ПО ЗАДАНИЮ РЕДАКЦИИ
Юлия с фотокором "Смены" Тюккелем

(лето 1958 года)

       Вот листаю сейчас старые журналы с первыми своими публикациями - везде просматривается одна и та же тема: поиск смысла жизни.
Человек, его место в мире и обществе. Его высокое предназначение.
 Получается, что с самых первых шагов я искала Изанию.

       И – первый щелчок по носу. Еду в командировку с группой журналистов и фотокорров “Смены” в Ставрополье, в совхоз “Россия” – один из лучших в Союзе.
Там недавно сняли председателя Лыскина – за несоветские методы. Возил продукты в дальние края, продавал по “спекулятивным ценам”. А на вырученные деньги строил новые фермы. Отгрохал дворец культуры, стадион, бассейн.
 Что-то так и не достроил – помню, повсюду были развалины и остовы каких-то незавершёнок.
 Но народ Лыскина поминал добром.
Вот сейчас сразу же думается - а как бы решалась проблема состыковки богатейших и беднейших районов Советского Союза при наличии Изании?
 Да очень просто! Нужна лишь единая база данных и система современной связи всех со всеми. И на дух не подпускать никаких хапуг-чиновников.
 Допустим, с утра в конторе сельсовета лежит сводка всех проблем на сегодняшний день. Начиная с дефицита продуктов и кончая срочной медицинской или иной помощью.
  Выходим по поисковику на базу данных. Предложения по району, области, Союзу.
 Совсем необязательно Лыскину везти на Север яйца и фрукты - явно найдутся районы поближе, у которых и урожай хороший, и дешевле получится.
Затем выходим на транспортную базу и договариваемся о доставке.
 Загрузи порожняк!Наверняка окрестные реки и леса какой-нибудь тьмутаракани полны грибов, ягод, рыбы. Тоже невостребованых из-за транспортных проблем. Можно и мини цеха по переработке им подкинуть Договариваемся с местным населением и вперёд!
Всё по системе взаимозачётов через народный Изан-банк, где у каждого хозяйства - свой счёт. Дебет-кредит, все на виду. Халявщики не пройдут, а от жулья, само собой, нужна надёжная защита.

И кошки сыты, и лыскины целы.

       Впрочем, про Лыскина я тогда писать не собиралась.
 Мне повезло – киногруппа во главе с режиссёром Татьяной Лукашевич приехала в совхоз снимать кино.
 Сценарий никакой – про непутёвого паренька, мечтающего стать трактористом, с которым вечно что-то приключается.
 Комедия вроде “Ивана Бровкина”, только гораздо хуже.
 
Во время съёмок знакомлюсь с реальным учеником на тракториста. Иду к нему домой, беседуем о том, о сём.
Поражает нищета, развешанное во дворе застиранное тряпьё, самодельная мебель.
 На столе сушится хмель.
       - Пиво собираетесь варить? – спрашиваю.
       - Какое там пиво, - отвечает мать подростка, - Хлеб печём. Покупать-то больно дорого.
       И это – в одном из богатейших совхозов страны!

       Пьём чай с ликёром “Красная роза”. Я быстро усекла – хочешь разговорИть народ, бери с собой флягу. Кому вино, кому водку, смотря по обстоятельствам. А кому и недорогой тогда коньяк.
 Парень признаётся, что хочет податься из совхоза в город, хотя технику любит, в моторе готов копаться часами.
 Но если б ещё и платили... Молодёжи развалюхи дают, а новая техника – для передовиков. Ему б, Витьке, нормальный трактор, он бы давно на почётной доске висел. А тут мать не прокормишь.
 Куртку вот польскую в сельпо приглядел, хоть с девчонками после клуба погулять. Так уже три месяца грошей собрать не может...

       Ещё много о чём невесёлом повествует мне разоткровенничавшийся от “Красной розы” Витька.
 А тут и мать, утирая глаза краем платка, начинает вспоминать о витькином отце. Какой он был первый парень, и в работе, и на гармошке играл. Как они радовались, что он с войны живой вернулся – пусть калекой, но живой.
 Почки в окопе застудил, всё по больницам.
 “Не горюй, - говорит, - мать, зато мы Витьку нашему завидную судьбу отстояли – скоро знаешь, как заживём”!
Не дождался.

       Рассказывают наперебой, не успеваю записывать.
 А в голове уже созрел замысел: жизнь выдуманная, киношная, и реальные проблемы молодёжи.
 На этом всё и построю.
 Пусть дурацкие эпизоды показушного сценария пересекаются с этим невесёлым рассказом. С витькиным лежанием под трактором, с его единственной промасленной курткой, с отцовской гармонью на стене рядом с медалями и орденами...
Так и назову: “Снимается кино”.

       Сама жизнь подкинула мне для очерка и нужный эпизод.
 Снимали сцену, когда непутёвый герой заехал на тракторе в пруд и в панике прячется в камышах, а мать (её играла Татьяна Пельцер), да и собравшийся на берегу народ думают, что бедолага утонул.

       - Кровинушка ты моя ро-одненькая! Да на кого ж ты меня поки-инула! – начинает голосить Пельцер. Да так, что все собранные для массовки бабы, вспомнив каждая своё, причитают и ревут, сливаясь в один скорбный вой.
 В котором и похоронки, и одинокие вдовьи ночи, и растущие без отцов сыновья...

       - В самое яблочко, молодчина, - похвалит очерк зам.главного, - Только боюсь, кина не будет.

       “Кина” действительно не было – весь номер был изъят цензурой прямо из типографии.
 Меня утешали, что не только из-за моего материала, что такое не впервой.
 Но я долго не могла успокоиться. Рвалась куда-то в высшие инстанции искать правду-матку, пока мне не намекнули, что будет только хуже. Для всех.
 Что им там виднее.

       С горя решили напиться всей редакцией, и я в который раз пожалела, что не родилась мужиком.
 Чтобы вот так, с авоськой поллитровок, загудеть у кого-нибудь на квартире и поговорить по душам “за жизнь”.
 Приставать начнут, перессорятся, жена приревнует – такое уже не раз случалось.

 Так что пришлось мне одной горестно размышлять, что же происходит у нас в стране, гуляя по промозглой осенней Москве и затягиваясь студенческим “Дукатиком”.

 А фильм "Ход конём" до сих пор иногда показывают по ящику.

2002 ГОД. СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ

БЫЛ МЕСЯЦ ЯНВАРЬ

       B БЕСЕДКЕ С: Михаилом Кордонским и Игорем Жуковым

       Михаил Кордонский:
- Чем выше, тем нереальнее… Можно построить 2-х этажный дом, а двухсотэтажный – в миллион раз труднее...
 Башня до неба – это уже шиза, при этом происходит смешение языков.

       Юлия:
 - А можно – сто двухэтажных в разных местах земли, чтобы затем объединиться через самые современные средства связи.
 Потом, раз уж Вы обратились к библейским образам, Вавилонскую башню строили народы “всем скопом”, пытаясь во грехе вскарабкаться на небо.

 А Изания – для тех, кто уже изначально избрал общий язык – духовного восхождения в связке, связанного с самоограничением и нравственным законом.
 Это не внешнее построение царства, а скорее, внутреннее, того, что “внутри нас”.
 Только для “самоизбранников”, как Вы правильно изволили выразиться.

       Насчёт “шизы”.
 Кто-то из физиков сказал, повторяя известное библейское изречение: “Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть истинной”.

       Не вижу причины, почему человек или группа людей в любом уголке земли, разделяющие наши убеждения, не могли бы объединиться в местные “изании”, взаимодействуя друг с другом на самых разных уровнях.
 Чтобы нам завести потом свою единую диспетчерскую - “Изан-нет”, со всеми преимуществами и средствами защиты современного интернета.

 Почему “глобалистам” можно и реально, а “антиглобалистам” - нельзя и нереально?
 Мудрые заповедовали нам учиться у врагов и лечить “подобное подобным”.
 Убеждена – накакие отдельные общины, секты и коммуны при НМП не выживут.
 Вот их-то и будут “бомбить”, уже теперь неугодные страны бомбят. Нет печати на руке и челе – никаких прав и голодная смерть.
А нам их “прав” не надо, у нас – своя печать.
 Ну, допустим, восьмиконечная звезда Будущего века. Пусть нас будет мало, но мы будем ВЕЗДЕ и хранимы Небом.
 Ведь сказано: “Не бойся, малое стадо”.

*   *   *

       Михаил Кордонский:
 - Оптимальной возможностью взаимоотношений с Вампирией может стать юридическое признание Изании религией.

       Юлия:
 - Ну, во-первых, я никогда не дерзнула бы провозглашать “новую религию”.
 Я – православная. Символ Веры, учение Христа и церковные таинства для меня - основа основ.
 Хотя совершенно не разделяю социальную политику нынешней церкви как земного учреждения. Более того, убеждена, что тут во многом искажена сама социальная суть христианства. Мы, похоже, наступаем на те же грабли, возводя храмы внешние и разрушая внутренние.

       Но изобретать новую веру – конечно же нет!
 Изания – это идеология, объединяющая людей разных стран, конфессий, национальностей и социальных групп самым главным стимулом – твёрдой решимостью жить по “нравственному закону внутри нас”.
Закону, данному Свыше.

       Этот Закон, в основном, един для всех, а религий – много.
 Тайна взаимоотношений каждого с Богом не должна никого касаться и вызывать споры, желания перетянуть “на свою сторону”.
Даже если бы мы “поступились принципами”, чтобы утрясти таким образом юридические отношения с Вампирией, то нажили бы сразу такой букет внутренних споров и разногласий, что развалились бы в одночасье.
 В моей книге всякие дискуссии на религиозные и национальные темы в Изании вообще под запретом.

       Про “профессора” не очень поняла – то ли он сам недолго протянет, то ли в Изании почему-то поменяется идеология...
 Давайте проще – вот я сейчас заканчиваю книгу об Изании, (куда, кстати, войдут и многие материалы “болтовни на форуме”). Деньги на издание собираю различными способами и храню в банке (стеклянной).
 Так вот, лично бы я безо всяких колебаний одолжила их надёжному человеку под его перспективный проект - с условием, что, когда придёт срок, Изания или мой должник перевели бы эту сумму, в свою очередь, в моё издательство.

       Более того, я доверила бы Изании реализацию своих книг – пусть бы вычитали с моего счёта расходы на жизнеобеспечение.
А, если что-то будет оставаться, пускали тут же на проекты, требующие немедленного финансирования.
 Не только мои средства, но и других изан, согласных рискнуть. Ведь сейчас наши деньги или простаивают в кубышках, или питают Вампирию.

       Конечно, риск известный есть, но он всегда есть – и банки лопаются (не только стеклянные), и государства дефолты объявляют.
 И, если какой-то наш проект прогорит, то это уж “от Бога”, а не от Чубайса.
 На двадцать лет вперёд я не загадываю, хоть и надеюсь, что мы настолько раскрутимся, что смогу с помощью Изании поставить несколько фильмов по своим книгам. И всю прибыль, если будет, вложить в проекты других изан.

       Михаил Кордонский:
 - Масштабы вашего проекта заведомо превышают существующие технологические возможности.

       Юлия:
 - Во-первых, повторяю –начать можно с небольших местных изаний – были бы инициативные группы.
 Но, в конечном счёте, с глобализацией можно бороться только “глобально”. И если у вампиров будут “технологические возможности” подмять под себя мир, то “всякое действие должно равняться противодействию”. И мы - быть готовыми именно к глобальной схватке, а не к массовому переводу старушек через шоссе (хотя и это делать необходимо).

       Михаил Кордонский:
- Я свои проблемы решаю сам, мне не нужно жизнеобеспечение, во всяком случае, пока.
 Я сам в состоянии помочь кому-то.

        Юлия:
 - Михаил, вот тут-то самое время обратить Ваше внимание на сущность Изании и альтруизма в нашем понимании.
 Да, многие из нас в состоянии обеспечить себя сами.
 Но всё дело в том, что за всеми услугами мы будем обращаться только к “нашим”. К тем, кто сейчас не может реализовать свою продукцию, свои способности, время, мозги и руки по разным причинам. Но главное – из-за власти Вампирии.
 Тех самых ничего не производящих тромбов, бородавок и опухолей, что препятствуют нормальной системе кровообращения, то есть жизни.

 Только лишив их нашей подпитки, только поддержав “своих” и друг друга, мы их сможем одолеть, совершив бескровную “революцию духа”, какой по замыслу является Изания.
 Заменив, в конечном итоге, стимул материальной заинтересованности (деньги) – духовной - взаимной самореализацией во всей полноте духовно-творческого потенциала.

       Даже если Вы самодостаточны (то есть сами всё чините-ремонтируете, шьёте и стряпаете, дёргаете себе зубы и сколачиваете мебель) – всё равно, наверное, кто-то, наверное, сделал бы это лучше Вас.
 Ну а Вы, в свою очередь, мобилизовали бы для него какие-то свои “таланты”. На этом основана Изания.
 А сейчас нам приходится идти в супермаркеты, фирмы, банки, не говоря уже о всяких культурных и некультурных шоу, везде переплачивая посредникам.

 Разве нельзя назвать альтруизмом то, что вы будете отдавать свои средства напрямую тем, кто, благодаря Вашей помощи, не сопьётся и не пустит пулю в лоб, станет на ноги, самореализуется и вырастит хороших детей?
 Ваше взаимодействие и взаимовостребованность в проблемах друг друга куда более ценны, чем обычная односторонняя помощь.

       Человек – на своём месте. Каждый должен делать то, что умеет и любит, и дать другому возможность исполнить своё назначение – вот альтруизм по-изански.

*   *   *

       Михаил Кордонский:
 - Как эта идеология относится к эмиграции и самоубийству?

       Юлия:
 - К эмиграции – спокойно, если человек чувствует, что только в другой стране он сможет осуществить своё Предназначение.
 Пишу с большой буквы, потому что говорю не просто о карьере или достатке.
 Думаю, Вы поймёте.
Для меня человек в земной жизни – воин. И, если он чувствует, что где-то возможностей сражаться больше – в добрый путь. Но, если это дезертирство – я такому не судья, но посочувствую, как изменившему Замыслу.

       К самоубийству – однозначно плохо. Господь не даёт испытаний сверх меры, нельзя сбрасывать Крест.
Но тоже не имею права осуждать - для этого пришлось бы побывать в шкуре другого, что невозможно.

       Михаил Кордонский:
 - Глеба Павловского наймём на общественные деньги, или на свои, редакторские?

       Юлия:
 - Никаких преимущественных материальных благ лидер в Изании получать не будет.
 Это, выражаясь высоким штилем, - Данко, который, вырвав сердце, поджигает его, чтобы вывести народ из Вампирии.
 Не думаю, чтобы Глеб Павловский сгодился на эту роль.

       Михаил Кордонский:
 - Коммуна, или секта, или...

       Юлия:
 - Мы решили назвать Изанию “союзом” – слово достаточно ёмкое и нейтральное, у многих по нему ностальгия.
 К тому же вспомнили Пушкина:
       “Друзья мои, прекрасен наш союз! Он, как душа, неразделим и вечен”.

       Этот “союз душ” остался с лицеистами навеки, несмотря на разные судьбы и местожительство.
       2002 –01-02

*   *  *

       Игорь Жуков:
 - Всё усложняется. Ведь стандартная беда всяких альтернативных социумов – засорение рядов.
 Часто получается – формально людей выгонять нет оснований, а при том доля людей, с которыми “хочется иметь дело”, беспрерывно снижается.

       Юлия: -
Представьте себе – у Вас есть личная учётная карточка, где регулярно проставляется Ваш дебит-кредит, продублированный в компьютерном центре.
 Допустим, Вы – наш мастер по ремонту автомобилей.
 Если вы выполняете свою работу качественно и по приемлемым ценам (в иуе), у вас много заказов, ваш счёт растёт. И появляется много возможностей использовать предоставляемые Изанией услуги.
Если же вы – халтурщик и халявщик, народ будет обращаться в базе данных к другим мастерам, и вы автоматически отсеетесь.
 Изания – для рукастых, головастых, желающих “что-то в жизни совершить” своими силами, а не на крови других.
 Согласна, таковых немного, но они “в тельняшках”.

       Игорь Жуков:
 - Не получится ли постепенное скатывание просто в дубль большого мира?
 Вообще это главное, что я не могу понять в Изании: почему по мере роста, усложнения структуры, накопления видов деятельности, форм отношений, законов, не произойдёт превращения в такой дубль?

       Юлия:
 - Во-первых, в самой структуре Изании заложен естественный отбор “наших”. Тех, кто “в тельняшках”.
Деньги для нас – лишь условная мера труда, а не фетиш, как для внешнего мира.
 Даже когда кто-то вынужден расплачиваться за наши услуги налом, он сам, или с помощью Изании, просто переводит его на оплату очередной заявки из банка заявок нашей Кассы Взаимопомощи.
 Никаких денег в рост – сумма фиксируется и сразу же отправляется по назначению – на новые стройматериалы, медицинское оборудование, стипендии нашим студентам, командировки и т.д.
 Два параллельных потока заявок – на вход и на выход, от которых вампирам невозможно что-то “отколупнуть”.
 По мере развития структуры будем заделывать все возникающие бреши, вводить наисовременнейшие средства защиты.
Но это - нормальный процесс всякого нового дела.

       К тому же, по мере становления Изании – мы будем автоматически удаляться от “мира” – не от “большого”, а который “во зле лежит”.
 Начав с автономного взаимного жизнеобеспечения (первая ступень с кассой взаимопомощи), а затем переходя к взаимным инвестициям в проекты друг друга, в возрождение страны – (вторая ступень уже с Инвестиционной кассой Взаимопомощи).
 И, наконец, третья ступень для “продвинутых” – сознательный бойкот всевозможных “вампирских” игрищ и развлечений, личной роскоши и прочей “дури”.
То есть добровольное восхождение в связке по духовно-нравственной лестнице Закона Неба.

 

*   *   *

Ну, как ты провёл этим годом?

Великим российским народом -
Иль жалким отвязанным сбродом,
Покорным жулью и уродам?

Ну, как ты провёл этим годом?

Под небом - пылающим сводом,
Открытый ветрам, непогодам,
Вулканам, взбесившимся водам,
Смертям и житейским невзгодам,
Кровавым восходам и всходам...

Ну, как ты провёл этим годом?

Плывущий не тем пароходом -
Титаником с гибельным ходом.
Хранимый то местным ОСВОДом,
То Божьим таинственным Кодом....

Ну, как ты провёл этим годом?

                * * *

Я еще продолжала по инерции идти, еще где-то в подсознании предстоял путь через кабинет вниз, по коридору к старой шахте, на аэрокаре к серым скалам, где Эрл Стоун прятал свою лабораторию. Но я уже остановилась. Так лопнувший стакан еще какое-то мгновение сохраняет видимость формы, но он уже перестал быть стаканом - это груда осколков, цепляющихся друг за друга.
          В кресле у дверей кабинета сидел человек. Заходящее солнце золотило его голое, точно полированное, темя.
          Почему-то Шеф ВП не носил парика.
          Он обернулся и встал нам навстречу.
          Не может быть. Та же мысль, что в лучшие минуты с Эрлом. Вернее, антимысль той. Слишком плохо, чтобы быть на самом деле. Я успела заметить повисший за окном полицейский аэрокар. Неужели конец? Я все еще чувствовала на плече руку Эрла, но уже летела куда-то вниз, в бездну, вместе с кувыркающимся сердцем. Темно, душно, шум в ушах. И будто в тумане приближающееся лицо Эрла.
          - Николь, что с тобой? Николь!
          Но физически я уже в порядке - мне ведь только девятнадцать.
          Удается, наконец, восстановить дыхание, предметы вокруг приобретают нормальные очертания. С этой минуты я буквально мечтаю о физической дурноте, о небытии. Но я в порядке. Я даже машинально пожимаю протянутую руку отца.
          - Вот и я, Рита. Неважно себя чувствуешь? Тогда можешь идти. Поль проводит тебя домой. Ты свою миссию выполнила.
          Эрл! Я молчу. Я смотрю на Эрла, который отвечает на вопросы.
          - Эрл Стоун, гражданский номер такой-то, год рождения такой-то, бывший химик, ныне иллюзионист, выступающий под псевдонимом Дэвида Гура, вы обвиняетесь в величайшем антигосударственном преступлении - сокрытии и хранении предметов, несущих информацию о Земле-альфа...
          Мы знали, что это может когда-либо случиться, но гнали прочь подобные мысли, как мысли о смерти. Так же вероятно и так же невероятно, как смерть в любую минуту. И не были готовы к этому, как люди всегда не готовы к смерти.
          Эрл наивно попробовал отпираться:
          - Ничего не понимаю, Шеф, Какие у вас основания?
          - Основания? - У этого человека была моя улыбка! Я знала, что Эрл сейчас подумал об этом. Отец извлек из кармана уже знакомое мне яйцо, о существовании которого Эрл знал.
          - Как дела, Рита? Как дела, Рита? Как дела, Рита?
          Меня не оставляло ощущение, что я всего лишь марионетка в жутком хаосе. Яйцо открылось. Я ожидала услышать какой-либо из монологов Риты, а вместо этого:
          - Если ты думаешь, что меня подослала ВП... Давай рассуждать логически. Я больна и не совсем нормальна, значит, во-первых, не являюсь полноценным агентом... Зачем было им отправлять меня одну прямо тебе в руки?
          - Как мы и полагали, это прозвучало достаточно убедительно,- прокомментировал Шеф.
          Мой голос! Эрл отвечает. Опять я.
          - Просто я их убедила, что здорова. Обманула ВП, чтобы встретиться с тобой и выяснить...
          - Когда я понял, что к чему, первой мыслью, естественно, было сообщить куда следует. Но кое-что в этом хламе меня заинтересовало...
          Наш тогдашний разговор. Каким образом? Откуда? Что-то должно произойти, сейчас же, немедленно. Со мной, с Эрлом, с этой комнатой, с миром. Но ничего не происходит. Мы стоим и слушаем самих себя, то, что говорилось только друг для друга, самое сокровенное, самое интимное. В тайнике, в моей комнате, похожей на дно колодца, во время наших конспиративных прогулок. Нет, не может быть, мы же тогда были совсем одни! И "только человек" мог проникнуть... Как ни странно, техническая невероятность, неосуществимость этого спектакля помогла мне выдержать, убедить себя в нереальности происходящего. Абсурд, это не имеет ко мне никакого отношения. Нелепый сон.
          - Прекратите!
          Кажется, это крикнул Эрл, но я не узнала его голоса. А лицо! И напряженное тело, будто спрессованное, скрученное, готовое к прыжку. "Он его убьет",- вяло подумала я. Не как участница, а как зрительница.
          Шеф отключает магнитофон, "яйца" в его руках как не бывало, на губах по-прежнему отштампована улыбка Риты.
          - Я так и полагал, что этого окажется достаточно. Вы арестованы, Эрл Стоун. Мы бы хотели обыскать помещение.
          - Вам нужно мое разрешение?
          - Нет, помощь. Ведь мы не люди.
          Ирония? Вряд ли. Просто констатация факта. Эрл тоже спокойно, как настоящий бетянин, распахивает дверь кабинета. - Прошу.
          Отец проходит, за ним "мальчики", неизвестно откуда взявшиеся. Эрл пропускает их, входит сам, не глядя на меня. Дверь захлопывается.
          Я по-прежнему зрительница. Оба они вывели меня из игры. С кем я, кто я? Я лишена индивидуальности. Безвольное, одеревеневшее тело без чувств и без мыслей. Шок. Инстинкт самосохранения.
          Рука на моем плече, там, где только что была рука Эрла. Красивый блондин с моим лицом. Поль, брат Риты, мой брат. Он что-то спросил, я ответила. Мягкое сиденье аэрокара. Телевизор, футбольный матч. Поль оставляет меня в покое. Я зрительница, я смотрю футбол.

                * * *

          Прячусь, бегу от самой себя куда угодно - в небытие, в безумие. Я облако, трава на лугу. Что-нибудь поэтичное. Легко и просто. Или я Рита? Настоящая Рита, бетянка, дочь Шефа ВП.
          Нельзя, не смей. Надо вернуться в реальность, потому что там Эрл. Ты Ингрид Кейн. Все кончено, они увели Эрла. Слышишь, ты Ингрид Кейн? Ты в здании ВП, куда тебя привез Поль. В комнате Риты, на ее тахте. Я Ингрид Кейн. Я, я...
          Все во мне сопротивляется, потому что Ингрид Кейн - это боль. Неслыханная, нечеловеческая, гораздо страшнее физической. Эрл - они убьют его, может быть, уже... Я никогда его не увижу. Эрл!
          Я молча кричу от этой боли. Отчаянно, исступленно...
          Я катаюсь по тахте, но я... неподвижна.
          Со стороны похоже, что я сплю.
          Тысячи глаз, тысячи ушей. Возможно, они следят за каждым моим жестом. В спальне темно и тихо, но мне кажется, что это тишина сцены, перед которой зрительный зал. Невидимые наблюдатели, от которых невозможно скрыться.
          Мне плевать, что сделают со мной. Только Эрл. Эрл, который неотделим от меня.
          Так вот что они называли Страданием, вот от чего бежали на Землю-бета. Зло, несправедливость, жестокость окружающего мира. И бессилие что-либо изменить. Не могли? Не умели? Не знали?
          Туда, где ты сам по себе и не страдаешь от зла. На планету одиноких и спокойных.
          А мне некуда бежать, разве что от себя самой. Потому что Эрл-это я.
          Боль. Молча кричу, неподвижно бьюсь на тахте, плачу без слез, притворяясь спящей, притворяясь бетянкой для тысячи невидимых глаз.
          Эрл считает меня шпионкой, предательницей. Объективно так и есть. Неужели ничего нельзя исправить? Неужели? Я взываю к чуду, к Богу. Господи, если ты есть...
          Встаю, заказываю кофе и сандвичи. Пусть смотрят. Мне нужны силы.
          Что, собственно, они знают? Эрлу предъявлено обвинение в сокрытии тайника. Но ни слова об альфазине, о лаборатории, о намерении уничтожить "рай" бетян. Почему? Маневр или просто не знали? Если знали, то почему не арестовали Эрла прежде? О "критической массе" альфазина был осведомлен только сам Эрл, и тянуть было крайне рискованно. Выжидали, когда он полностью откроется? Это произошло сегодня, но ведь Эрл ничего мне толком не сказал, лишь общие слова.
          Мы шли осматривать его лабораторию - наиболее ценная информация наконец-то плыла ВП прямо в руки. Казалось бы, самый подходящий момент, чтобы на месте все выяснить, захватить нас и обезвредить.
          Но они непостижимым образом отказываются от добычи, которую так долго караулили. Сами себе перебегают дорогу. Зачем? Нелепо.
          Не знали? Маловероятно. Нас подслушивали даже в постели.
          И что они знают обо мне? Теперь, когда я наконец-то обрела способность мыслить и попыталась вспомнить сцену ареста, мне и в ней открылось нечто странное.
          Они как будто опасались чего-то, связанного со мной. Сразу же взяли под крылышко, изолировали, увели... Я чувствовала, что еще нужна им. Зачем? Почему отец лично пришел арестовывать Эрла Стоуна - ведь обычно он поручает это кому-либо из помощников? Почему никто из агентов до поры до времени не присутствовал в холле? Мы могли бы вести себя не совсем спокойно, кстати, так и было. Я вспомнила, какое было у Эрла лицо. Шеф предпочел рискнуть, но не допустить посторонних. Он явно боялся. Чего?
          Я бессильна что-либо придумать, предпринять, и это хуже всего. Остается только ждать. Я даже не знаю, жив ли Эрл. Эрл, считающий меня предательницей.
          Боль, отчаяние, бессильная злоба - всю ночь я с ними наедине. Даже плакать я не имею права, и притворяюсь бетянкой, которую караулят тысячи глаз...
          Утром, меня вызвали к Шефу. К одиннадцати. Заставляю себя позавтракать. Причесываясь, замечаю, что волосы надо лбом будто обсыпаны пудрой. Я поседела. Что ж, у них тоже так было. Немного косметики, и мне снова двадцать.
          Теперь и у Риты крашеные волосы.
          Хорошо, что Ингрид все еще сохраняет чувство юмора.
          Но я знаю, что стала другой. Эта ночь изменила Ингрид Кейн едва ли не больше, чем счастливые месяцы с Эрлом.

                * * *

          Я вошла по форме. Шеф кивнул и указал на стул. Эрл... На секунду перехватило дыхание. Только бы знать, что он жив!
          Пауза кажется бесконечной.
          - Так-то, девочка. А ты думала, всех провела, да? Впрочем, их ты и вправду провела, целую комиссию. До сих пор ни о чем не догадываются. Только я знаю, что ты...
          Он помедлил. Если бы он сказал, "что ты Ингрид Кейн", я вряд ли удивилась бы.
          - Что твоя болезнь неизлечима. Знал, что отправишься к Гуру, как только мы тебя отпустим. Предвидел, что он клюнет. Мы опасались, что он связан с Землей-альфа, и не хотели раньше времени спугнуть. Правда, шутка с зубом тоже была рискованная, но уж очень заманчива. Моя идея.
          - С зубом? - У меня пересохло во рту.
          - Как, ты не знала? - Шеф усмехнулся.- А я был уверен, что вы обнаружили. Передачи вдруг прекратились, да, собственно говоря, я уже выяснил все, что хотел. Поэтому и решил - пора кончать. А то мало ли...
          Меня даже замутило от отвращения к себе: примитивно, как дважды два - обычная пломба в зубе. Разоткровенничалась! Пломба, которой не было у Николь и которая вдруг выпала у Риты. А я, погрузившись во всякие мистические измышления, не сумела сообразить... Наркоз, когда я спала, крошечный передатчик в просверленном зубе. Я даже не искала толком эту пломбу - выпала и выпала. Тьфу!
          Это я виновата, Эрл. Я действительно была шпионкой.
          Они поспешили нас арестовать! Счастливая случайность. Они ничего не знают о троде и лаборатории. Впрочем, какое, это имеет значение, когда за одну только книгу с Земли-альфа Эрлу грозит смерть?
          А может, они его спровоцировали рассказать о лаборатории? Вряд ли. Шеф бы сейчас не был здесь.
          - Что вы с ним сделали? - будто кто-то другой это спросил. Я приготовилась к крику, знала, что не смогу сдержаться, что от этой боли закричу, упаду на пол, признаюсь, что я Ингрид Кейн, стану травой на лугу, умру...
          - Он здесь, в четвертом блоке. Тебе нехорошо?
          Мотаю головой. Пара глубоких вздохов, и я в порядке. Я даже могу говорить.
          - Отец, он же не причинит никакого вреда. Уничтожьте тайник, Эрл снова займется химией, или любая профессия... Я вылечу его. 0тец!
          Ловлю себя на том, что пытаюсь воздействовать на его чувства. Чувства, которых нет. Я разучилась разговаривать с бетянами. Шеф слушает меня терпеливо и снисходительно, как больную.
          - Дочь Шефа ВП просит отца нарушить закон - лучше молчи, Рита. Ты больна и не понимаешь, что несешь. Это будет показательный процесс - народу не мешает напомнить, к чему приводит любопытство. Кто знает, может быть, подобные тайники... Эрл Стоун должен умереть.
          - Когда?
          - Об этом я и хотел с тобой посоветоваться. Как тебе известно, право лишить преступника жизни принадлежит разоблачившему его агенту.
          - Так вы хотите, чтобы я...
          Это уж слишком. Они предоставляют мне право убить Эрла. Меня душит смех, не могу остановить. Что-то вроде истерики. Плохо, сдают нервы...
          Шеф терпеливо ждет, когда я успокоюсь.
          - Ты должна, девочка. Они думают, что ты здорова. Я их убедил, будто ты действовала по моей инструкции. Если бы они знали... Тебя бы поставили с преступником на одну доску.
          Забота обо мне? Отцовский инстинкт? Любопытно.
          - Я их убедил, но кое-кто сомневается. Ты играла слишком правдоподобно. Я опасался: ты что-либо выкинешь, когда мы будем брать этого парня, и предпочел обойтись без свидетелей. Но ты держалась молодцом. А теперь... Если ты откажешься, они все поймут. Тебя будут судить. Или отправят в сумасшедший дом.
          - Мне все равно.
          - Но наша семья будет дискредитирована, мне придется подать в отставку. Наша династия...
          Так вот откуда этот мягкий просящий тон, вот зачем я ему нужна. Династия.Клоны. Смешно.
          - Значит, ты законник только в том, что не касается тебя лично?
          - Глупости. Разве ты виновна в своей болезни? Это было нужно для дела. Сразу же после смерти Эрла Стоуна ты получишь полную свободу. Можешь спуститься вниз, отдыхать, выбрать любую профессию. Единственное условие - никогда не упоминать о Земле-альфа. Если не хочешь, чтобы сами бетяне донесли на тебя. Надеюсь, ты достаточно благоразумна. Когда Эрла Стоуна не станет, твое безумие постепенно пройдет, я уверен. Ты должна выполнить свой долг для собственного же блага.
          - А если нет?
          - Тогда... я уберу тебя незаметно - воздушная катастрофа, несчастный случай, мало ли... У меня нет другого выхода. А Эрлу Стоуну уже не поможешь ничем.
          Молчу. Все бесполезно: Шеф рассуждает вполне логично. Ничего, кроме логики. Мы говорим на разных языках, и мы в их власти.
          - Когда я должна дать ответ?
          - Сейчас. С Эрлом Стоуном все ясно - любая отсрочка с исполнением приговора покажется подозрительной. Завтра в полдень преступник должен быть мертв.
          - Можно мне с ним увидеться?
          - Нет.
          Даже на боль уже нет сил, только мозг, отказываясь сдаваться, лихорадочно ищет выхода. Будто бесполезные удары в глухую, непробиваемую стену.
          Эрл, Эрл, Эрл...
          И вдруг свет. Даже не мысль, а внезапное озарение, еще не успевшее сформироваться в слова.
          Спокойнее, Ингрид, Шеф ничего не должен заметить.
          - Я согласна.