(1965-66 годы)

       И наступил в моей жизни период, который я сама называю не иначе как “отвязанность”.
 В памяти снова всплывают то бесконечное ЦэДэЭловское и Домкиношное убивание времени, то тусовки у Саши Бенкендорфа, где поддатый Гена Шпаликов незадолго до самоубийства что-то потешное изображал...
 И все хохотали, а Боря Ермолаев двигал силой взгляда по столу спичечные коробки. Я же предлагала ему так же продвигать сценарии.
 То мой Борис доводил публику до колик своими байками...
 Поначалу здесь его всерьёз не воспринимали. Но потом сообразили, что, как только он открывает рот, никакой водки не надо.
 - Теперь понимаю, что ты в нём нашла, - сказал мне как-то Саша Бенкендорф, вытирая слёзы кончиком скатерти.

      Или периодически-загульное веселье в компании супругов-врачей, по совместительству играющих и поющих в ресторанах. С бешеными танцами и неграми, с первыми плёнками Высоцкого и Галича.
Горячечные романы – обычно тоже по пьянке, которые быстро проходили.

 Что-то вроде гриппа. Несколько дней мечешься в лихорадке, а потом стараешься поскорей избавиться от кашля и чихания.
 Я ненавидела эти состояния зависимости от другого, всегда была “кошкой, гуляющей сама по себе”. От любой перспективы “серьёзно втюриться” удирала как от чумы.
Но исцелилась от приступов лишь когда  перестала “поддавать”.

       Наверное, я так никого и не любила в понимании столпов литературы - великих знатоков женских сердец. Увлечения и супружеские узы не в счёт.
 И почти христианская “любовь брата, а может быть, ещё нежней” – не в счёт. Опекала я многих.
 Умолчу также о двух-трёх симптомах “любви Неземной”. О тайнах, которые “совершаются на Небесах”. Тем более, что они не только мои

       Приходилось часто отбиваться от “гнусных предложений” влиятельных персон. Некоторые потом мстили быстро и жестоко.
 Мне потом рассказывали знакомые, как на заседаниях и совещаниях они, прежде расхваливающие мой сценарий и обещающие “лечь костьми”, рубили его под корень.

 Одному, разъярившись, надумала сама отомстить. Замыслила злодейский план, который мог бы раз и навсегда погубить его карьеру.
Всё подготовила, но в последний момент злость вдруг ушла в песок. И преступник был помилован, так и не узнав о смертном приговоре.

       В другой раз приятель (друзей и подруг у меня не было, только "приятели") – фамилии называть не буду, человек он нынче брутально известный, на одном из совещаний кинематографистов в Болшево из верноподданических чувств втолкнул меня в номер одного пьяного высокопоставленного мосфильмовского туза, которому я приглянулась. И запер дверь снаружи на ключ.
 Положение было ужасным.
 Я послала “туза” в ванную “освежиться”, а сама недолго думая, выпрыгнула в окно.
 Слава Богу, было не слишком высоко. К тому же помогли мои занятия акробатикой в доме пионеров.
Я пробралась в наш женский номер и завалилась спать.

       Среди ночи к нам постучала целая делегация блюстителей нравственности и, убедившись, что я на месте, без объяснений ушла.
 Наутро выяснилось, что какие-то недоброжелатели “туза” настучали администрации, будто он заперся в номере с одной из участниц семинара.
 Бывший разведчик Михаил Борисович Маклярский клятвенно заверил, что кого-кого, но Юлии Ивановой там быть не может, потому что не может быть никогда.
 Администрация не поверила. Постучала – молчание.
 Тогда отперли дверь своим ключом и были посрамлены. Туз мертвецки спал. Но один.

       От “туза” за спасённую репутацию я не дождалась никакой благодарности. Более того – сценарий мой он окончательно закопал.
 Кстати, практически ни одна из лучших работ наших Сценарных Курсов так и не вышла на экраны.
 Любопытно, что заступился за нас журнал “Молодой коммунист”, где какая-то прогрессивных взглядов дама выдвинула резкие обвинения в адрес всевозможных “зажимщиков”, губящих молодые кадры нашего кинематографа.
 Мне там был посвящён целый абзац.
       На том и...абзац.

       От тоски я опять взялась за карты – уже в компании работников торговли, с которыми познакомилась в Гаграх.

 Это была специфическая публика – со своей жёсткой конспирацией и круговой порукой.
 В этой системе можно было раздобыть что угодно. Любые яства, заграничные шмотки и самые фантастические утехи и блага.
 Всё имело свою цену, причём “ну очень смешную”.
 Помню, как отоваривалась в подвале “Диеты” на Арбате. Где некий с голливудской внешностью мясник Гарик, из которого к тому же мог бы выйти великий математик, так он всё просчитывал и соображал, бросал мне в подсобке в сумку телячью вырезку, печень, языки, буженину, сырокопчёнку, банки с икрой, молниеносно складывая цены в уме.

 Он называл смехотворно низкую сумму (которую следовало, кстати, заплатить в кассу).
 Мне было очень интересно, на чём они всё-таки делают деньги, что-то химича ночами.

Гарик нехотя буркнул, что они делают из второго сорта мяса – первое. Может, соврал.

Того же Гарика я попросила однажды сводить меня на карточную тусовку воротил от торговли.
 Он согласился – с условием, что я не буду раскрывать рта и сыграю роль его подружки-продавщицы.
       Лишь однажды он мне разрешил войти с подносом в комнату играющих и принести чай и бутерброды.
 В густом сигаретном дыму различила на зелёном сукне стола груду крупных купюр и облигаций, карты в руках со сверкающими перстнями...И лица – то вальяжно-непроницаемые, то искажённые алчной гримасой, то серо-пепельные, с трясущимися губами.
Вот бы где поснимать! Акулы прилавка.
 Но тут кто-то из “акул” игриво ущипнул меня за задницу и пришлось срочно ретироваться.

       В БЕСЕДКЕ С: Искателем и Юстасом

       Искатель:
 - А откуда именно эта цитата? Очень интересно, если Маркс так думал о пролетариате, то почему считал его способным построить новый мир на принципах гуманизма?

       Юлия:
 - В своё время я составила полный список библиографии к “Дремучим дверям”, но издатель экономил деньги и сказал, что в художественном произведении это не обязательно.

 Но я Вам найду в архиве, если хотите.
 Не думаю, что Маркс грезил о “новом мире, построенном на принципах гуманизма”. Он мечтал руками пролетариата разрушить старый мир, насильственно установить социальную справедливость, а уж затем “воспитывать” пролетариат руками революционной элиты.
       2002-01-21

 *   *   *

       Юстас:  “Как начислять ИУЕ”.
 - А на типовые услуги легко сделать тарифную сетку.

       Юлия:
- Можно и так – на типовые услуги.
 А кто захочет – пусть назначает свою цену.
 И не только за работу, но и за какие-то вещи, бытовую технику, предметы первой необходимости, которые мы можем друг другу реализовать.

 Это очень удобно – каждый, имеющий доступ к нашей базе данных, может выбрать себе в соответствующем разделе любой предмет, комнату в наём, дачу на лето и т.д.
 В порядке обмена на свои вещи или услуги с соответствующей доплатой в иуе или баш на баш.
 Или за нал, который фиксируется на счету в иуе и тут же идёт в оплату срочных заявок.

       Всё же “свободные цены” с естественным отсеиванием “рвачей” удобнее.
 У нас есть один потенциальный изанин – реставратор антиквариата. Ну какая тут может быть “сетка”, когда каждая вещь – индивидуальна?
 Я могу сфотографировать свою разбитую чашку, передать изображение в наш соответствующий компьютерный раздел с комментариями и получить предложения по её ремонту – с указанием цены услуги. И выбрать приемлемый вариант.

     Одно очень важное принципиальное соображение – наша система должна быть закрытой.   В Изании цены доступны потому, что мы за них взаимно обслуживаем друг друга.
 Как только кто-то посторонний к нам внедряется – всё летит кувырком.
 Переманиваются мастера, начинаются наезды, кражи, преступления.

Изания должна гарантировать надёжность, честность и безопасность своей структуры.
 А то получится – сбежали от вампиров и опять их у себя развели.
 Большая просьба ко всем, не только к Юстасу – продумать прежде всего степени защиты – как нашей электронной базы данных (диспетчерской), так и какого-либо местного пункта Изании с обычной картотекой. Это очень важно.
 Обо всём, что услышите нового в этой области, – сообщайте.

       И ещё, повторяю, мы должны покупать преимущественно друг у друга, пользоваться услугами только друг друга (исключения лишь подтверждают правило) – тогда дело пойдёт.

       Это вовсе не означает, что кто-то со стороны не может обратиться в Изанию за помощью или услугой.
 Но именно обратиться официально в её соответствующую службу, а не иметь к ней свободный доступ.
 И ещё правило – нал не должен попадать кому-то в руки или простаивать.
 То есть нам не следует попасть под ярлык “коммерческая деятельность” со всеми вытекающими отсюда последствиями.
 Если кто-то со стороны хочет получить нашу услугу за деньги и администрация выдаёт соответствующую санкцию, деньги при этом поступят в нашу кассу взаимопомощи на специальный счёт, открытый налоговикам.
 Может быть, оформить это как “пожертвование”, и тут же пустить на текущие нужды?

       Конечно, не исключено, что заказчик попытается наличными переманить мастера, да и многие будут совмещать членство в Изании с основной работой.
 Но думается, что гарантированные заказы, быстрое и дешёвое решение всех жизненных проблем, социальная защищённость и надёжность нашей системы начнёт постепенно вытеснять народ из Вампирии к нам.

       О приёме в Изанию.
 Вы правы – должен быть “испытательный срок”. Некое “чистилище”, где человек становится сначала “кандидатом”, затем получает членскую книжку первой ступени с доступом к кассе взаимопомощи; затем - членство во второй ступени с доступом к инвестиционной кассе.

 И, наконец, третья ступень, где, возможно уже встанет вопрос о нашем активном участии в идейно-социальной борьбе со “злым миром”. В некоем социально-духовном “прорыве”.

       Юстас:
 - Если я сделал работу качественно, я получу стандартную оплату и ко мне обратятся другие заказчики.
 Если я сделал работу плохо, я всё равно получу стандартную оплату, но только один раз.

       Юлия:
 - Иногда качество работы проверяется весьма нескоро.
 Допустим, кровельщик покрыл одному-другому крышу без видимых недостатков, нахватал ещё заказов по полной стоимости. А через месяц пошли дожди, всё у всех потекло...А он уже на свои иуе успел нахапать товаров и услуг.
 Увольнять – уйдёт. Но с кого спрашивать?

       Юстас:
 - Вот и от Изании, мне кажется, не нужно требовать, чтобы она заменила собой государство и стала источником долларов.

       Юлия:
 - Во-первых, государство отнюдь не для всех является “источником долларов”.
 А вот мы как раз можем эту ситуацию изменить. Особенно на второй ступени, если своими силами осуществим ряд перспективных проектов, получив прибыль “в зелени”.
 Которую тут же пустим на новые проекты, связанные с инвестированием в возрождение страны.
 Тогда властям не к чему будет придраться.

       Юстас:
 - Боюсь, что наличные доллары не позволят работать схеме Изании автоматически, т.к. слишком много будет соблазнов “взламывать”.

       Юлия:
 - Правильно боитесь.
 Не позволит, кстати, любой нал, который тоже можно обменять на доллары.
 Поэтому поступающие к нам живые деньги лишь фиксируются в иуе на соответствующих счетах до “часа пик” и уплывают по назначению на неотложные расходы (например, продукты питания).
 А когда наступит “час пик”, Изания гарантированно обналичит иуе и с тех счетов.

 То есть всё в работе, никакого ростовщичества.
А иуе пусть “взламывают”– они для внутреннего пользования и продублированы на личных чековых картах.

       Юстас: “Но в таком клубе и при такой газете отпадает уход от налички, который возможно имеет и свою прелесть и принципиально важен для Юлии”.

       Юлия:
 - Для меня принципиально важна закрытость и защищённость Изании от Вампирии.
 А наличкой, повторяю, мы будем оперировать. Но только через кассу взаимопомощи для немедленной оплаты насущных заявок (без выдачи на руки).
       Кстати, становясь коммерческим предприятием, мы сразу же попадаем под контроль всевозможных органов и с водой выплёскиваем ребёнка.

*   *   *

       Юстас:
 - Кроме того, в Изании предполагается, или, если быть точнее, пока туманно грезится, поскольку никто его не описал, некий фильтр, который пропустит в Изанию людей моральных, творческих и в хорошем смысле порядочных.
 Вот это уже близко лично мне, и я бы такое общество всячески приветствовал.

       Юлия:
- Таким обществом мне “туманно грезится” вторая ступень Изании. А фильтром послужит первая ступень плюс “кандидатский срок” или “чистилище”, о чём шла речь выше.

       Юстас: “Что вы лозунгами-то шпарите?”

       Юлия:
 - Шпарю не Вам, а гостю, который нас ещё не посещал в прошлом году и не в курсе наших лозунгов.
Которые, кстати, штука полезная в период выбора направления пути. И хорошо, что они у нас не меняются от смены президентов.
 Вон Пушкин – тот вообще не лозунгами, а гимнами шпарил...
  Помните: “Я гимны прежние пою...”

       Юстас: “Человек вас спрашивает, чем уберечься от того, что к власти в Изании придёт не светлая личность, а корыстный лицемер на манер политиков”.

       Юлия:
 - А где Вы вообще её видели, “светлую личность”?
Едва дорвётся до власти – сразу темнеет и оборачивается “корыстным лицемером”. И вообще, как вампир, света не выносит.
 Вспомните Руцкого и прочих, не к ночи будет сказано.
Защита – сама система Изании, которую мы должны выстроить таким образом, чтобы все возможные лазейки, куда могли бы проникнуть “корыстные лицемеры” были перекрыты.
 Давайте обсудим вместе варианты ухищрений с их стороны и способы защиты. Привлечём специалистов, чтобы поменьше потом обжигаться на практике.

       Конкретный пример работы системы.
 Я хочу сделать ремонт квартиры и обращаюсь в нашу диспетчерскую.
 Я должна знать свой пароль и номер счёта.
 Диспетчер всё проверяет и выдаёт мне информацию о мастерах, стоимости обоев, краски и расценках работ.
Я выбираю подходящий вариант и прошу составить смету.
 Снова кликаю диспетчерскую и окончательно утверждаю смету и сроки исполнения.
Деньги на клей, краску и обои берутся из наличных, поступивших на данный момент а нашу кассу взаимопомощи, а с моего счёта снимается соответствующая сумма в иуе.

       В назначенный срок приезжают мастера. Мы предъявляем друг другу членские электронные карты и начинается работа.
 Все возникающие споры и сложности решаются через диспетчерскую.
 Когда работа завершена, бригадир предлагает мне проставить в расчётной книжке каждого стоимость выполненной работы (плюсы), заверенную моей личной печатью, (это - хорошая идея), а он мне соответственно проставляет минусы.
 Дебит с кредитом должны сходиться.
 После этого мы сообщаем сведения в диспетчерскую, где всё проставляется на наших счетах в иуе и сверяются данные.
 Где тут лазейка для “корыстных лицемеров”?

       Юстас:
 - Допустим, я договариваюсь со своей любимой тётей, что мы с ней обмениваемся услугами. Я ей чищу унитаз за тыщу иуе (она согласная).
 И вот я получил 1000 за операцию, которая от силы стоит 5 иуе.

       Юлия:
 - Не пройдёт.
 Вы подаёте заявку в диспетчерскую, где будет оговорено: “стоимость ремонта унитаза – 1000 иуе”. Сразу же контроль не пропустит.
Если же вы укажете сумму в пять иуе, а на ваш счёт любимая тётя переведёт 1000, заверив собственной печатью, то вы ведь тоже будете обязаны все сведения об исполненной работе передать в диспетчерскую.
 Где несоответствующая договору сумма сразу же вызовет подозрение.
К тому же вам придётся любимой тёте на её расчётном счету поставить минус 1000 иуе, что ей тоже не шибко понравится.

       Вот и давайте вместе думать – на каком этапе тут возможны жульничество, взломы и как от них уберечься.

       Кроме того, к нам на вторую ступень пойдёт народ, цель которого не хапнуть, а “исполнить долг, завещанный от Бога” - (лозунг Александра Сергеевича).
Рвачи просто окажутся на виду.
 Да и власти в Изании, как таковой, не будет.
 Будет регулирующая администрация – несколько специалистов в различных областях: хозяйственной, компьютерной, юридической, финансовой, культурной, молодёжной, транспортной, охрана и т.д.
 У каждой местной изании будет своя администрация, изании будут входить друг в друга по принципу матрёшек.
 Но это будут уровни разрешения насущных вопросов, а не властная иерархия.

       Чтобы не раздражать Вас “лозунгами”, скажу лично о себе.
 На определённом этапе жизни возник страх, что уже “едешь с ярмарки”, но не исполнил того, что должен.
 Ощущение внутренних возможностей, некой сверхзадачи.
 Это проще всего можно сравнить по-женски с нерождённым ребёнком, который пока что жив, зреет в тебе, но может так и не увидеть света.
 Хоть Вы и мужчина, но, надеюсь, поймёте.
 Тогда внезапно начинаешь ценить время, силы, здоровье и становится по-настоящему страшно – не успеть “родить”.
 Совершенно меняется психология.
 И думаю, что не одна же я такая - сколько их, фанатов своего дела, своего “не рождённого ребёнка”!
 Будь то какой-нибудь космический “Буран”, несыгранная роль, непоставленный фильм или спектакль. Не доведённая до конца серия опытов по созданию вакцины от рака.
 Эти “психи” и составят контингент изан “второй ступени”.

       Причём я говорю не только об интеллектуальной, культурной или духовной элите. Стать причастным к высокому и грандиозному проекту в Изании сможет при желании любой человек самой скромной профессии, если у него есть на счету иуе.
       Грубо говоря, разве тот, кто кормил, одевал, обустраивал, лечил, финансировал чайковских, репиных, королёвых и прочих туполевых – не соучаствовал по сути в их свершениях?
 В Изании просто это будет яснее проявляться.

       Вон Королёва неудачно прооперировали – и нет Королёва.

       Это и есть та самая “единая система кровообращения” или “взаимное отпущение долгов”.
Все органы друг другу должны, потому что соучаствуют в жизни друг друга. Но никто никому не платит, потому что награда для всех – Жизнь.
Качество жизни.
 Кто это поймёт – с нами.

       Юстас: “Банкнота обеспечивается картошкой и капустой”. “Вообще я вижу два пути”.

       Юлия:
 - Давайте обсудим. Но помните главное – необходимость замкнутости структуры Изании. Сатурн, окружённый хотя бы парой колец.
 А дальше – “Добро пожаловать, но посторонним вход воспрещён!”.

БЫЛ МЕСЯЦ ДЕКАБРЬ

       В БЕСЕДКЕ С: Игорем Игнатовым

       Игнатов Игорь:
 - Попробую и я по-русски. А то уже отвык изъясняться, так и забуду, того глядишь.

       Отвечаю по горячим следам. С поселениями на меня как-то нашло. Я гибче смотрю на эту проблему. Не то, чтобы я хочу всех сгрести и куда-то волочить. Я против какой-то механики, всё должно быть органично.

       В первую очередь я за наличие какого-либо центра, воплощённого во времени и пространстве.
 Центра-магнита (здание, построение, квартира, маленький посёлок, где бы велась какая-то активность, где бы собирались люди на какое-то время)...
 Уже потом те, кто сами почувствуют, могли бы и как-то подселиться.

Это постепенный органичный процесс.
Описанная система, построенная по принципу бушменов Калахари, которая, как пыль, существует “вне определённого места”, в душе – со своими “валютными потоками” и натуральным обменом меня не впечатляет. Я понимаю определённую мудрость предложенной вами системы, но она всё же должна быть зацентрована.

       Ну скажем, должны быть некие материальные ценности – библиотека, бот. сад, какие-нибудь коллекции, инвентарь.
 Где им храниться – на квартире у дяди Васи?

       (Эх, Игорь, к сожалению, и у “Васи” не получилось. Был, вернее, есть у нас друг Василий, художник и реставратор, имел роскошную, с советских времён, мастерскую в центре.
Двухэтажную, с выставочным залом и несколькими комнатами, с кухней, душевой , внутренним двориком и телефоном, где мы мечтали расположить штаб Изании.

 Василий обещал выделить часть помещения. Завезли туда с нашей московской квартиры мебель, я уже подбирала кадры, договаривалась с людьми, собирала деньги и стройматериалы на ремонт, но...

 В последний момент Василий дал задний ход, собрался поселить там собственную разрастающуюся семью, а квартиру сдавать. Потом окончательно прогорел и мастерскую, фактически потерял.
       А то, глядишь, уже была бы у нас Изания…И история сложилась бы иначе.
Но она, история, к сожалению, не знает сослагательного наклонения... - Юлия)

      Игорь Игнатов:
 -  Я слишком, видимо, “тотален”, - мне града хочется.
 Не такого, как вы изобразили – куда я всех стаскиваю за уши. А который выковывается, вырастает, выплавляется. Где все притираются друг к другу.

 Такой град – продукт постепенного, непростого процесса.
 Я слишком, видимо “домохозяин”, хочу строить какие-то оплоты.
 А у вас всё “циркулирует”, так сказать – некуда приткнуться.

Ну, скажем, я хочу что-то завещать – скажем, какую-нибудь библиотеку.
 Куда и кому я завещаю оную, если вся Изания – это как рыхлое сообщество мышей. Не сообщество и не мышей даже, а просто – песок.
Изания, как гетерогенная смесь “выживальщиков” – явно маловдохновляющий институт.

       (Выше я уже приводила выдержку из письма Игорю, где он защищает проект от подобных нападок, сетует, что просто надо “о высоком” сказать в самом начале сайта, а не о “выживании”. Забыл?
       А завещать библиотеку можно любому члену Изании ,с подходящей жилплощадью - вызывающему доверие и при условии, что ею смогут пользоваться все желающие изане. Или собрать с добровольцев средства и приобрести специальное помещение. - Юлия)

      -  Другое противоречие. Я, Юлия, уж не взыщите, буду с вами откровенен.
 Ваш безудержный универсализм – совершенная химера. Что-то в вашей личности вас настраивает на волну этого универсализма.

Я был восторженным универсалистом до 25 лет, потом я стал очень консервативным универсалистом.
 Для меня большое значение играет наличие страны – хотя бы экстерриториальной (тем более, что такая страна не высосана из пальца, а имеет все основания быть – это Русь) и самоидентификационного стержня.
Я с некоторых пор не верю в размазывание себя по вселенной и в превращение себя во вселенскую пыль со вселенской миссией.
 Я родился русичем – наверно, в этом есть смысл? Зачем же мне превращаться в общечеловека, хотя бы и “исповедающего Закон Неба”?

       (А как же насчёт “нет ни иудея, ни эллина”? – Юлия)

       Мне интересно работать на приоритет рудого, с громовым знаком, русского флага.
 И при этом быть Исповедником Неба – со своей индоевропейской спецификой. Со всеми братьями по этому архетипу, по почве и крови – я русич.

 Со всеми братьями по континенту (опять-таки по почве, но необязательно по крови), по солидарной жизни, по наследию СССР и Великой России – я – советский человек.

 Со всеми более-менее сонаправленно (но необязательно культурно идентично) мыслящими братьями “по шарику”, я представитель альтернативной земной цивилизации.

 Но при этом я хочу быть именно русичем, носителем потенциала Руси, а не общечеловеком.

 Закон Неба един, но на земле он преломляется через массу культурно – и - цивилизационно-специфичных ипостасей.
 Моя страна разрушена, единство её насильственно прервано.
Сейчас не то время, чтобы говорить: “ах, зачем нам эти границы!”. Границы очень даже помогают, когда они на правильном месте.

       Я вам неоднократно говорил, что я тоже сторонник умеренного универсализма. Определённые целостности могут и должны бесконфликтно существовать в рамках такого проекта, каждая будет создавать своё уникальное поле.

Одна из целостностей – это экстерриториальная Русь. Она вполне может существовать внутри большей - “Советской” целостности. И там, и здесь – наши, более того, во многом одни и те же люди. У образования должна быть определённая индивидуальность.

       Наверное, в этом моя архетипика.
 Я мечтаю о своей стране – хотя бы в форме усечённой общины.
 Это естественно, потому что я лишился своей страны и ощущаю духовное сиротство.
 Отсюда всё прочее – центры, “самоидентификационные стержни”, идея об общинном достоянии, о национальном (в каком угодно смысле) флаге и пр.

 В Америке я понял, что существовать вне страны – нельзя. Это только в России ещё можно пыжиться и создавать в своём воображении всепланетарные объединения. Со времени дражайшего Миши Меченого это всё никак не выветрится. Жизнь на Западе быстро отрезвляет.

       Понятие Общины вы воспринимаете негибко. Опять у вас в воображении какие-то поселения, куда силком стаскивают общинников.
 Община, особенно на первых порах, может существовать и экстерриториально, но нужен центр и опять, уж извините за повтор, “самоидентификационный стержень”.
 Чтобы существовало нечто значительное, что позволяло бы нам быть одним народом даже при условии разбросанности.
 Общинники могут просто подъезжать куда-то, жить некоторое время, притираясь, нарабатывая архетип и общее поле.

       Я мыслю категориями цивилизации, Юлия. Мы сможем спасти страну, только если мы выработаем более высокую культуру и предъявим её на обозрение – постепенно, со временем. Мы должны совершить скачок на более высокий уровень цивилизации – но при этом – нашей цивилизации.

       Потом – почему вы решили, что жить по Замыслу Творца должны все отдельно? А может некоторые – вместе. Может, по замыслу Творца некий человек и ждёт, чтобы влиться в некое сообщество. Всё это только эмпирически проверяется. Кто-то вольётся, а кто-то нет.

 ( С этим никто не спорит – было бы желание и совместимость - Юлия)

       Ваши аргументы по поводу трудности организации быта и жизни среди ближних меня опять-таки не убедили. У меня с женой – никаких абсолютно шероховатостей нет. Полное единомыслие.
 Да и с отдельными друзьями я мог бы жить на отдельном поселении хоть всю жизнь.
 Надо начать с центра-магнита, а потом оно уж органично “саморазрешится”, кто будет просто приходить, а кто – поселится.

       Я вообще вижу Федерацию Общин, в каждой из которых есть, по крайней мере, свой центр, к которому она тяготеет. Плюс “Федеральный центр”, из которого поддерживается связь и координация и в котором поддерживается тот потенциал, который нельзя унести в голове. Вот вам постепенно формирующаяся часть граждан по территории всего Союза.

 Тихонько сплачиваться, копить силы, наработки, поле единой культуры. Придёт время, и они смогут предъявить счёт. Да дело даже не в счёте. Дело – в воссоздании страны, хотя бы экстерриториальной.

       Ваши воззрения на Америку наивны. Они вами полюбуются, похвалят и на этом всё кончится.
За всю историю проекта вы найдёте тут пару-тройку чудиков, которые, возможно, и будут наезжать время от времени, чтобы развлечься. Как система это может работать в основном только у нас, весь основной мир будет в качестве филиала.

       В заключение хотел бы добавить, что ни одна “автономная система кровообращения” ещё не висела в воздухе, она возможна только в рамках тела и отягощена органами и биологическими центрами – сердцем, мозгом и т.д.
Одних только жил или “куска живого мяса” для системы кровообращения недостаточно. Клетки должны представлять собой единый спаянный организм. А всякий организм, как вы понимаете, уникален.

       Надеюсь, в конце концов, как лягушка лапками, мы набьем некое “общее тесто”, произведём на свет некий “крем” взаимоприемлемой философии.
 Может, мы говорим об одном и том же, просто не договорившись об образах и определениях?
       Много раз вам доброго, Юлия.

 *   *   *
 
       Юлия:
 - Безусловно “произведём”, Игорь.
 Более того, я думаю, что у кого первого получится “масло”, по которому можно выбраться из Вампирии, тот и протянет оставшимся руку.
 Так или иначе, и ваш, и мой вариант – всё же лучше, чем захлебнуться в молоке. Вернее, в чём-то похуже.

       Теперь конкретно.

       1. Я тоже за наличие какого-то центра, “воплощённого во времени и пространстве”. В “Дремучих дверях” такой центр есть (“Златогорье”).
 И если у вас дефицит времени, хотя бы просмотрите на моём сайте главы второго тома, касающиеся первоначального варианта “Изании”. А потом напишите, что вас там устраивает, а что нет.
 Правда, я называю Златогорье “штабом”, потому что воспринимаю происходящее как войну цивилизаций не на жизнь, а на смерть. Где есть лишь один способ “жить достойно” – сражаться.

       Разница между нашими позициями, насколько я поняла, в том, что под “нашей цивилизацией” вы подразумеваете “русскую”, а я – христианско-советскую.

 В своей мистерии я пытаюсь доказать, что “советская” была гораздо в большей степени “христианской”, несмотря на внешний атеизм, чем, допустим, быт и нравы Российской империи 17-19 веков. В борьбе с которыми шли на костёр, плаху и каторгу её лучшие представители.
 Именно отстаивая “истинную веру” в стране, фарисейски провозгласившей себя “Святой Русью”.
       То есть, иными словами, я не склонна считать Российскую монархию, которую, в конце концов, Господь попустил разрушить, - “нашей” цивилизацией.
 За исключением тех моментов, когда она брала под крыло завоёванные народы, а не пожирала их, как другие империи.

       И всё же, если вы – “русич”, то я - “совок”.
Для меня Союз гораздо больше отвечал “Замыслу”.
 Когда “нет ни иудея, ни эллина”, ни лица кавказской национальности (хоть кавказцы нас уже тогда доставали), а “человек проходит как хозяин необъятной Родины своей”.
 Мне действительно очень близко слово “товарищ”, с которым мы были “повсюду дома”.

 Именно за эту “вселенскость”, отвечающую, по- моему, духу Православия, я любила свою страну, теперь ставшую, увы, историей.
 Любила, несмотря на все её недостатки, с которыми пыталась бороться.
 Наверное, недостаточно любила и плохо боролась, но знать бы... Всё казалось таким незыблемым.
Только теперь ясно, что мы потеряли, позволив взять верх “вампирам”.

 А для меня “вампир”, пожиратель чужих жизней, кидающий их в пасть своей гиперболизированной похоти, будь он трижды “русич” – всё равно “вампир”.
 Может, это вам покажется ужасным, но в фильме “Сорок первый” я понимаю снайпершу, пристрелившую своего “беляка”, чтобы спасти “товарищей”.

       2. Только это вовсе не означает, что я за “космополитов” или “общечеловеков”, хотя, наверное, и тяготею в известной степени к “инокам” не от мира сего, тоскующим об Отечестве Небесном.
Я родилась в России и не думаю, что прижилась бы в какой-либо другой стране, особенно бездуховной, обуржуазившейся.
 Но ещё в большей степени я теперь одновременно жалею и ненавижу наш народ, изменивший своему призванию, “пофигизмом” предающий Бога.

 Для меня человечество – не индейка, откармливаемая к Рождеству, а Лебедь, призванный в это Рождество взлететь.
 И каждая нация в русле Замысла – это самобытная, неповторимая часть Целого, со своим предназначением...Но являющаяся всё же нераздельной частью Лебедя, а не индейки!
 Не “общечеловечества”, а Богочеловечества.

 И если Россия наша – правое крыло, то мы, “русичи”, – должны быть плотно пригнанными, сплотившимися перьями этого крыла, готовыми к конечному полёту.
 Не давать себя подрезать, ощипать, откормить для исторического супа.

       Но “кому больше дано, с того больше спросится”.
 Поэтому мы отвечаем перед Богом и за всего исторического Лебедя (второго Адама).
 Русичи, при всей важности и самобытности – лишь его часть.
 Потому что даже самое образцовое крыло, отделённое от живой птицы (а мы далеко не образцовы) – всего лишь полуфабрикат.
 
То есть, если вы – “перо русского крыла” (допустим, третье от края, со своей специфической сверхзадачей), а сама Россия – правое крыло, то другие нации – направляющий хвост, зоркие глаза, сильное сердце или чуткие уши, тоже со своими сверхзадачами.
 Но все вместе мы имеем смысл лишь как единая птица, призванная, в конце концов, взлететь, превратившись из гадкого утёнка в Лебедя.

       Русские, разумеется, избранный народ. Нам, как и еврейскому, было “много дано”, но мы, как и он, изменили Небу. Мне это отсюда, “из дома”, наверное, виднее, чем вам, Игорь.
 Вот попросила одну, “очень православную” милую женщину, собирающуюся посетить монастырь, подать за меня записочку о здравии – отказалась. (Ты, мол, с такими силами схватилась, как бы эти силы моей семье за тебя не отомстили).

 Близких знакомых, родственников, добрых соседей сколько раз просила выступить у нас на форуме, подтвердить хотя бы убеждения, которые они только что так горячо отстаивали – сразу в ужасе в кусты.
 А вы говорите – “русичи”, вам “града хочется”...
Было бы с кем строить – с удовольствием присоединюсь.
 А пока мечтаю собрать просто “наших” – понемногу разных “человеков”, ещё не забывших, что они “от Неба”.

       3. Это и есть “автономная система кровообращения”- мобилизация и сплочение оставшихся здоровых клеток, ещё не отпавших от Источника жизни и света, - во имя спасения погибающего Целого.
 В известном смысле миссия Изании – Крест.
 Мы не просто “выживальщики”, в чём вы упрекаете Изанию, – это мне тоже неинтересно, а хранители и продолжатели нашей цивилизации, памяти о “Граде Небесном”.
 Альтернатива НМП и царству Зверя.

       А потом, даст Бог, и “русский град” получится – только пока что-то не верится. Ну а “центр”, о котором вы пишете, формально создать не проблема. Удастся ли защитить– вот в чём вопрос. Наезжать будут неизбежно.

       Как видите, мы тоже планируем начать с России, то есть никому совсем не надо будет превращаться из “русича в общечеловека”.
 Просто, повторяю, давайте помнить, что Русь, при всей своей уникальности и сверхзадаче – всё же часть общего Замысла.

*   *   *

       Игнатов Игорь: “Я хочу быть именно русичем, носителем потенциала Руси”.

       Юлия:
 - Прекрасно сказано. Это от вас и требуется свыше самим фактом вашего происхождения и места рождения. И границы нам нужны.
 Думаю, тут у нас разногласий нет.

       4. Теперь о разногласиях. Вы мечтаете “о своей стране – хотя бы в форме усечённой общины”.
  Повторяю, – очень вас понимаю, Игорь, и с удовольствием присоединилась бы.
  Но в восстановление светлого острова “нашей” Руси в нынешнем акульем океане, извините, не верю. Сожрут.
 А вампирская сверхдержавная Россия была бы мне глубоко противна.
 Пусть уж лучше остаётся нищей, обворованной и униженной – есть хотя бы шанс на стихийный бунт. Хоть и беспощадный, но не всегда бессмысленный, как показала история.

       Однажды мне приснился Сталин.
 Он беседовал в соседней комнате с какими-то народными делегатами, которые спрашивали в отчаянии, как же теперь нам жить.
 Ответ был примечательный: “Зачэм волам вытаскивать из грязи телегу, которая везёт их на бойню?”.

       Игнатов Игорь: “Мы сможем спасти страну, только если выработаем более высокую культуру и предъявим её на обозрение – постепенно, со временем”.


       Юлия:
 - 5. Согласна, только селиться-то вместе зачем?

Пушкин, Достоевский, Паскаль, Блаженный Августин, Рембрандт, Бетховен жили не только в разных местах, но и в разных эпохах. И создали “нашу цивилизацию”.
Вот помочь друг другу в научных разработках, издании книг, в выставках, постановках, совместной рекламе, создав “Инвестиционную сберкассу взаимопомощи”, про которую я вам в прошлый раз написала – вполне реально.
 Это ли не путь к взаимному сближению и объединению?
 Правда, нужно сначала пройти первую, отборочную ступень “взаимного жизнеобеспечения”, где отсеются жулики и халявщики.

       Кстати, удалось ли вам расшифровать мою “кириллицу”? В случае затруднений, давайте снова перейдём на английский или латиницу.

       Игорь Игнатов: “Почему вы решили, что жить по замыслу Творца должны все отдельно”?

       Юлия:
 - 6. Да вовсе нет, Игорь.
 Просто по Замыслу каждый человек рождается на своём месте, в своё время и с определённой сверхзадачей. И если “ближние” и друзья помогают эту сверхзадачу осуществить, причём взаимно, – слава Богу, живите вместе.
 А коли мешают – “тикАть надо”, как говорил один батюшка – с ударением на “а”.
 Прочтите у Пушкина малоизвестное стихотворение “Странник” - на эту тему.

       Прекрасно, что у вас с женой “абсолютно никаких шероховатостей нет”.
Но хочется верить, во-первых, что в благополучной Америке вам всё же полегче с бытовухой, чем в нашем бедламе.
А, во-вторых, когда человек начинает по-настоящему что-то “возводить” со всеми вытекающими отсюда опасностями и неприятностями, с хронической нехваткой времени, тратой денег и сил отнюдь не на семью (а без этого ничего не получится), – тут-то и штормит в тихой семейной гавани.

 Если только вы не супруги Розенберги или Кюри-Склодовские.
 Ну а друзья проверяются совместным “восхождением” - вспомните совет Высоцкого взять парня в горы, если “сразу не разберёшь, плох он или хорош”.

       Так давайте всё же решать, что мы хотим – просто “жизнь красивую прожить”, “самореализоваться”, сделать карьеру? (Изания поможет, но это реально и в “Вампирии”, во всяком случае, нам с вами).
Или всё же “исполнить долг, завещанный от Бога”?
А это для “русичей” подразумевает взлёт к Граду Небесному.
 Ведь Русь – крыло!

       Игорь Игнатов: “Я вообще вижу Федерацию Общин”, в каждой из которых есть, по крайней мере, свой центр, к которому она тяготеет. Плюс “федеральный центр”...

       Юлия:
 - 7. Ну и так далее. Этот абзац вашего письма почти в точности совпадает со структурой Изании в “Дремучих дверях”.
 Центр-штаб в Златогорье с командой нескольких лидеров, отвечающих каждый за свою отрасль. Отряды энтузиастов, которые едут прямо на места и, где возможно, организуют местные “изании” - пункты питания, бытового обслуживания, всевозможный ремонт, быстрое обучение необходимым для жизнеобеспечения профессиям.

        Таким образом, создаются свои кадры. Мелкие проблемы решаются на местном уровне (сельские, поселковые Изании).
 Затем - по–принципу матрёшек. Одна изания входит в другую и трудные проблемы передаются вверх по инстанции (сложная операция, поездка на отдых в Крым, учёба в МГУ или Оксфорде или редкое лекарство из Тибета).
 Ещё раз прошу: прочтите.

       Но беда в том, что с тех пор в стране многое изменилось к худшему, а, как известно, “кадры решают всё”.
 “Нет у меня для вас энтузиастов”, как сказал бы вождь.
 Поэтому я сама была вынуждена начинать с другого конца.
 Повторяю, если Вам удастся раскопать “наших” или хотя бы что-то забрезжит – с удовольствием присоединюсь.

       Игорь Игнатов: “Ни одна автономная система кровообращения ещё не висела в воздухе, она возможна только в рамках тела и отягощена “органами” и биологическими центрами – сердцем, мозгом и т.п.”

       Юлия:
- 8. Вот и я о том же.
 Ежели вы – здоровое перо крыла под названием “Русь”, то, отыскав здоровые клетки сердца, мозга, глаз, ушей и т.д., мы и составим вместе с ними автономную систему жизнетворения.
 То есть надо объединить отдельные здоровые клетки и части от разных органов и, в противовес американским “ужастикам”, где в здоровом теле нарождается чудище, взрастить в безмозглой бескрылой индейке желанного Лебедя.

       Как видите, Игорь, у нас с Вами не так уж много разногласий.
Сейчас вплотную работаю над книгой и одновременно зондирую возможности одного из вариантов быстрого раскручивания Изании. Потому что времени у нас действительно осталось мало.
       Храни Бог Вас и Вашу семью. Юлия.
       2001-12-10”

 (1993-й год)

   Там, в октябрьском стылом лесу, приключилась со мной истерика.
Рыдала от бессильной ярости, слала проклятия, катаясь по собранной кем-то куче ржавых дубовых листьев.
Старичок Марс прыгал вокруг, тревожно скулил, пытаясь лизнуть в мокрое лицо.

  Ничего от меня не зависит?
Ну уж, нетушки!
Тогда зачем я вообще живу?

  От этой простой мысли стало немного легче.
Подняв зарёванные глаза к белесо-голубому небу, стоя на коленях на необитаемом острове из мёртвых листьев (одна, не считая собаки), я попросила Господа, чтоб вразумил, указал путь.
Сказано: “Не убий”..
Но как же их одолеть?

  Ночью не давали спать грохочущие по Киевскому шоссе танки.
  Утром встала с плитой на груди.
  Депрессия, от которой не помогали никакие молитвы.
Я поняла, что не знаю себя.
Что, оказывается, отчаянно люблю Родину – ту, которой больше нет.
“Кипучую, могучую, никем непобедимую”. Где нет богатых и бедных, где “дружба народов – надёжный оплот”, где всё “самое-самое”.
Где прорабатывали на комсомольских собраниях за тунеядство и аморалку, где шли диспуты о любви и дружбе и дискуссии, унизительно ли брать чаевые.

  “Дремучие двери”:
“Она сходила с ума от тоски по этому искусственно тепличному миру, комфортному родному аквариуму. Пусть тесноватому, но...
Теперь, когда аквариум разбит и хлынул в рот и нос “воздух свободы”, оказавшийся грязным и ядовитым, она безумно захотела домой.
Назад в СССР.
Даже очереди вспоминались теперь с нежностью.
Даже цензура, от которой она, вроде бы, столько натерпелась.
  Будто теперь не громили, не закрывали оппозиционные газеты! Не убивали неугодных журналистов.
На экране знакомые и незнакомые ельциноиды, брызжа слюной, требовали “суровых мер”.
Ходили зловещие слухи о расстрелах на стадионе, о множестве раненых и изнасилованных, о горах вывезенных куда-то трупов.

  Смутит её и позиция Патриарха.
Не только промолчавшего, вопреки обещанию, после всенародного “пролития крови”, но и побратавшегося при всех с кесарем-убийцей, нагло искавшим церковного покровительства своим непотребствам.
  Вспоминался Сталин, никогда не использовавший церковь для своих политических разборок и не маячивший после расстрельных процессов в храме со свечкой.

Он брал грех на себя.

  Митрополит Филипп отказал в благословении пролившему кровь Ивану Грозному – великому государственнику!

  Разве допустимо, чтобы паства, как и в преддверии Великой Октябрьской, опять связала Церковь с ненавистной государственной машиной угнетения?

  “Никто не даст нам избавленья – ни Бог, ни царь и ни герой”…

  Можно ли мириться со злом? Не в отношении себя лично, но твоих ближних и дальних
Всё то же гамлетовское: “Быть иль не быть?”.
“Молчанием предаётся Бог”.
  Сказано: “Не противься злому”. То есть злому человеку, а не вселенскому злу.

   Велено прощать свои обиды, любить своих врагов.
  Но разве можно не защитить “униженных и оскорблённых” - от тех, которые губят не только тела, но и души?

  Что же делать, Господи? Научи, вразуми...” (конец цитаты)

  Я открою наугад Библию, хотя отец Владимир запретил мне искать таким образом разрешения жизненных проблем.
   Выпал второй стих из 30 главы Иеремии:

  “...напиши себе все слова, которые Я говорил тебе, в книгу”.

   И опять наплакалась, но уже светло и радостно.
  Конечно же, книга.
  Напишу и издам.
   Хватит митинговать перед роднёй, соседями, на рынке и в электричках.
   Настал “момент истины” - поведать о главном, что мне открылось с той давней июльской ночи, когда с дерзновением попросила у Господа допуска к Его тайнам.

И потом, “в минуты роковые” – все выстраданные размышления, сомнения, переживания на газетных и журнальных полях.
  На клочках бумаги и накладных от фирм с ценами за розы и хризантемы...
  Надо собрать их воедино и по горячим следам, как это ни трудно. Постараться “забить в пушку туго”.
Чтоб выстрелила.
  Потому что “слово – тоже оружие”, о чём мне и было получено напоминание свыше.

На фотке - Медовый месяц в Чегете.

(конец семидесятых)

       Ну а Борис от такой жизни, естественно, загуляет, в чём сам мне неожиданно покается в минуту душевного смятения.

Роман, оказывается, начался ещё до стройки, когда мы пытались продолжать светскую жизнь и к нам на дачу приходили и приезжали гости. Выпить, потанцевать, покататься на лыжах и перекинуться в картишки.
Среди гостей была молодая пара, совсем из другого мира и поколения.
Ребята по выходным навещали свою бабку, проживавшую на соседней улице, и часто наведывались к нам. Я ещё удивлялась, что они здесь забыли.

Оказалось, девчонка положила глаз на моего Бориса.
Ну, естественно, и того закружило.
История достаточно банальная, особенно когда собственная супруга - та самая “женщина с веслом”. Оголтело куда-то гребущая, ничего и никого вокруг не замечая.

       Хватка у разлучницы была мёртвой, с далеко идущими планами на будущее.
Борис то ли испугался, то ли не пожелал покидать нашу разогнавшуюся семейную лодку, где всё же вторым веслом приходилось грести ему.
Так или иначе, он дал задний ход.
И я в ответ кое в чём призналась, потому что тоже была не без греха.
Мы поклялись друг другу “сжечь мосты” и поехали в Чегет кататься на лыжах.

       Здесь мы провели второй медовый месяц.
Был март. Дивная погода, дивный загар, весёлая компания... Одобрительные реплики инструктора (на горные лыжи я встала впервые).
Короче, опять светская жизнь.
Встретила здесь Юру Визбора, с которым не виделись со времён совместной работы в “Экране” – он приехал сниматься в каком-то фильме.
Поговорили “за жизнь”.
Юра пожелал приехать поглядеть нашу “Неясную Поляну”, оставил телефон, чтоб обязательно созвониться, когда вернусь в Москву.
Но бумажка куда-то делась.
Могла ли я знать, что вижу его, казалось бы, воплощение супермена, в последний раз...

       И могла ли знать, что больше никогда не вернусь в Чегет, хоть мы и договорились всей нашей многонациональной оравой ( украинцы, белорусы, прибалты) отныне встречаться на здешней лыжне каждый март.
Едва я заболела горами, в острой форме, как и предыдущими своими страстями, едва готова была с утра до вечера выписывать на склонах синусоиды всё более послушным телом, как в очереди на подъёмник получила удар сзади креслом по ноге.
Выбило коленную чашечку, рухнула на землю.

Опять моя многострадальная левая – то в детстве оскольчатый перелом голени на катке, травма колена на гимнастическом коне, и вот, на тебе..
Как и на той тренировке много лет назад, я уже привычным мгновенным движением сама вправила чашечку, отдышалась и в горячке даже поехала вместе со всеми вверх.
Но колено распухло и разболелось.
Мы посидели в кафе “Ай”, опустошили бутылку сухого под шашлыки, и Борис транспортировал меня в гостиницу.
Не судьба.
Журналистка, писательница, сценаристка, выполняющая “социальный заказ” – не судьба...

Картёжница, светская львица, завсегдатайша ЦДЛ и Дома Кино, “Берёзок”, ипподромов и антикварных лавок – не судьба.
Хорошая хозяйка, жена и мать – не судьба.
Владелица трёхкомнатной квартиры с кузнецовским камином, гаражом и авто – не судьба.

Птичница, садовод, огородница – не судьба...
Автомобилистка и вот, наконец, горнолыжница – не судьба...

И всякий раз какая-то травма - то в душу, то под колено.
Невидимое табу, красный свет.
Не только на пьянку, курево, на всевозможные страсти и прочие шуры-муры, о которых умалчиваю.
Вообще на всё, что именуют “полноценной жизнью”, ощущала я воочию этот запрещающий знак свыше.
Совестливые борются с собой, чтоб не грешить.
Я же или изо всех сил боролась с сопровождающей “радости жизни” физической дурнотой и сердцебиением или получала мистические удары “под коленку”.
Иногда даже там, где, вроде бы, и криминала-то никакого не было.

       И неожиданно зелёная улица в самом, пожалуй, шокирующем из моих безумств – в этой “великой стройке”.
Когда грузовики с нужными материалами буквально даром плыли в руки.
Когда бревно к бревну, доска к доске, кирпич к кирпичу - и из ничего получалось нечто.

Когда вершили все эти чудеса и ноу-хау, на которые потом соседи бегали поглядеть и перенять опыт, - безнадёжные алкаши, от которых отреклись даже собственные жёны.

Непреодолимая сила уводила меня из Москвы, от прежней жизни.
Поначалу я пыталась сопротивляться.
Потом, поняв, что всё бесполезно, научилась послушно плыть против течения.
Я не оговорилась – эта сила требовала грести именно “против течения”.

Вот и вернувшись из Чегета, ещё прихрамывая, я опять окунулась в отделочные работы, теперь наружные.
Ребята обивали второй этаж снаружи вагонкой, а мы с Борисом олифили, красили.

“Великая стройка” близилась к завершению.
Дядя Митя уже не надеялся получить от меня обещанный ящик пива, но справедливо рассчитывал на стопку-другую по случаю окончания работ.
И Антон Васильевич спел свою лебединую песню, оштукатурив кирпичные стены первого этажа “под шубу” вручную. Зачерпывая прямо рукой порции цементного раствора и ухитряясь шлёпать его пирожками на стену, один к одному.
Получилось очень красиво.
Борис попробовал – сразу же обжёг цементом ладонь.
Деда тут же увели соседи сделать “под шубу, как у Юльки”. На прощанье он подарил мне вырезанные из липы ложки и доску для хлеба.

       А там и тюльпаны с нарциссами расцвели. Пришлось мотаться с коробками и вёдрами на вокзал и расплачиваться с долгами.
Потом, где-то в начале июня, когда между тюльпанами-нарциссами и георгинами-гладиолусами образовалась пауза, а стройка уже была закончена, я почувствовала привычно-тоскливую пустоту внутри - предвкушение некоего нового экстремального состояния.

И испугалась сама себя, потому что очень устала.
И вроде бы мечталось о нормальной дачной жизни, о шашлыках и шезлонгах, о купаньях в ближайших озёрах и речках или, на худой конец, в местном пруду. О расслабухе и флирте.

И таки устроила новоселье, надела красивое платье и туфли на шпильках. Провела гостей по дому, выслушав их ахи и охи, угостила собственным вином и крымской клубникой со сливками.
Включила магнитофон, купленный в “Берёзке” на валюту (гонорар за “Последний эксперимент”). Потанцевали под тогдашние хиты.
Ночью пошли купаться в пруд. Естественно, нагишом.
Но никаких безумств, хоть и были навеселе.
И всё, вроде бы, ничего.
И померещится сдуру, что теперь так и потечёт моя житуха под брызги шампанского...