Через трещины. Юлия - в середине цепи.
В награду за поступление в МГУ родители купят мне туристскую путёвку по Военно-Осетинской дороге.
Тридцать километров в день пешком с рюкзаком по жаре. Потом ледники, прыжки через трещины.
И, наконец, кульминация – восхождение на право получения значка “Турист СССР”. Первое в моей жизни.
Плюс ещё любовный треугольник с двумя Лёшками из Ленинграда. Которые никак не могли со мной разобраться, ссорились и действовали на нервы.
Накануне восхождения хлебосольные горцы угостили группу кувшином местного самогона араки.
Всем досталось по полкружки.
Но сила в этой вонючей, даже мало похожей на алкоголь жидкости, была убойная.
В результате кто-то из Лёшек после долгих поисков обнаружил меня сидящей на суку экзотического горного дерева и изучающей южное небо – ведь тут были совсем другие созвездия!
Запомнилась его замечательная фраза:
- Какая ты в темноте красивая!
Он стащил меня вниз и отвёл в лагерь, где уже, вне себя от ревности, нас поджидал другой Лёшка.
В довершение нам троим пришлось ночевать в единственно оставшейся свободной палатке и продолжить разборку.
А наутро в пять – восхождение…С рюкзаками.
Остальные девчонки от звания “Турист СССР” отказались на первом же повороте и разбрелись по грибы и цветы. А я поплелась к проклятой вершине – снова гнало безжалостное “надо”.
После бессонной ночи и этой дряни в кувшине раскалывалась голова, мутило. Страшно хотелось пить, но пить инструктор не давал – не положено.
Лёшки по очереди тащили мой рюкзак, потом меня.
Но при мысли, что я не способна преодолеть себя, снова и снова появлялось второе дыхание.
Будто надпись “Турист СССР” на моём надгробии стоила таких мук!
И я–таки дошла
Ну и что? Небо на вершине затянуто густыми облаками. Никакого “потрясающего вида”. Вообще ничего не видно, кроме летающих вокруг серых хлопьев.
Ледяной ветер, рот пересох, ноги подкашиваются.
Но хуже всего – это ужасное ощущение подлога, обмана.
Жалкая дура взобралась на холм, который и горой-то назвать нельзя, и ради этого чуть сандалии не откинула.
А ведь ещё предстояло спускаться… Вот лажа!
От злости и разочарования я, нарушив дисциплину, самовольно ринулась вниз по прямой, как только проявился в облаках у подножия аул с вожделенной водой.
Продиралась сквозь терние и колючки, съезжала на пятой точке. Несколько раз откуда-то и куда-то сваливалась. Попадались змеи и ещё какая-то неизвестная живность, но мне было плевать.
Вся моя жизнь, её цель и смысл сосредоточились в ведре жидкости с формулой Н2О.
Почему в ведре? В бочке! Чем больше, тем лучше.
Слава Богу, что не попались мне по пути какие-нибудь болота типа змеиного источника, ямы, пропасти или медведи.
Благополучно приземлившись у ведра с водой, я рухнула на колени и сунула в него голову.
Меня тут же оттащили, объяснив, что “сразу много нэльзя”.
С остановками, по глоточку, я всего-то выпила стакана три. И с каждым глотком сокровище в ведре обесценивалось, пока не превратилось в безвкусную жидкость, которую я уже заталкивала в себя только от жадности.
Наконец, отвалившись, принялась размышлять над глубинным смыслом только что преподанного мне свыше урока о несовершенстве собственной плоти. Пока подоспевшая группа во главе с инструктором не устроила мне раздрай.
За “грубое нарушение дисциплины” меня едва не отправили в Москву, но инструктор смягчился при условии, что я напишу ему объяснительную записку в местном кафе.
Обнаружив, что меня нет на ужине, оба Лёшки подняли панику и с криками: “Инструктор похитил нашу туристку!” бросились меня искать по горам и саклям.
Нашли. Я действительно писала за столиком объяснительную под диктовку инструктора Гиви, который потягивал “Саперави”, заглядывая мне через плечо.
Группа, включая обоих лёшек, объявила мне жёсткий бессрочный бойкот.
Но значок “Турист СССР” я всё же получила.
Библиотека
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 571
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 246
* * *
Бежим в Переулочек. И Волк туда же. Только вдруг останавливается, пятится..
В одном глазу загорается пирог с мясом, в другом – барашек.
- Что ж в Лес-то не рвёшься, серый, - проводил бы ребят! – стыдит девчонка Волка, -
Так мечтал о свободе! Видать свобода-свободой, а барашков в Лесу не подают!
Волк стыдливо опустил хвост и потрусил назад, ко дворцу.
Дурочка из Переулочка презрительно свистнула ему вслед.
- Почему б не помечтать о воле, не поиграть в страдальца, когда
брюхо набито!
Ему мясо халявное подавай - вот и вся свобода!
Не тратьте зря время, ребята.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 542
Неожиданная поддержка Юстаса - глоток воды в моём марафоне.
Всё чаще вспоминаю название виденной когда-то на сценарных курсах ленты. “Одиночество бегуна на длинной дистанции”.
“Не обижайтесь”, - написал мне Человек.
А я давно уже не позволяю себе этой роскоши – обижаться, хоть порой ох как тянет уткнуться носом в подушку и похлюпать.
Если уж очень тянет – отвешиваю сама себе пару оплеух и прихожу в форму.
И хныкать, и обижаться нелепо. Сама выбрала, выпросила у Господа эту посмертную (пока не упаду) дистанцию. И ни на что не променяла бы мучительное наслаждение вечного бега.
Где на месте пройденной цели тут же маячит вдали новая. И тропа сама ведёт - всё выше, круче, ухабистей. И срываются, больно бьют камни.
И норовят сшибить с ног те бегуны, что спешат навстречу, к подножию. Хамят, крутят у виска пальцами в мой адрес…
А иной некоторое время бежит рядом. Протягиваю руку, но он то ли отстаёт, то ли обгоняет.
И вот уже снова только ветер в лицо, камни навстречу. Что-то кусает, что-то царапает... Кто-то встречный норовит облаять и сбить с ног…
А смысл, цель – именно в этом нескончаемом беге по установленной кем-то неведомой дистанции.
И лишь ощущение, что надо успеть пробежать как можно больше, а времени и сил всё меньше.
Какие уж тут обиды на тычки и препятствия! Скорее – досада.
А когда совсем уж невмоготу – вижу радугу. Не во сне, а наяву. В самых разных ситуациях.
Однажды шла причащаться в храм 29 июля, в день ангела. Накрапывал дождик, а над железнодорожной платформой вдруг она высветилась! Да такая яркая, праздничная, что усомниться было невозможно - это мне, в день Юлии, подарок свыше, в поддержку и напоминание о Завете с Богом.
Мост от земли к небу – волшебное видение горнего мира.
Тайный знак оттуда, который мне с тех пор не раз будет чудесным образом посылаться “в минуту жизни трудную”, открывая второе дыхание.
“И верится, и плачется, и так легко, легко”…
А “злой мир” вокруг, между тем, свирепеет день ото дня.
Спиваются неприкаянные наши мужчины – мужья, зятья, друзья, соседи.
Бесы вертят ими, как хотят. Реакция неадекватная – ни за что, ни про что готовы в горло вцепиться.
В общем, "духовная брань" в чистом виде.
И в семье неспокойно. С первым зятем дочь Вика мучилась из-за его пьянки двадцать лет. Вся высохла, едва не рехнулась. Пока не нашла новое счастье в лице Алёши, тоже офтальмолога из своей больницы.
Андрей получил отставку.
Вика от него скрывалась, а отыгрывался он на мне. И, как подозреваю, писал на наш Форум злобные памфлеты. Благо, виртуальное поле позволяло.
И соседская дочь доставала бредовыми претензиями на какую-то эфемерную, украденную у них и нивесть куда испарившуюся землю.
Насылала комиссии, таскала Бориса по судам, бегала под окнами с рулеткой и картой времён Батыя, с воистину бесовской силой выдёргивая из земли заборные столбы.
И с таким же неистовством костерила нас на всю улицу, особенно в дни церковных праздников, специально подкарауливая наше возвращение из храма.
Ходить другой дорогой, через дед-соседа, тоже было небезопасно – там Бориса заманивали опрокинуть рюмку-другую по случаю праздника.
И я сразу же оказывалась в лапах мужнина “мелкого беса”, который однажды предупредил меня во сне, что “коли княгиня стала на этот путь, пусть лёгкой жизни не ждёт”.
И лицо, и голос у Бориса менялись, он начинал меня “дёргать за хвост”, пункт за пунктом нагло и бездоказательно подвергая сомнению мои “устои”.
Я прекрасно понимала, чья это работа, но попадалась на удочку. Заводилась, орала, теряла силы и благодать.
А Борис заваливался в койку и даже не помнил, из-за чего приключился сыр-бор, от которого у меня подскочило давление и на сердце плита.
А ещё приходилось выращивать и реализовывать цветы. Распространять и продавать книги.
Худо-бедно обихаживать большой дом и участок, стряпать, полоть и поливать. Делать заготовки впрок.
Помощников у меня практически не было. Вика была слишком занята, приезжала редко. Ночевать в доме не могла (аллергия на шерсть животных и домашнюю пыль).
Да и руки её, глазного микрохирурга, не пристало использовать для огородных работ.
Крестница Наташа тоже вкалывала на работе, порой влюблялась со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями.
Или её “кидали” в бизнесе, приходилось выручать…
Но об этом ниже.
“Говори, что знаешь. Делай, что должен. И будь, что будет”…
Это было самым главным,– возможность высказываться и даже иногда получать ответы.
Хотя порой от усталости засыпала у монитора.
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 267
* * *
- Признайте самые-самые принципы нашего царства,
и пироги - ваши...
Роем из последних сил...
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 571
Высшие Сценарные Курсы при Государственном Комитете по Кинематографии.
(1962 год)
НА СНИМКЕ: НА ЗАНЯТИЯХ. В ПЕРВОМ РЯДУ: ЮЛИЯ ИВАНОВА И МАКСУД ИБРАГИМБЕКОВ.
ВО ВТОРОМ РЯДУ ВТОРОЙ СЛЕВА - ИЛЬЯ АВЕРБАХ, ВАДИМ МИХАЙЛОВ И ОЛЕСЬ АДАМОВИЧ.
Тем летом 62-го, казалось, весь Дом Литераторов ринулся поступать на Высшие Сценарные Курсы, только что организованные при Министерстве культуры и Союзе работников кинематографии СССР.
Условия были шикарные – занятия в Доме Кино напротив, просмотры лучших отечественных и зарубежных фильмов плюс фантастическая по тем временам стипендия – 120 рэ.
Предполагалось набрать по нескольку человек от каждой Союзной республики, всего около пятидесяти мест. Из них москвичам, кажется, предоставлялось три.
Короче, шансов практически не было, но я всё же сдала документы и свои напечатанные работы (предварительно был отборочный творческий конкурс).
И с радостным изумлением узнала, что допущена к экзаменам.
Вначале мы должны были написать рецензию на просмотренный фильм.
Затем – прямо в зале сочинить новеллу на заданную тему, где проявилось бы твоё кинематографическое видение.
И, наконец, - собеседование, на котором следовало продемонстрировать почтеннейшей комиссии свой духовно-культурный уровень.
С рецензией было легче всего.
Нам показали запредельный фильм Файнциммера под названием “Ночь без милосердия”.
Я озаглавила работу “Фильм без милосердия” и разнесла по кочкам.
Мол, нельзя после “Баллады о солдате”, “Летят журавли” и “Мир входящему” снова потчевать продвинутого советского зрителя такой низкопробной стряпнёй о войне.
За рецензию получила “отлично”.
На следующем испытании были заданы три темы киноновелл: “Зависть”, “Ревность”, “Ночь без сна”.
Я выбрала последнюю, решив взять за основу ту реальную бессонную ночь с оголтелым командировочным Ромео, когда я героически отвергла все мыслимые и немыслимые приставания и посулы, оставшись верной мужу.
Надо было как-то встряхнуть, шокировать рецензентов, не уронив “морального облика”.
Рядом за экзаменационным столиком сидел грустный смуглый юноша и грыз ручку. Потом решительно написал:
“Небо было похоже на серую извёстку”.
Я не удержалась, прочла, скосив глаза, и стала ждать продолжения.
Он посидел минут пять, затем вышел и больше не вернулся, оставив “серую извёстку” на столе.
На обратной стороне было крупно написано: “Зависть”.
А у меня получилась, вроде бы, славная комедия.
Правда, про “телегу” я написать не успела – время вышло. Но всё равно, когда я спросила о результатах члена комиссии, знакомого своего Валю Ежова (сценариста фильма "Баллада о солдате", вместе в преферанс игрывали), тот хохотнул:
- Это где баба всю ночь динамо крутит? Вслух читали.
Что ж ты так, мужики обиделись, поставили пятёрку с минусом.
Или четвёрку с плюсом, не помню.
Всё правильно. Пятёрка по поведению, минус – за “динамо”.
Невероятно, но у меня появились шансы!
Перед последним экзаменом – собеседованием, проглотила для храбрости сразу две таблетки, которыми мама пичкала меня ещё во время студенческих сессий, потому что я всегда тряслась.
Таблетки подействовали. Я точно рассчитала момент, когда комиссия совсем сомлела от жары и республиканских кадров, и свежим ветром ворвалась к ним. Шалая и раскрасневшаяся от маминых таблеток, в небесного цвета платьице, с загорелыми руками и коленками.
С ловко загримированной физиономией и светлой начёсанной гривой – а ля Бриджитт Бардо.
Взмахнула приветственно белой сумочкой с ремешком через плечо, плюхнулась на стул и, нагло уставившись в голубые глаза Алексея Каплера, председателя комиссии, представилась:
- Юлия Иванова.
Я очень боялась, что меня спросят про Дзигу Ветрова, как предыдущего абитуриента. О котором тоже понятия не имела.
Каплер улыбнулся.
Я тогда не знала, что его теперешнюю жену тоже зовут Юлией. Поэтесса Юлия Друнина, впоследствии покончившая с собой, не выдержав развала России.
Я смотрела на него и думала, что этого человека любила дочь самого Сталина!
Ничего, симпатичный, но дочь Сталина...
Я вспомнила, как более десяти лет назад, когда отчим получил Сталинскую премию, а потом по этому роману поставили оперу и была премьера, мне показали в антракте стройную красивую девушку с гладко уложенными рыжими волосами и строгим лицом. Сказав, что это Светлана.
Рядом с ней ошивался какой-то тип, а она, скользя невидящим взглядом по нему и толпе, была настолько откровенно погружена в себя, в какой-то свой мир, не имеющий никакого отношения к данной тусовке, что я потом перед зеркалом долго играла “в Светлану”.
Пытаясь изобразить это её вызывающее: “существую лишь я и мои ощущения”.
Но у меня ничего не вышло.
- Ну и чем товарищ Иванова собирается осчастливить советский кинематограф? – спросил Каплер.
Люся Каплер.
Неужели дочь Сталина тоже звала его “Люсей”?
И тут меня понесло. Я стала выдавать самые убойные сюжеты, которые когда-либо приходили мне в голову, или услыхала от кого-то – всё подряд.
Трагические, шокирующие, смешные, абсурдные...
Трещала без умолку, пересказывая то эпизоды своих командировок, куда вошли, конечно, и съёмки в совхозе “Россия”, и урок чистописания в Буреполоме, и байка про фельетон о безобразиях в Егоровском районе.
Который при проверке оказался Егорьевским.
Назревал скандал, газета собралась писать опровержение и извиниться, под кем-то уже качалось кресло...
Как вдруг из Егоровского района бац телеграмма: “Признаём свои ошибки”.
Комиссия пересмеивалась, переглядывалась. Сдержанно улыбался изысканно-томный Маклярский, будущий директор Курсов.
Каплер выводил какие-то иероглифы на широком машинописном листе.
Сейчас спросит про Дзигу Ветрова...
И я в ужасе начала излагать свежий семейный сюжет про билеты на Баха и бутылку коньяка, зарытую в сугробе возле консерватории.
Как только дошла до “снегоочистителей”, Каплер, вытирая голубые свои глаза кончиком платка, замахал мне рукой в сторону двери.
Я растерянно замолчала, не понимая, что это значит.
- Пошла отсюда! – уже совсем грубо рявкнул кто-то из комиссии, и я выкатилась.
- Чего спрашивали? – окружили меня представители союзных республик.
А я осознаю, что ничего не спрашивали. Потому что не дала комиссии рта раскрыть.
Что же теперь будет?
Дёрнуло меня принять две таблетки!
Через несколько дней мучительного ожидания нахожу себя в списке “счастливчиков” и вскоре получаю удостоверение под номером 13.
На фото – новоиспечённая сценаристка с шалыми, подведёнными “под Бриджитт” глазами и взбитой копной светлых волос.
(1962 год)
НА СНИМКЕ: НА ЗАНЯТИЯХ. В ПЕРВОМ РЯДУ: ЮЛИЯ ИВАНОВА И МАКСУД ИБРАГИМБЕКОВ.
ВО ВТОРОМ РЯДУ ВТОРОЙ СЛЕВА - ИЛЬЯ АВЕРБАХ, ВАДИМ МИХАЙЛОВ И ОЛЕСЬ АДАМОВИЧ.
Тем летом 62-го, казалось, весь Дом Литераторов ринулся поступать на Высшие Сценарные Курсы, только что организованные при Министерстве культуры и Союзе работников кинематографии СССР.
Условия были шикарные – занятия в Доме Кино напротив, просмотры лучших отечественных и зарубежных фильмов плюс фантастическая по тем временам стипендия – 120 рэ.
Предполагалось набрать по нескольку человек от каждой Союзной республики, всего около пятидесяти мест. Из них москвичам, кажется, предоставлялось три.
Короче, шансов практически не было, но я всё же сдала документы и свои напечатанные работы (предварительно был отборочный творческий конкурс).
И с радостным изумлением узнала, что допущена к экзаменам.
Вначале мы должны были написать рецензию на просмотренный фильм.
Затем – прямо в зале сочинить новеллу на заданную тему, где проявилось бы твоё кинематографическое видение.
И, наконец, - собеседование, на котором следовало продемонстрировать почтеннейшей комиссии свой духовно-культурный уровень.
С рецензией было легче всего.
Нам показали запредельный фильм Файнциммера под названием “Ночь без милосердия”.
Я озаглавила работу “Фильм без милосердия” и разнесла по кочкам.
Мол, нельзя после “Баллады о солдате”, “Летят журавли” и “Мир входящему” снова потчевать продвинутого советского зрителя такой низкопробной стряпнёй о войне.
За рецензию получила “отлично”.
На следующем испытании были заданы три темы киноновелл: “Зависть”, “Ревность”, “Ночь без сна”.
Я выбрала последнюю, решив взять за основу ту реальную бессонную ночь с оголтелым командировочным Ромео, когда я героически отвергла все мыслимые и немыслимые приставания и посулы, оставшись верной мужу.
Надо было как-то встряхнуть, шокировать рецензентов, не уронив “морального облика”.
Рядом за экзаменационным столиком сидел грустный смуглый юноша и грыз ручку. Потом решительно написал:
“Небо было похоже на серую извёстку”.
Я не удержалась, прочла, скосив глаза, и стала ждать продолжения.
Он посидел минут пять, затем вышел и больше не вернулся, оставив “серую извёстку” на столе.
На обратной стороне было крупно написано: “Зависть”.
А у меня получилась, вроде бы, славная комедия.
Правда, про “телегу” я написать не успела – время вышло. Но всё равно, когда я спросила о результатах члена комиссии, знакомого своего Валю Ежова (сценариста фильма "Баллада о солдате", вместе в преферанс игрывали), тот хохотнул:
- Это где баба всю ночь динамо крутит? Вслух читали.
Что ж ты так, мужики обиделись, поставили пятёрку с минусом.
Или четвёрку с плюсом, не помню.
Всё правильно. Пятёрка по поведению, минус – за “динамо”.
Невероятно, но у меня появились шансы!
Перед последним экзаменом – собеседованием, проглотила для храбрости сразу две таблетки, которыми мама пичкала меня ещё во время студенческих сессий, потому что я всегда тряслась.
Таблетки подействовали. Я точно рассчитала момент, когда комиссия совсем сомлела от жары и республиканских кадров, и свежим ветром ворвалась к ним. Шалая и раскрасневшаяся от маминых таблеток, в небесного цвета платьице, с загорелыми руками и коленками.
С ловко загримированной физиономией и светлой начёсанной гривой – а ля Бриджитт Бардо.
Взмахнула приветственно белой сумочкой с ремешком через плечо, плюхнулась на стул и, нагло уставившись в голубые глаза Алексея Каплера, председателя комиссии, представилась:
- Юлия Иванова.
Я очень боялась, что меня спросят про Дзигу Ветрова, как предыдущего абитуриента. О котором тоже понятия не имела.
Каплер улыбнулся.
Я тогда не знала, что его теперешнюю жену тоже зовут Юлией. Поэтесса Юлия Друнина, впоследствии покончившая с собой, не выдержав развала России.
Я смотрела на него и думала, что этого человека любила дочь самого Сталина!
Ничего, симпатичный, но дочь Сталина...
Я вспомнила, как более десяти лет назад, когда отчим получил Сталинскую премию, а потом по этому роману поставили оперу и была премьера, мне показали в антракте стройную красивую девушку с гладко уложенными рыжими волосами и строгим лицом. Сказав, что это Светлана.
Рядом с ней ошивался какой-то тип, а она, скользя невидящим взглядом по нему и толпе, была настолько откровенно погружена в себя, в какой-то свой мир, не имеющий никакого отношения к данной тусовке, что я потом перед зеркалом долго играла “в Светлану”.
Пытаясь изобразить это её вызывающее: “существую лишь я и мои ощущения”.
Но у меня ничего не вышло.
- Ну и чем товарищ Иванова собирается осчастливить советский кинематограф? – спросил Каплер.
Люся Каплер.
Неужели дочь Сталина тоже звала его “Люсей”?
И тут меня понесло. Я стала выдавать самые убойные сюжеты, которые когда-либо приходили мне в голову, или услыхала от кого-то – всё подряд.
Трагические, шокирующие, смешные, абсурдные...
Трещала без умолку, пересказывая то эпизоды своих командировок, куда вошли, конечно, и съёмки в совхозе “Россия”, и урок чистописания в Буреполоме, и байка про фельетон о безобразиях в Егоровском районе.
Который при проверке оказался Егорьевским.
Назревал скандал, газета собралась писать опровержение и извиниться, под кем-то уже качалось кресло...
Как вдруг из Егоровского района бац телеграмма: “Признаём свои ошибки”.
Комиссия пересмеивалась, переглядывалась. Сдержанно улыбался изысканно-томный Маклярский, будущий директор Курсов.
Каплер выводил какие-то иероглифы на широком машинописном листе.
Сейчас спросит про Дзигу Ветрова...
И я в ужасе начала излагать свежий семейный сюжет про билеты на Баха и бутылку коньяка, зарытую в сугробе возле консерватории.
Как только дошла до “снегоочистителей”, Каплер, вытирая голубые свои глаза кончиком платка, замахал мне рукой в сторону двери.
Я растерянно замолчала, не понимая, что это значит.
- Пошла отсюда! – уже совсем грубо рявкнул кто-то из комиссии, и я выкатилась.
- Чего спрашивали? – окружили меня представители союзных республик.
А я осознаю, что ничего не спрашивали. Потому что не дала комиссии рта раскрыть.
Что же теперь будет?
Дёрнуло меня принять две таблетки!
Через несколько дней мучительного ожидания нахожу себя в списке “счастливчиков” и вскоре получаю удостоверение под номером 13.
На фото – новоиспечённая сценаристка с шалыми, подведёнными “под Бриджитт” глазами и взбитой копной светлых волос.
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..