*   *   *

Мы - в самом эпицентре взрыва, но пламя даже не обжигает.

- Не бойтесь. Правду нельзя убить!

На фотке - Медовый месяц в Чегете.

(конец семидесятых)

       Ну а Борис от такой жизни, естественно, загуляет, в чём сам мне неожиданно покается в минуту душевного смятения.

Роман, оказывается, начался ещё до стройки, когда мы пытались продолжать светскую жизнь и к нам на дачу приходили и приезжали гости. Выпить, потанцевать, покататься на лыжах и перекинуться в картишки.
Среди гостей была молодая пара, совсем из другого мира и поколения.
Ребята по выходным навещали свою бабку, проживавшую на соседней улице, и часто наведывались к нам. Я ещё удивлялась, что они здесь забыли.

Оказалось, девчонка положила глаз на моего Бориса.
Ну, естественно, и того закружило.
История достаточно банальная, особенно когда собственная супруга - та самая “женщина с веслом”. Оголтело куда-то гребущая, ничего и никого вокруг не замечая.

       Хватка у разлучницы была мёртвой, с далеко идущими планами на будущее.
Борис то ли испугался, то ли не пожелал покидать нашу разогнавшуюся семейную лодку, где всё же вторым веслом приходилось грести ему.
Так или иначе, он дал задний ход.
И я в ответ кое в чём призналась, потому что тоже была не без греха.
Мы поклялись друг другу “сжечь мосты” и поехали в Чегет кататься на лыжах.

       Здесь мы провели второй медовый месяц.
Был март. Дивная погода, дивный загар, весёлая компания... Одобрительные реплики инструктора (на горные лыжи я встала впервые).
Короче, опять светская жизнь.
Встретила здесь Юру Визбора, с которым не виделись со времён совместной работы в “Экране” – он приехал сниматься в каком-то фильме.
Поговорили “за жизнь”.
Юра пожелал приехать поглядеть нашу “Неясную Поляну”, оставил телефон, чтоб обязательно созвониться, когда вернусь в Москву.
Но бумажка куда-то делась.
Могла ли я знать, что вижу его, казалось бы, воплощение супермена, в последний раз...

       И могла ли знать, что больше никогда не вернусь в Чегет, хоть мы и договорились всей нашей многонациональной оравой ( украинцы, белорусы, прибалты) отныне встречаться на здешней лыжне каждый март.
Едва я заболела горами, в острой форме, как и предыдущими своими страстями, едва готова была с утра до вечера выписывать на склонах синусоиды всё более послушным телом, как в очереди на подъёмник получила удар сзади креслом по ноге.
Выбило коленную чашечку, рухнула на землю.

Опять моя многострадальная левая – то в детстве оскольчатый перелом голени на катке, травма колена на гимнастическом коне, и вот, на тебе..
Как и на той тренировке много лет назад, я уже привычным мгновенным движением сама вправила чашечку, отдышалась и в горячке даже поехала вместе со всеми вверх.
Но колено распухло и разболелось.
Мы посидели в кафе “Ай”, опустошили бутылку сухого под шашлыки, и Борис транспортировал меня в гостиницу.
Не судьба.
Журналистка, писательница, сценаристка, выполняющая “социальный заказ” – не судьба...

Картёжница, светская львица, завсегдатайша ЦДЛ и Дома Кино, “Берёзок”, ипподромов и антикварных лавок – не судьба.
Хорошая хозяйка, жена и мать – не судьба.
Владелица трёхкомнатной квартиры с кузнецовским камином, гаражом и авто – не судьба.

Птичница, садовод, огородница – не судьба...
Автомобилистка и вот, наконец, горнолыжница – не судьба...

И всякий раз какая-то травма - то в душу, то под колено.
Невидимое табу, красный свет.
Не только на пьянку, курево, на всевозможные страсти и прочие шуры-муры, о которых умалчиваю.
Вообще на всё, что именуют “полноценной жизнью”, ощущала я воочию этот запрещающий знак свыше.
Совестливые борются с собой, чтоб не грешить.
Я же или изо всех сил боролась с сопровождающей “радости жизни” физической дурнотой и сердцебиением или получала мистические удары “под коленку”.
Иногда даже там, где, вроде бы, и криминала-то никакого не было.

       И неожиданно зелёная улица в самом, пожалуй, шокирующем из моих безумств – в этой “великой стройке”.
Когда грузовики с нужными материалами буквально даром плыли в руки.
Когда бревно к бревну, доска к доске, кирпич к кирпичу - и из ничего получалось нечто.

Когда вершили все эти чудеса и ноу-хау, на которые потом соседи бегали поглядеть и перенять опыт, - безнадёжные алкаши, от которых отреклись даже собственные жёны.

Непреодолимая сила уводила меня из Москвы, от прежней жизни.
Поначалу я пыталась сопротивляться.
Потом, поняв, что всё бесполезно, научилась послушно плыть против течения.
Я не оговорилась – эта сила требовала грести именно “против течения”.

Вот и вернувшись из Чегета, ещё прихрамывая, я опять окунулась в отделочные работы, теперь наружные.
Ребята обивали второй этаж снаружи вагонкой, а мы с Борисом олифили, красили.

“Великая стройка” близилась к завершению.
Дядя Митя уже не надеялся получить от меня обещанный ящик пива, но справедливо рассчитывал на стопку-другую по случаю окончания работ.
И Антон Васильевич спел свою лебединую песню, оштукатурив кирпичные стены первого этажа “под шубу” вручную. Зачерпывая прямо рукой порции цементного раствора и ухитряясь шлёпать его пирожками на стену, один к одному.
Получилось очень красиво.
Борис попробовал – сразу же обжёг цементом ладонь.
Деда тут же увели соседи сделать “под шубу, как у Юльки”. На прощанье он подарил мне вырезанные из липы ложки и доску для хлеба.

       А там и тюльпаны с нарциссами расцвели. Пришлось мотаться с коробками и вёдрами на вокзал и расплачиваться с долгами.
Потом, где-то в начале июня, когда между тюльпанами-нарциссами и георгинами-гладиолусами образовалась пауза, а стройка уже была закончена, я почувствовала привычно-тоскливую пустоту внутри - предвкушение некоего нового экстремального состояния.

И испугалась сама себя, потому что очень устала.
И вроде бы мечталось о нормальной дачной жизни, о шашлыках и шезлонгах, о купаньях в ближайших озёрах и речках или, на худой конец, в местном пруду. О расслабухе и флирте.

И таки устроила новоселье, надела красивое платье и туфли на шпильках. Провела гостей по дому, выслушав их ахи и охи, угостила собственным вином и крымской клубникой со сливками.
Включила магнитофон, купленный в “Берёзке” на валюту (гонорар за “Последний эксперимент”). Потанцевали под тогдашние хиты.
Ночью пошли купаться в пруд. Естественно, нагишом.
Но никаких безумств, хоть и были навеселе.
И всё, вроде бы, ничего.
И померещится сдуру, что теперь так и потечёт моя житуха под брызги шампанского...

(1967 год)

       Весной нашу сценарную мастерскую (Галич-Гребнев) пригласили на семинар молодых сценаристов в Репино под Ленинградом. Васса Петровна меня милостиво отпустила за свой (мой) счёт.
       Был апрель, погода стояла чудесная. Но, похоже, творческую киноэлиту ни апрель, ни погода не колыхали.
 С утра – семинары в прокуренных комнатах, споры, амбиции. Потом обед, тихий час. А после полдника – традиционная пьянка по интересам и группировкам. Снова с выяснением отношений, а то и скандалами.
Творить элита тоже особенно не рвалась. Разве что Володя Маканин, запершись в номере, дятлом долбал пишущую машинку.

       Александр Аркадьевич к обеду брал в буфете бутылку коньяку и потчевал нас, сидящих с ним за одним столиком. Ему пить было нельзя, приходилось разделять компанию, чтоб мэтру меньше досталось.
 Иногда мы прогуливались с ним небольшой процессией на композиторские дачи, где поэт Ким Рыжов, которому врачи под угрозой ампутации ног строго-настрого запретили курить, наслаждался тем, что подносил кому-нибудь сигарету, зажигал спичку и жадно нюхал дым.

 Однажды с мэтром, с миловидной сценаристкой кавказского происхождения и, кажется, Толиком Найманом, мы съездили в Ленинград.
Побродили по городу, зашли в полутёмный собор (службы не было), поставили свечи.
 Южная дама, рухнув на колени, вдруг стала неудержимо рыдать, потом умчалась куда-то в такси с этим самым Толиком-Нетоликом.
 А мы с мэтром наведались к какому-то Глебу, у которого была полная коллекция магнитофонных записей Галича. Посидели, послушали.
 Затем Глеб выдал Александру Аркадьевичу гитару, кое-что перезаписал и попросил исполнить “из новенького”.
 Помню, как меня удивило, что бард снова строго-настрого велел мне “ничего не рассказывать Ангелине Николаевне”.
 Так и не поняла, почему. Вроде бы, ничего крамольного не происходило. Но, разумеется, пообещала.
 Может, речь шла о южной даме или о его запрещённых плёнках. Недавно в Новосибирском академгородке с большим успехом прошёл его концерт, зал аплодировал стоя, после чего появилась грозная статья: “Песни – тоже оружие”.
 Александр Аркадьевич бодрился, читал нам её вслух. Похохатывая, разливал коньяк, на щеках пятнами загорался румянец.
 А ночью ему опять вызывали неотложку.

       По приезде в Москву время от времени проходил слух о его аресте, тучи сгущались. Но в Репино борьба шла, в основном, с коньяком.
 Однажды я перехватила мэтра по дороге в буфет и уговорила что-нибудь сымпровизировать на рояли в холле. Напомнив, как он на переделкинской даче у Ореста Мальцева пел “Дорогую пропажу”, а я, девчонка, даже “пустила слезу”.

 Он тоже это вспомнил, впал в лирическое настроение и неожиданно заиграл мою любимую мелодию “Зелёные холмы”. А я промурлыкала советский вариант про “Город детства”.
 Потом он бесподобно пел Вертинского, собрался народ, и получился чудесный вечер. Главное, без алкоголя и крамолы.
 Ангелина Николаевна была бы довольна.

       Мне кажется, Александр Аркадьевич, несмотря на имидж вальяжного “барина”, никогда не рвался ни к роскоши, ни к западным ценностям. Как, впрочем, и к советским.
 Он тоже “гулял сам по себе” и не случайно крестился незадолго до эмиграции.

 Зловещее перерождение номенклатуры – главная тема его “обличений” и причина диссидентства.
 Фильмы “На семи ветрах” и “Дайте жалобную книгу” – чистые и искренние, как и его песни оттуда.
 “Добрый вечер! - а что это значит? Значит, день был по-доброму начат, значит, день был по-доброму прожит, и умножил счастливые дни...”.

       А его “Фингалия” – просто пророческая. О том, как “убеждённый марксист” получает из-за границы наследство, но вдруг в стране Фингалия, где проживала его умершая тётушка, происходит революция, и по телевизору объявляют о национализации всех богатств страны:

       “Я гляжу на экран, как на рвотное. То есть как это так – “всё народное”? Это ж наше, кричу, с тётей Калею, я ж за этим собрался в Фингалию!
 Негодяи, бандиты, нахалы вы! Это всё, - я кричу, - штучки Карловы”! (имеется в виду Карл Маркс).

       Не представляю себе Александра Аркадьевича оголтелым “перестройщиком”. Странная всё же и трагичная у него судьба. И смерть мистическая...

       Но это потом. А тогда в Репино, смывшись с очередной пьянки, я уныло сидела в холле, листая какой-то самиздат, который был ещё скучнее тусовки.
 Сбежал оттуда и тогда ещё никому не известный Эдик Тополь, подсел ко мне и спросил, кивнув на дверь:
       - Тебе всё это не осточертело?
       Я ответила, что очень даже.
       - Тогда есть предложение. Завтра встаём пораньше – раз. Спортивная форма и кеды – два. Бегом до залива и гимнастика – три. Бегом успеваем к завтраку. Идёт?

       Я сказала, что, во-первых, у меня нет спортивной формы и кедов. А во-вторых, я эту самую “форму” потеряла и не добегу.
       - Как потеряла, так и обретёшь. Надень брюки, свитер, а кеды беру на себя. По рукам?
       Утром я проснулась с ощущением, что мне предстоит дуэль. Хорошо бы, Эдик проспал...
Как бы не так! Стук в дверь. В руках у Эдика были кеды.
 Пистолеты заряжены, господа.

       И мы побежали. Вернее, потрусили по асфальтовому серпантину.
 По канавам справа и слева журчали ручьи, пахло озоном. Мы переходили на шаг и снова трусили.
Эдик признался, что уже давно бегает, но и для меня испытание оказалось неожиданно вполне по силам.
Во всяком случае, мы благополучно достигли залива. Сделали на берегу гимнастику и даже обмылись до пояса ледяной водой, докрасна растеревшись одним на двоих полотенцем. Затем потрусили обратно.
 Тело горело, душа пела, журчали ручьи во все концы.
“И даже пень в апрельский день...”.

       Так мы стали бегать – каждое утро в любую погоду до конца семинара.
 Киношный народ, толпящийся на террасе в ожидании завтрака, встречал нас двусмысленными шуточками и хиханьками-хаханьками.
 Но мы с Эдиком их презирали – пузатых и скособоченных, дымящих сигаретами и мучающихся синдромом похмелья после вчерашних излишеств.
 И беззлобно сулили им в отместку грядущие инфаркты и инсульты. Не подозревая, что, к сожалению, недалеки в своих предсказаниях от истины.

       В первый же день “новой жизни” я впервые за несколько месяцев не почувствовала приступа отвращения к чистому листу бумаги – так достали меня хождения по номенклатурным киномукам и “сценарным делам ОТЦ”.
Я снова ощутила эту внутреннюю дрожь – предвкушение сказки, которую нашепчет мне вскоре Господь. Чтобы, распахнув сердце, глаза и уши, схватив перо, я успела, пока приоткрыта “дверь в потолке”, воплотить мелодию в ноты-слова.

       Я одиноко слонялась по Репино, мимо журчащих ручьёв и ещё заколоченных дач, ничего не видя и не слыша.
 И сама дивилась невероятной странной истории с нездешними судьбами и именами, что ткалась в душе, в мозгу, в воображении...
Которую я послушно плела, путала и распутывала разноцветные нити, вязала концы с концами.

 А потом прокралась в свой номер, мимо двери, где шёл творческий семинар. Стащила со стола у южной дамы несколько чистых листков и вышла на балкон.
Было прохладно и ветрено, слепило солнце.
 Закутавшись в байковое одеяло, села в шезлонг и быстро нацарапала первую фразу:

       “Она должна прийти сегодня...”

БЫЛ МЕСЯЦ ФЕВРАЛЬ

       B БЕСЕДКЕ С: Юстасом

Давайте возьмём кассу

       Юстас:
 - Нал в безнал и обратно. Как?
 Вот я хочу снять дачу на лето.
 Я не изанин и плачу долларами. Хозяин дачи получает изанские тугрики.
 Откуда они взялись, если иуе могут образовываться только в результате оказания услуг?

       Юлия:
- Дела идут, контора пишет, а касса денег не даёт.

       Отвечаю. Если вы не изанин и хотите заплатить за съём дачи налом, вы это можете сделать только через Изанскую кассу взаимопомощи.
 То есть перевести туда на счёт хозяина дачи соответствующую сумму в иуе, а ваши наличные доллары тут же уйдут на чью-то неотложную заявку (допустим, покупку шифера для ремонта крыши).
 Хозяин же дачи будет тратить свои иуе на покупку изанских продуктов и прочие наши услуги.
 Или, при необходимости, получит сумму тоже налом, подав заранее соответствующую заявку.

       Юстас:
 - Как будет регулироваться поток: нал в безнал и обратно? По какому курсу?

       Юлия:
 - Если мы привязываем иуе к уе, то по текущему в любой ходовой валюте.

       Юстас:
 - Как Изания “гарантированно обналичит” иуе, когда придёт время?
 Откуда уверенность, что у неё к тому времени будет наличка?
 У неё что, есть фонд с долларами?
Или мы должны верить, что всё будет так хорошо и доллары обязательно притекут к тому моменту.
 И почему нам, а не другим, подавшим заявку?

       Юлия:
- “Дежа вю”.
 Никакого “фонда с долларами” у нас в ближайшем будущем нет и не будет.
 Изания – замкнутая система со своими законами– для своих. Но она по возможности взаимодействует с внешним миром, отдаёт кесарю кесарево там, где не надо “поступаться принципами”.
 Вы сами до этого додумались к девяти часам вечера:
 “Внутренние обмены услуг происходят сами по себе, внешнее обеспечение – само по себе. Котлеты и мухи, стало быть, раздельно.
В общем, есть задача замкнуть систему, а не разомкнуть”.
 Подписываюсь.

       Взаимодействуя с внешним миром, иногда где-то работая, но, будучи изанами по убеждению, мы зарабатываем нал, храним его в банках (каменных и стеклянных). И порой имеем возможность расплатиться им за услуги Изании (инженер, преподаватель вуза или мойщик слонов в зоопарке – ну нет слонов в Изании)!

       Изания – союз взаимного жизнеобеспечения, дающий человеку доступ к недорогому, удобному и быстрому решению практически всех бытовых проблем.
 Поэтому многие будут стремиться в него попасть, а не переплачивать всевозможным накрутчикам.
 Вот эти люди и должны стать основным источником нала - оплаты текущих неотложных заявок - о чём я рассказала выше.
 Такой человек погашает наши выходящие заявки налом, который проставляется в иуе на его счету, и получает доступ ко всем службам жизнеобеспечения, становясь полноправным изанином.
 Так с нами могут сотрудничать любые граждане.
 Заявки оплачиваются ими по графику в порядке очерёдности и неотложности.
Но в Кассе деньги не лежат, то есть их не ухватишь.

       Наличные на руки не получает никто! – это очень важный момент и должен быть записан в уставе Изании.
 Нал используется также лишь на “насущное жизнеобеспечение”.
 Можно даже оставить параллельные потоки заявок открытыми для проверки налоговиков, если начнут придираться. Этот вопрос надо обсудить отдельно.

       Юстас:
 - Кто оплатит изменение курса у.е. во времени?

       Юлия:
 - На внутреннее саморегулирующееся “ядро” курс у.е. не отразится. Крупных сумм на счетах здесь не предвидится, потому что все будут пользоваться внутренней “системой жизнеобеспечения” и тратить на это свои иуе. Стараясь постепенно переходить на “самодостаточность”, чтобы сэкономить наличные на что-нибудь поинтереснее проблем простого выживания.
К тому же все будут в равных условиях.
       Ваш вопрос скорее относится ко второй, инвестиционной ступени, поэтому сразу переходим к следующему вопросу.

*   *   *

       Юстас:  “Изанин, проверенный электричеством”.

       Как только появится счёт, на котором появляются время от времени доллары, появится и категория людей, которая захочет их под какой-то фальшивый проект вытянуть.

 Для этого они будут готовы…имитировать то, что они, наоборот, убеждённые борцы за честность и законность.
Но когда заветный сундучок для них откроется, они хапнут своё. И окажется, что на указанной в залоге квартире прописан душевнобольной или пенсионер с детьми, и её не сдашь.

       Юлия:
- Никакого “долларового счёта” не появится – всё те же иуе, только в более крупных суммах.
 Кассу Взаимопомощи назовём Инвестиционной Кассой, но работать она будет по несколько иному принципу.
 Во-первых, примут туда далеко не всех. Чтобы в неё вступить, вам надо подать заявку на конкретный проект, определить смету, дать на утверждение объективным специалистам, как это требуют все серьёзные инвесторы.

       Допустим, нас собралось 10 человек – учёных, творческих работников, врачей, изобретателей, “третьяковых”...И  ещё несколько “примкнувших к ним” людей совсем обычных профессий, тех же строителей или сантехников. У кого есть свободные средства, которые они хотели бы вложить во что-нибудь “эдакое”.

Такой человек может просто отдать их на финансирование чьего-то конкретного проекта -   допустим, перечислить в издательство сумму на издание книги.
 Тогда, как я уже объясняла выше, сумма поступит в ИК на его счёт в иуе с указанием, на какую долю тиража инвестор претендует и какие обязательства даёт автор, если книга не принесёт прибыли.

 Тут есть известный риск для инвестора, как во всяком бизнесе, но остальные члены Изании к этому риску не имеют ни малейшего отношения.
У автора теперь та же сумма в иуе на счету в ИК (только со знаком минус), которую он постепенно погашает налом с продажи своей доли тиража.
Просто периодически сообщает ИК, что к такому-то числу сможет собрать такую-то сумму.

Такие же сведения сообщают о себе и другие члены ИК. Ддопустим, я собираю средства на съёмку фильма, торгуя цветами и сдавая гараж, и могу время от времени приносить в ИК наличные.
 Но я их туда не кладу, они фиксируются в иуе (плюс) на моём счету.
 А весь принесённый в определённый срок мной и другими нал идёт по договорённости на неотложную закупку оборудования и реактивов для, допустим, Изобретателя.
 Открывшего новый материал – похоже на эмаль в драгоценных камнях (на днях об этом действительно была передача, никто из русских не хочет финансировать). Поэтому наш нал будет ему как нельзя кстати.
 А на счету, естественно, изобретателю проставят минус в иуе.
 Но никто не в проигрыше - ни Изания, ни страна, ни мы – наш нал работает не на “вампиров”, а на “разумное, доброе, вечное”.

       Или же нал поступит для группы врачей разного профиля, намеревающихся открыть наш изанский медицинский центр.
 Кстати, в этом Центре изане будут лечиться за иуе, а прочие граждане – за нал. С помощью которого мы сможем покупать экологически чистые продукты для больных, лекарства, и производить другие жизненно важные расходы.
 А также постепенно расширять возможности Центра с помощью этих средств, поступающих на счета врачей в иуе.
 Ведь подразумевается, что члены первой ступени уже будут на полной программе жизнеобеспечения.
Следовательно те, кто хочет использовать освободившиеся средства (например, зарплату) не на излишества или “дурь”, будут нести их в ИК.

       Но вот, предположим, и у меня, автора сценария, на счету накопилась в иуе приличная сумма.
 Я приглашаю в долю на будущий фильм изанина-режиссёра, художника, оператора, актёров.
 Да и у изобретателя к тому времени наладилось дело.
 Он начинает гасить свой “минус” наличными, которые поступают на закупку плёнки, павильонов, декораций и т.д. согласно нашим заявкам.

       Здесь очень важно обстоятельство, что должник при первой возможности сразу же начинает погашать свой “минус” наличной прибылью, поэтому больших долгов не предвидится.
 Это я о возможном резком изменении курса уе.
 Ну что ж, от таких катаклизмов никто не застрахован, а мы на то и “продвинутые”, чтобы вместе нести удары судьбы.

       Знаю, Юстас, вы не любите “высоких слов”, но ведь я не зря всё время поминаю “Закон Неба”.
 Цель Изании – хоть немного изменить человека, его мироощущение, шкалу ценностей.
 Второй этап должен строиться на принципиально иных отношениях между людьми, хотим мы этого или не хотим (принцип частей единого организма с разными функциями).
 Иначе всё равно ничего не выйдет и нечего огород городить.
 Иначе человечество просто окончательно разложится и сгниёт, как труп. И очень скоро.
 Для второго этапа нужны люди, с которыми “можно пойти в разведку”.

*   *   *

       Юстас:" Не хочется как-то иметь счёт в такой сомнительной конторе.
 Она осчастливливает неблагодарное человечество, прогорает, а я остаюсь с неликвидными иуе, которые приобрёл своими пОтом и кровью".

       Юлия:
 - Надеюсь, я вас убедила, что всё совсем не так.
 Тем более, что на вторую ступень вас никто подниматься не заставляет, а на первой, повторяю, никакие валютные катаклизмы не отразятся. Как и возможные неудачи с проектами.
 Но от этого уж никто не застрахован, Изания тут не при чём.
 Как раз вместе нам будет легче выстоять.
 Во всяком случае, альтернативы для желающих “что-то в жизни совершить” нет.
 Идти кланяться государству, которое само на ладан дышит?
К олигархам?
За бугор?

       Должно стать общим правилом – мы нала на руки не выдаём. Он при вхождении в Изанию, как в сказке, превращается в конкретные услуги.
 Первый этап – взаимное жизнеобеспечение. Второй – самореализация и инвестиции.

 Разумеется, мы - законопослушные граждане и должны всё грамотно оформить юридически и экономически, чтобы оградить себя от возможных наездов.
 Поскольку на втором этапе мы будем делать инвестиции в возрождение страны – в промышленность и сельское хозяйство, науку и культуру, в детские и молодёжные программы, в медицину и экологию, нас не так-то просто будет свалить. Особенно при достаточно большом числе участников.

       Юстас:
 - А если ввести членские взносы…?

       Юлия:
- Хорошая идея.
 Особенно на первых порах, когда надо будет оплатить помещение, компьютеры, сбор базы данных и прочие организационные расходы.
 Можно использовать для закупки самого необходимого и систему “пожертвований”, рассчитавшись потом с “жертвователями” услугами Изании.
 Проблему кадров можно решить через пару лет своими силами. Осуществив проект “Изания Юных”, обучив старшеклассников различным профессиям и гарантированно обеспечив их занятостью в нашей системе.
       Но, если уж говорить о практической стороне дела, то начать надо, прежде всего, с создания инициативной группы.
 Может, есть добровольцы, ау?
       2002-02-04

*   *   *

А касса денег не даёт

       Юлия:
 - На днях по ящику сообщили про одного мужика, директора забытого властями совхоза, который вместо зарплаты выдаёт всем листок с личной подписью и печатью, на котором проставлена сумма.
 Этот листок и служит валютой в магазине, где товарищи-труженики отовариваются необходимым и продолжают по-стахановски вкалывать.
 Затем совхозная продукция реализуется, где придётся, и снова закупаются и завозятся в магазин необходимые продукты и товары.
 То есть “дела идут, контора пишет”.
 Координаты записала, можно выйти на связь.

B БЕСЕДКЕ С: Игорем Игнатовым, Игорем и Л. Хачатуровым

Жатвы много, а делателей мало

Игорь Игнатов:
 - Игорь совершенно прав.
Тот этап, который описывался частенько как “первый” или “экономический” – на самом деле, этап уже довольно “продвинутый”.
Прежде чем выйти на него, надо проделать непростую работу. В которую должны быть вовлечены не нервные “выживальщики” и не капризные потребители, а энтузиасты.
 Которые будут работать просто для того, чтобы “поставить” Изанию”.

Юлия:
 - Вот именно, потому и ждём-с.
 Нужны организаторы, “делатели”.
 И ещё отыскать бы трёх лидеров-аскетов, учредителей Фонда: финансиста, практика-организатора “на все руки” и идеолога.
 Но с лидерами-аскетами вообще в мире напряжёнка.
 Может, ребята, освоим метод клонирования?

2002-04-16

*   *   *

Игорь:
 - По поводу инициативной группы.
 В интернете, на мой взгляд, можно найти сотню-другую человек, согласных принять участие в таком проекте.
 Только на форуме Кара-Мурзы можно найти до сотни человек, вполне способных понять нужность и необходимость Вашего, Ю.И., начинания.
 Конечно, здесь нужно авторитетное лицо, гарантирующее сохранность фонда своим авторитетом.
Здесь можете подойти и лично Вы или кто другой, например, сам Кара-Мурза.

Юлия:
 - Ловлю Вас на слове. Дерзайте, ищите, надеюсь на помощь.
Ну а учредителей, считаю, должно быть не меньше трёх – мало ли что!
Сергей Георгиевич в курсе Проекта. Мы договорились в принципе, что вернёмся к нему, когда будет повод для практического разговора.
 Ну а я со своей стороны, как Вы предложили, готова предоставить Вам для рекламной раздачи свои книги и описание проекта “Изания”.
 Можете и сами скачать с форума и сайта всё, что покажется нужным для дела.

 Кстати, мы пока вполне можем начислять нашим организаторам зарплату в иуе с перспективой расплатиться услугами или наличными, когда Изания заработает.
 Будет и материальный стимул.

2002-04-16

*   *   *

А БЕГЕМОТЫ У НАС ХОРОШИЕ

Л.А. Хачатуров:
- Вообще-то я этой публикации не поверил.

ЮЛИЯ:
 - Я тоже.
 Меня заинтересовал просто отрывок насчёт лидеров, потому что имеет прямое отношение не только к Изании, но и к перспективам человечества вообще.

 Из личной практики убедилась: бегемота из болота надо тащить, сам не вылезет!
 А бегемоты у нас хорошие, жалко их.

2002-04-16

*   *   *

Игорь Игнатов:
 “Недавно вернулся из субтропических лесов.
Там тоже весна. Вечнозелёные дерева и кустарники полезли в рост, листопадные тоже. Зацвела в лесах магнолия крупноцветная (Магнолия грандифолора), которая, я уверен, хорошо знакома Вам по JBK и Гаграм.
 На меня эта магнолия навевает ностальгию по СССР.

Первое место в мире, где я её увидел и свыкся с ней в нежном пионерском возрасте, была Ялта...
 Кто бы мог знать тогда, где и при каких обстоятельствах я с ней свижусь да ещё буду изучать, как “plant ecologist”…

 Спасибо за Ваше длинное письмо. Я очень люблю читать Ваши длинные письма. Грустное оно.   
 Вы знаете, я (как, наверное, и Вы) презираю тупых и “трезвых” обывателей, предавших Советский Союз.
Но я почему-то не могу питать схожие чувства по отношению к таким бедолагам, которых Вы описали.
 Казалось бы, тут самое место сказать: “Ну вот, эта-то пьянь и похоронила СССР”.
 Но нет, не получается у меня такого сказать.
 Вопреки всей логике, сердцем чувствую, что нет тут их вины.
Я периодически выступал на Форуме КМ с критикой “быдла”.
 И удивительное дело – у меня некое мистическое чувство, опять-таки, вопреки всякой здравой логике, что не принадлежит этот вот бедолага – как бы он ни был виноват перед своей матерью и собой лично – к категории этого самого “быдла”.

 Быдло – это те, кто выходИли, любопытствуя, с колясочками поглазеть на зарево над Домом Советов в 1993.
 И те, кто выходил раньше, в 2000-м и 2001-м с лозунгом “хотим жрать” к владивостокской мэрии.
 Но не этот бедолага, живущий вне пространства и времени, где-то в незнакомой, но такой знакомой подмосковной деревеньке, “рядом с лесом”.

 Как-то просветлело на душе после Вашего письма.
 Захотелось поехать туда и придумать что-то для этих людей, сделать что-то...
 Вот Вы говорите, что Изания должна быть как бы “везде”, растворена, размазана по пространству.
А Ваше-то письмо показывает, что она вполне может и даже должна иметь фиксированные точки приложения сил, прицепку к местности.

Опираясь на такие точки, она позже и взрастёт, переплавляя человеческие сердца.
 Почему бы не попробовать начать что-то делать на основе Вашего посёлка.
 Вы в письме и сами программу набросали.
 Стимулировать развёртывание Изании, как системы, могут весьма разнообразные проекты.
   Быть может, даже не с экономической системы надо начинать, а с помощи таким бедолагам и их родителям.
 Я в 90-м немного поработал в приюте для бездомных животных – тогда ещё, в относительно благоустроенное время, хотя и уже со свинцовыми тучами на ближайшем горизонте.
 Я знаю, какую колоссальную работу вершит в сердце и сознании сострадание.

Для меня, по крайней мере, Ваше последнее письмо является куда более мощным духовным стимулом к развёртыванию Изании, чем самые привлекательные экономические схемы.

(Всё правильно, дорогой Игорь, но и тут, и там, нужны делатели ! Юлия)

  По поводу схем, кстати.
Пришла пора серьёзно обговаривать оные со специалистами. Аудитория выдохлась. Что могли – сказали.
 Меня, кстати, очень насторожил факт, что никто почти до сего момента не высказал элементарнейшей вещи: почти любой обмен трудом, не говоря уже о денежных расчётах, налогооблагаем.
  Следовательно, придётся очень крепко думать, как:
1) Либо избежать контактов с Вампирией.
2) Либо максимально упростить их, дабы избегнуть возможности штрафов.
 Не надо будет никаких братков, Юлия, с разноцветными фарами.

 Придут две толстые скучные тёти и насчитают таких штрафов, что пустят Изанию по миру. Надо очень детально проработать вопрос “how far we can go” в смысле всех этих иуе и обмена трудом.
 С моей точки зрения, надо исходить из того, что основным обеспечением валюты Изании будет человеческий труд.
 Надо будет продумать, как накапливать результаты нашего труда внутри системы. Без налогов, мне думается, не обойтись. Надо, чтобы они были простые.

 По поводу книг.
 По совету Андрея, я зашёл на “narod.ru” и там залез в Ваш многотомник. Перечитывал вторично.
Понравилось значительно больше, чем в первый раз. Да и в первый раз мне в общем-то понравилось…

  Поделюсь некоторыми моментами.
 Всё-таки, на мой взгляд, диалоги в “потусторонке” (ангелы- хранители и губители) - трудно читать. Всё там правильно по существу “хранители” говорят, но по форме накат слишком тяжёлый идёт.
 Мне понравилось начало, провал в потусторонку. А потом я честно пытался читать, но не мог. Читал начало каждого диалога, а потом просто перескакивал на “историю жизни”. Это было для меня самым интересным.

  Самыми трогательными и захлёбными были для меня раннее детство и молодость героини. Война, 50-е годы...
  Заинтриговал этот Денис.
 Интересно, а кто был прототипом? Или это полностью вымышленный персонаж.
 Этот вопрос меня очень заинтриговал. Это один из самых лучших сюжетов книги.

 Фрагмент с “замёрзшим”, со статьёй-разоблачением и обратным разоблачением – блестяще!

 Я читал всю ночь, забыл, что назавтра лекции, ничего не подготовил, а потом вольно импровизировал.
 Не мог оторваться!
 Понимаю, что “stupid question”, автор имеет право на 100 %-й вымысел, но этот вопрос у меня и сейчас сидит в мозгу – был ли прототип и чем он занят сейчас?
 Ваш муж, я так понимаю, на Дениса явно не похож.
 Уж извините за такой вопрос в лоб.

Собственно, читая об этих злоключениях с Денисом, я живо вспоминал дорогое застойное время (ни для меня, ни для страны оно застоем не было – только для дюжины тогда несостоявшихся первопроходцев).
 У меня тоже были противоречивые друзья из “золотой молодёжи” – какая-то ностальгия проснулась. Очень странная, специфическая.
 Ушедшая юность, Парк Горького, прогулки там после школы в 1980-м, 1981-м, когда был в 9-м, 10- классе.
 Эпоха была, конечно, уже другая, но там была та же магия. Очень странная магия.
 В Вашем случае она просто сильнее.

Да я и сам был слегка “серебряным” (на золотого, видимо, не тянул) – “система Внешторга”, так сказать, правда, без антисоветчины.
 Благо родители - изначальные провинциалы.
Когда у героини Вашей проходило действо с Денисом, мама моя как раз училась (или поступала) в финансовый. Потом работала с начала 60-х.
 Отец прожил лет восемь в Египте, строил Ассуан. Потом участвовал в процессе послевоенного (после 6-дневной войны) урегулирования и укрепления режима Насера.

 Те годы, хотя я в них и не жил, мне почему-то близки.
 От них у меня остались реликтовые ассоциации с высотным зданием на Смоленке (МИД), иностранными классическими фильмами 50-60-х, которые там показывали в клубе и на которые я протаскивал моих беспропускных товарищей.
 Удивительное было время, какое-то “смешение пластов”. Я как будто сам жил в 50-е и 60-е.

Меня очень волнует тайна человеческой судьбы, особенно ранних, детских лет.
 Мне была очень близка та часть книги, где Вы описываете воспоминания о детских и юношеских годах Иоанны.
 Когда я был совсем маленький, мы жили точно в таком же (ну, может, не совсем таком) доме. Старом, ещё довоенном.
 Двухэтажном, ярко-охряном, почти жёлтом, с густо-коричневыми дверьми и полами. По-моему, на них даже были ромбы!

 Только было это в Москве, тогда ещё на окраине – на Нагорной.
 Рядом долина реки Котловки, остатки старых дубово-кленово-липовых лесов (на склонах оврага) с деревьями, история которых прослеживается с середины 19 века (бывшая усадьба).

 Обширные, пышащие зноем поляны и бурьяны с голубыми цветами цикория – всё то же, что Вы описывали или не описывали, но наверняка видели и помните.

 Так что, хотя эти воспоминания относятся к гораздо более позднему периоду (родился я в 64-м, а жили мы в том доме включительно по 68-й год, да и потом переселились в 12-этажку всего в метрах 60-ти от нашего старого дома), воспоминания Иоанны я читал, как свои собственные.

 Читал, как после войны она уже девушкой подошла к старому своему дому – и видел свой старый жёлтый дом с коричневыми дверьми и деревянными крашеными полами.
 Воспоминания не из прошлой, а из позапрошлой жизни…

 А вот описания круга “tv. интеллигенции” мне читать было тяжело.

 Что-то бесконечно чуждое.
 Об этой стороне советской реальности я подозревал, даже знал, что она существует, но никогда не сталкивался.

 Их “modus vivendi”, переживания, логика – были и остаются для меня чем-то инопланетным. 
Это при том, что родители “ездили” и я был, что называется, “eхposed” с младых ногтей.
 В детстве меня за границей другие вещи влекли – бассейн реки Амазонки, экваториальная Африка, пропавшие экспедиции, исчезнувшие цивилизации, влажнотропические леса...

 Тропические животные, деревья и насекомые (часами я проводил у их коробок в музее МГУ на Моховой, рядышком с вашим журфаком, где мы, кстати, проходили “военку”).
 Сами понимаете, мне эту мающуюся зыбкую породу советских интелей постигнуть невозможно. Что ребятам не хватало и почему не хватало – для меня до сих пор загадка.
Я мрачно подозреваю, что тут скрыта какая-то биопатология.
 Более свободной и прекрасной страны, чем та, в которой мы жили, я не могу себе представить.
Не могу представить и более беззаботной и потенциально насыщенной жизни.
 Ведь жили мы, как птахи Божии - где и когда это на Земле ещё было, где и когда ещё повторится.

  Меня как-то было заинтересовала интрига с этим “художником” (кто, интересно, прототип, опять-таки), но Вы её не развили.
 Была ли суть в том, что он “узрил нездешними глазами” вторую Иоанну, которая оторвалась от первой и превратилась как бы в дух в момент “бегства в Москву”?
 Сцена падения?
 Душа-монада, сокровенное приближенное к Господу “Я”, наблюдающее за омирществлением и “сползанием в мир” второй половинки, прежде с ней слитой?
 Проблема здесь в том, что Вы не дали никаких намёков в той сценке в электричке.
 Вы-то возможно что-то и помнили (всё время ставлю Вас на место Иоанны, хотя и понимаю, что это грубая наивность), но читатель-то об этом так и не узнал.
В результате, вроде мистика какая-то, потенциально интересная часть, но она так и осталась нерасшифрованной.

 В общем, извините за долгое письмо. Воспоминания из другой жизни привалили.

 Передайте привет Андрею. Мне нравится, как он ведёт Форум. Вот есть же люди. Значит, будет дело.

 Я больше опасался свою чрезмерную восторженность выставлять на Форум. Наверное, не надо это.
 Она только в среде “своих” уместна. А там имеют место попытки анализа, народ разный, а я, как зайчик-попрыгунчик...
Да и рано восторгаться. Сейчас требуется невозмутимое (даже в случае успеха) упорное делание.

  Извините меня также, если я слишком по Юстасу недавно “прошёлся”.

  Задним числом думаю – наверное, не следовало бы. Уж очень рассердил он меня.
 Ну сколько можно трепаться про какую-то клоповью “выгоду”.
 Ну какая “выгода” там может быть в таком низком смысле – а особенно на первом этапе.
 Да и видно же, что ломанье это всё с его стороны, игра какая-то подростковая.
 Искал бы выгоды по жизни – не шлялся бы по форумам Изании.
 Другого хочется душе человеческой. А обнажить её, душу, страшно – вдруг засмеют или воспримут “несовременным”.
 Интельские комплексы, одним словом…

 Прощаюсь. Не пропадайте, Юлия. Да хранит Вас Бог и да поможет Он Вам в Вашей многотрудной работе.
 Святое дело Вы делаете – keep the flame!

 Подумайте насчёт консультации со специалистами.
 Был бы я там, я бы за это дело взялся. А так – хоть напоминать буду.
 Без идентификации области определения функции мы дальше не двинемся. Оторванные от юридической реальности умствования имеют предел своей эффективности”.

2002-04-17