены бывшие смертные персонажи того или иного периода истории?
Павший за правое дело воин прославлен и в проигранном сражении.
 Сеятель знай себе сеет, а семя даёт обильный плод или погибает.

Посеянные семена добра и зла неизбежно прорастают, порой через века, и дают всходы в душах новых поколений.
 И Творец, не вмешиваясь в свободный процесс, разве что иногда по молитвам превращает зло в добро.

Земледелец выращивает богатый урожай, но на другой год наступает засуха и голод.
 Портной шьёт царский наряд, который рано или поздно превращается в лохмотья.

 Разваливаются дворцы и умирают от немощной старости когда-то розовощёкие младенцы. А то и не от старости.
 Великие открытия сменяются другими, более близкими к истине.
 Грандиозные выигранные битвы оборачиваются унижением и разочарованием победителей - взять хотя бы Вторую Мировую.
 Не может быть по Замыслу никакой окончательной победы, которая застой, мертвечина. Сама же об этом твердила...

- Станция Новослободская. Осторожно, двери закрываются...

А ещё взорвали вагон. Это не на нашей ветке… Кажется, головной. Народ кричал: "Где же Бог?".
Не надо об этом думать...

"Опять берёт Его дьявол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если падши поклонишься мне".

Нельзя Творцу владеть "сопротивляющейся средой", нельзя вмешиваться - иначе какая ж это свобода?
Разве непонятен Его отказ?
Но нам-то как быть?


Интересно, что чувствуют, думают они, обвязанные адскими поясами?

- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Белорусская.

Сказано: "Я - Дверь". То есть вход в Само Царствие.
 А Изания - всего лишь выход из "Вавилона" на дорогу....
 Пусть даже ведущую к той Двери, но только выход.
 Дорогу можно указать, проложить, повести по ней, наконец, если есть силы и желающие идти.
Но нельзя шагать вместо кого-то или переставлять чьи-то упирающиеся ноги.
 Не бери на себя бремён непосильных, Юлия.
 Твоя Изания - всего лишь выход.

- Осторожно, двери закрываются. Следующая стан...

БЫЛ МЕСЯЦ АВГУСТ

B БЕСЕДКЕ С: Композитором, Андреем и Александром
…

Композитор – Юлии:
 - Раз уж начали, прошу ещё.
 Возникает вопрос о тех, кто не оправдал великое доверие и в ад попадёт. Как с ними? Неужели вечно им там мучиться? Или там понятия времени нет, не работает? Как с этим?

Интересно, но вот об аде бы заодно.

Юлия:
 - Об аде. Позвольте для начала процитировать на эту тему несколько абзацев из мистерии “Дремучие Двери” (есть на сайте).

Итак, главная героиня выступает в роли Гастелло, бросая своего жигулёнка наперерез “мерсу” киллеров, чтобы помешать им убить лидеров Изании - Егорку Златова с женой-американкой и их не родившимся ребёнком.
 Цель достигнута, но сама “камикадзе” – в состоянии клинической смерти:

1.“И дверь гулко захлопывается.

За ней нет ни галереи-оранжереи, ни огненных разящих игл, ни чёрной воды пополам с чёрной глиной, ни боли, ни самой Иоанны. Есть только последняя мысль Иоанны. Остановившаяся, как стоп-кадр, отчаянное: “Вот и всё”.

Эта застывшая мысль и была отныне самой Иоанной, всем, что от неё осталось. И ныне, и присно и во веки веков.

“Вот и всё”. Навеки заевшая пластинка, навсегда остановившийся кадр. Вечная Иоанна-мысль по имени “Вот и всё”. Конец фильма, где она сыграла свою жизнь. Гаснет свет, зрители расходятся по домам.
 Все, кроме неё.

Вот что такое ад. Ни раскалённых сковородок, ни небытия. Лишь бессмертная кромешная мысль, что уже никогда ничего не будет. И где-то есть вечное и прекрасное “Всё”, от которого она навеки отлучена”.

2. “Не бойся, ты в Преддверии. Не вверху и не внизу. Не в прошлом и не в будущем. Ты в глубине.

- В глубине чего?

- Времени. Не исторической линии и не космического круга, а экзистенциональной точки.

Иоанна хотела спросить, какая глубина может быть у точки, но мальчик (ангел-хранитель Сталина – Юлия) ответил, будто читая её мысли:

- Здесь начало того конца, которым оканчивается начало”.

То есть, вы правы – привычного нам времени, как последовательного исторического процесса, исторической линии, в Вечности уже не будет.

 Оно было сотворено Создателем “временно” - по крайней мере, для земной истории, пока не свершится Жатва.
 А Сам Всевышний пребывает в абсолютной и блаженной полноте бытия, то есть в Вечности.

“И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, который сотворил небо и всё, что на нём, землю, и всё, что на ней, что времени уже не будет”.
 (Отк.10, 5-6).

Так говорит Иоанново “Откровение”, согласно которому преображённая земля с “сынами-избранниками” будет присоединена к Царствию, к Дому Отца, куда “не войдёт ничто нечистое”:

“Тогда отдало море мёртвых, бывших в нём, и смерть и ад отдали мёртвых, которые были в нём; и судим был каждый по делам своим.

Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь право на древо жизни (т.е. бессмертие – Ю.И.) и войти в город воротами.

Побеждающий наследует всё, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном;

Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов – участь в озере, горящем огнём и серою; это – смерть вторая”.
 (Отк.20:13, 22:14, 21:7-8).

Таково наиболее достоверное свидетельство.
 Что же это за смерть первая и смерть вторая?
 
Первая, само собой, земная, расставание души с бренной плотью (“земля есть, в землю отыдеши”). Тело, здоровье, таланты и время даны человеку, чтобы он за отведённый ему период земной жизни сам свободно решил свою судьбу в Вечности, избрав или отвергнув установленный Творцом миропорядок - единство во взаимной ответственности и любви. Альтернатива - замкнутая на себя воинствующая “самость” (эгоизм):

“Вот я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. Избери жизнь, чтобы жил ты и потомство твоё”.

По истечении земного времени (оно у каждого своё) человек уже лишается свободной воли распоряжаться своей судьбой.
 Отвергнувшие Закон Неба (именно мироустановку Творца, а не веру в Него, что очень важно отметить, потому что “и бесы веруют и трепещут”), душа оказывается в аду.

 Иначе и быть не может – если человеку дарована Свобода выбора, то насильное присоединение его к Царству было бы даже на современном языке “нарушением прав человека”.

 Ад же (место, где нет Бога) - это, само собой, не котлы и сковородки, а “замкнутая на себя самость”.
 То есть пребывание души вне Царства Света, во “тьме внешней”.
 Такова “смерть первая”.

“И смерть и ад отдали мёртвых”.
 Вот где зацепка, шанс для отвергнутых.
 Поначалу попавшие после первой (земной) смерти в ад призываются затем на последний и окончательный Суд.
Как мы уже выяснили, своей воли они лишены, хотя не исключено, что Всевышний ведает о состоянии заключённой в адском плену души.
И, в случае её глубинного покаяния, искреннего сожаления о “загубленной жизни” (не из страха или расчёта), примет это покаяние.

 Важны также молитвы об усопшем, свидетельства близких, друзей и современников о каких-то его добрых делах, о положительном влиянии на чьи-то судьбы.
 Это обстоятельство я использовала в сценах “Преддверия”, где Ангел-хранитель и Ангел-Губитель Иосифа изучают эти самые “свидетельства” за и против, готовясь к последнему Суду.

Потому и говорят: “О покойниках или хорошее, или ничего”.
 Мы постоянно это правило нарушаем, забывая, что “какой мерой мерите, такой и вас судить будут”.

Думается, что именно о промежутке между первой и второй смертями говорит апостол Павел:

 “Каждого дело обнаружится; потому что в огне открывается, и огонь испытывает дело каждого, каково оно есть.
 У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасётся, но так, как бы из огня”.

Что-то вроде “переплавки”.
 Правда, апостол здесь обнадёживает христиан, искупленных кровью Спасителя.

Теперь о “смерти второй”:
 “И смерть, и ад повержены в озеро огненное.
 Это – смерть вторая.
 И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное”.

Вы спрашиваете лично моё мнение об участи окончательно “не оправдавших великого доверия”.
 То есть “ведавших, что творили” и сознательно отвергнувших высший Закон и миропорядок Творца.
Совершенно определённо опять же не верю ни в какие адские телесные муки, хотя бы потому, что при воскрешении человеку будет дано новое, преображённое Божественным Светом бессмертное тело.
 И отправлять его затем в ад, чтобы “вечно мучилось”, - нет, такое в голове не укладывается.
 Полагаю, что новое тело будет дано лишь детям Царства.

“Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но всё то воскресить в последний день”.

Вот видите - не всех, а лишь “кого дал Отец”.
 По моему убеждению, речь здесь идёт не только о христианах, но и о тех, которые, порой сами того не ведая, исповедовали Христа (Истину) своими делами, путём и всей жизнью.

Ну а прочие, “не оправдавшие”?
 Опять же не верится, что Творец может быть садистом и бессмысленно, бесцельно (если приговор окончательный) вечно истязать хоть их тела, хоть души вместо того, чтобы отправить в небытие.

А может, опять-таки не окончательный?

Сказано:
 “И смерть, и ад повержены в озеро огненное”.
 Туда же - “не оправдавшие”.
 Но затем читаем:
 “И смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло”.

 Если эти слова относятся к Царствию, к которому отныне присоединена земля, то “огненное озеро” может означать некую “корзину”, тюрьму, находящуюся вне Царства, во “тьме внешней”.
 Откуда напрашивается вывод, что и смерть, и ад, и сатана с тёмными силами, и “не оправдавшие доверия” души, удалённые навсегда с преображённой земли, впоследствии могут быть использованы Творцом для каких-то грядущих битв в иных мирах.

Об этом свидетельствуют требующие специального толкования слова о “тысячелетнем царстве Христа”, после чего скованный сатана вновь будет освобождён.

Зло и тьма (отсутствие Бога), а также смерть, как временное или постоянное прерывание зла, необходимы для свободного творческого развития мироздания.
 Потому что Свобода лишь там, где есть выбор, альтернатива.
 Запрограммированные на послушание роботы-исполнители противоречат Замыслу Творца.

Похоже на правду. Ведь души сотворены бессмертными, их не уничтожить (даже бесов и отпетых грешников).
Тогда возникает мысль о возможности реинкарнации “не оправдавших” в формирующихся иных мирах.
 Только, разумеется, не в качестве Воинов Света, а обычных “аборигенов” с какими-то всплесками земной памяти, которым дастся очередной шанс.

 И тогда снова понадобится сотворить время, возможно, не историческую линию, а какой-то иной формы.
 Но это лишь предположение.

Бесконечно расширяющееся Царство, к которому присоединяются всё новые и новые “обители” с помощью великих схваток Света и Его детей с тьмою.

Творческое жертвенное преодоление зла, обустройство хаоса с помощью Того, Кто есть Путь, Истина и Жизнь, - в единый и вечный мир Любви.

 Нескончаемое восхождение, вектор ввысь.
 Не космическая “дурная бесконечность” мёртвой материи, а бесконечность потенциальных “холстов”, “красок”, времён и пространств самой различной формы, данных “избранникам” для творчества.

 Постоянная битва верных Отцу сынов-воинов за Его Дело - созидателей, сотворцов и художников, вечно к Нему восходящих, летопись их великих судеб – такой мне представляется Божественная История, объемлющая всё большее число участников.

 Безгранично расширяющаяся семья, где Родительский Дом, как бы огромен он ни был, - лишь место редких блаженных свиданий с Отцом.
 А “завтра снова будет бой”…

Любопытно, но при этой концепции получается, что смутное представление большинства верующих в Царство сладостного Покоя, мечтающих примерным поведением заработать для себя путёвку в “вечный санаторий”, делает их чуждыми “Царству воинствующему”.

 Где, как я предполагала в статье, вручается не путёвка, а “повестка на фронт”.
Не исключено, конечно, что и для “застойных граждан” припасена любящим отцом какая-нибудь тихая обитель...

Но требование: “Отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною; ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её”, - говорит о том, что корысть, страх, расчёт на личное благополучие несовместимы с Крестом!

“А как же обещанное “блаженство”? – спросите вы.
 В том-то и штука, что блаженство Царства – в постоянном выходе из него.
В восхождении, в борьбе, в вечном несении Креста:

“Ибо иго Моё благо и бремя Моё легко”.

Самоотверженность. Завоевание Царства путём отвержения себя.
 И вновь трудный, блаженный и вечный Крест - уже не как путь в Царство, а как суть этого Царства, стремящегося к бесконечному расширению, к преодолению внешней тьмы и хаоса.
 Имя Царству – Творчество. А во главе – Сам Творец:

“О, верь, ничем тот не подкупен, кому сей чудный мир доступен!”, - воскликнул поэт.

Вечное движение, а не вечный покой.
 Но “первообразы” требуют воплощения, а покорение тьмы - крестного подвига, проникновения в эту тьму.

Поэтому, смею думать, что такому подвижнику тоже чужда проповедь Царства неподвижного, “застойного”.
С абсолютной полнотой царственного бытия его может совместить лишь возможность перманентно-свободного выхода за её идеально-божественные пределы.

Даже Сам Творец не смог этого “выхода” избежать, отдав тьме Сына на крестные муки ради спасения Замысла!
 А Сын предупредил о “нелёгкой жизни” своих учеников:

“Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел.
 Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, но я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир”.

В общем, как ни крути, получается, что творческие силы “избранников” Царства потребуют неизбежного воплощения за его пределами, то есть на ниве первозданного хаоса новых миров Создателя.
 Вот где, отвечая на ваш вопрос, могут быть востребованы “не оправдавшие высокого доверия” пленники “смерти второй”.

Разве большинство творцов и подвижников на земле – не мученики?
 Ведь от их самого прекрасного замысла до воплощения в злом мире зачастую лежит пропасть.
 “Мудрость века сего – безумие пред Богом”.

 Сейчас вот подумалось, что и с Изанией, когда дойдёт дело до её материализации в нашей “тьме внешней”, придётся ох как помучиться.

Кто знает – может, некоторые из современных “вампиров” тоже реинкарнированы к нам из глубин “огненного озера” какого-нибудь Тау-Кита, будучи туда выброшены после “смерти второй”, но затем получившие у нас новый шанс на спасение?

Конечно, их надо пожалеть, но каково нам? Кстати, тоже грешным и немощным.

Однако никуда не денешься. Надо, Федя. Всё равно Господь сильнее.

*   *   *

БОЛЬШИЙ ШАНС НА РАЙСКИЕ КУЩИ?

Композитор:
 - Участвующие в Изании получат больший шанс на райские кущи – вы на это намекаете?

ЮЛИЯ:
 - Если под “кущами” понимать сказанное выше – то намекаю и верю, иначе не стала бы и огород городить.
 Прежде всего, верю потому, что Изания – попытка организовать добровольную часть общества на основе миропорядка, заповеданного человечеству свыше.
То есть это некая претензия на верную дорогу к “кущам”.

 Изания означает: “Исполни Закон Неба”. (Можно “Замысел”, “Заповедь” – удивительно, что всё подходит).
 Принцип единого целого, где все части взаимодействуют друг с другом в согласии и взаимопомощи. Где каждый делает добросовестно своё дело, получая всё необходимое для существования и самореализации от других.
Получая жизнь.

1.В основу такого принципа взаимного “оставления долгов” и оправдания жизни перед Творцом положено прямое указание свыше - молитва “Отче наш”.

 Первая ступень – хлеб насущный, вторая – “оставление долгов” через взаимное служение, самореализацию, и третья – “избавление от лукавого” или нравственное совершенствование, выход из Вампирии.

 Изане тем самым исполняют заповедь о любви к ближнему не просто как нравственное правило или религиозную догму, а как формулу бытия.
 Спасение друг друга – тот самый путь, где можно встретить Христа, “исполнив долг, завещанный от Бога”.
 В отличие от суетных, порочных и неправедных путей, когда надежда лишь на милость свыше.

2. “Накорми, одень, дай крышу над головой, излечи, ободри, поставь на ноги”. Суть Изании – в исполнении этих требований, которые являются критерием приговора на последнем Суде.

3: Евангельская “Притча о талантах” требует не зарывать данный Господином талант в землю, тем более, не тратить на себя и не отдавать врагу Господина, а вернуть умноженным.

Всему этому способствует Изания.
 В мире мы сейчас разобщены, не востребованы или вынуждены служить чужому греху, работая на Вампирию.
 Почему служить своему греху нельзя, а чужому, подпитывая мировое зло – можно?

Сам по себе факт правильно выбранного направления не всегда означает, что человек обязательно доберётся до цели.
 Иной пьяница вдруг как рванёт мимо всех добропорядочных изан (да и православных зевак), спасая кого-то из огня ценой собственной жизни, и опередит всех, сразу оказавшись “в кущах”.

Суть в том, что божественные дары благодати, жертвенности или Любви (в самом высоком смысле этого слова) даются так называемым “рождением свыше”.

 Здесь тайна тех самых “неисповедимых путей” Господних, в том числе и в деле спасения, когда очень важно твоё внутреннее состояние.
 “Рождение свыше” и даётся свыше. Хотя иногда оно является через катарсис, муку, боль и страдания.
Порой чудо приходит даже к врагам Христа, как к Савлу (будущему апостолу Павлу). Но здесь скорее исключение, чем правило.

 Поэтому мы всё же уповаем на “верную дорогу” и верим, что “наставляя на путь”, одновременно освобождаем и облегчаем его.
 Отнюдь не заменяя Церковь, но помогая друг другу развить “образ и подобие”.
Изания отвергает разве что убеждённых “вампиров” и сатанистов.
Да они к нам и не придут.

Для нас Чайковский – не извращенец, который “в Царство не войдёт”, а великий композитор, музыка которого – разговор с Богом.
 Вот то, что “от Бога” мы ему и поможем развить. А прочее – судить не нам.

 Если, например, некоторые изане и будут формально считать себя атеистами, но всей своей жизнью исповедывать божественный Закон – это для нас главное, так как именно в делах проявляется любовь к Богу и Его Замыслу.
 Ответственность за Его мир, а не пустые слова.

Оградив людей от Вампирии, Изания поможет им состояться как личность, защитит от невостребованности и её страшных последствий – пьянства, разврата, наркомании, всевозможных преступлений и самоубийств.
Это ли не путь к спасению?

Проект хорош тем, что здесь каждый подвижник и просто не омертвевший душой найдут своё место.
 Чем труднее жить на земле (экологические катастрофы, эпидемии, религиозный и социальный терроризм, оскудение духа и прочие рыки “вышедшего из бездны”), тем насущнее Изания.
 В одиночку не выстоять.

Вопрос в том, кто прежде успеет сплотиться – мы или звероподобные?

*   *   *

ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО - ВЕЩИ ОЧЕНЬ ДАЖЕ СОВМЕСТИМЫЕ.

Андрей:
“В Изании будут участвовать люди осмысленные, творческие, стремящиеся себя реализовать. То есть сами по себе скорее достойные рая, чем ада”.

Юлия:
 - Все эти положительные качества отнюдь не являются пропуском в Царство, куда могут попасть и бомж, и раскаявшаяся блудница, и “благоразумный разбойник” впереди всех добропорядочных изан.
К сожалению, даже гений и злодейство – вещи очень даже совместимые.

*  *   *

ЭЛЕКТРОННЫЙ МИНИСТР ПО ИМЕНИ ЗВЕРЬ

Юлия - Александру:
 - Своими ушами слышала по “Евроньюс”, как ихняя мадам радовалась, что заплатила только за установку прибора, и теперь горя не знает – прибор работает в радиусе 100 метров.

 Правда, мадам оговорилась, что, возможно, заставят ещё за что-то платить, но всё равно выгодно.
Особенно компьютерным кафе.

"А как насчёт электронного правительства”?

 - Вместо всего непомерно разросшегося чиновничества со злоупотреблениями, очередями и взятками – бесстрастная и подвластная контролю виртуальная служба, как и планируется в Изании?
Народное самоуправление на местах, тесная связь напрямую таких регионов друг с другом и никаких тебе “машин для угнетения человека человеком”.

2003-08-07