Экзамены.

 

 
1955 год

       И вот аттестат зрелости на руках. А я ещё не знаю, куда подавать документы – в Первый МЕД или на журфак МГУ. Кошмар.

 Мысль, что я должна сама решить свою судьбу, определить всю будущую жизнь, приводила в смятение. А вдруг ошибусь?
Помню, как сидела на лавочке во дворе МГУ на Моховой и горячо молилась:
 - Подскажи, Господи!

       Жизнь мою определит нагловатый третьекурсник, штудирующий рядом  “Зарубежку” по диагонали:
       - Иди на медфак. Чехов вон тоже был врачом, а стал журналистом и писателем.
 И потом ты всё равно не попадёшь – двадцать восемь на место.
К тому же девчонка…

       Я взглянула на него и совершенно чётко осознала, что такой отвратительный прыщавый тип ничего путного посоветовать не может.
 “Всё равно не попадёшь…” А вот попаду.
       И пошла на второй этаж подавать документы.

       Уже на сочинении получила четвёрку – это была катастрофа.
 Отправилась узнавать, в чём дело. Секретарь сказала:
      - Грамматическая ошибка.
       - А можно посмотреть?

       Тема была “Путешествие из Петербурга в Москву” Радищева – я специально выбрала потруднее. Открываю.
       “В главе “Любани” Радищев…”
       “Любани” зачёркнуто и исправлено на “Любань”.

       - У Радищева деревня называется “Любани”, - возмущаюсь я, - “Любани” и “Пешки”. Я книгу принесу.
       - Ну, принеси.
       Бегу в библиотеку. “Любани”!
       - Вот, пожалуйста.
       - Иди к председателю комиссии.

       Председатель комиссии – Архипов. Преподаватель по русской литературе.
 Моя горячность ему нравится.
       - Ну что ж, похоже, вы правы,- он улыбается и заносит красный карандаш над злополучными “Любани”, - Так-так, товарищ Иванова Юлия…
       - Львовна, - говорю я, не сводя глаз с карандаша.
 И вдруг…
       - Знавал я одного Льва Иванова – это не ваш отец? Как его отчество?

       Мгновенно осознаю опасность и, не моргнув глазом, вру:
       - Александрович.

       Чувствую, как предательская краска заливает лицо. Но Архипов мне, кажется, верит.
       - Нет, тот был Васильевич, - и ставит большое красное "ОТЛ".

*   *   *

       Я буду ходить у него в любимчиках, вызывая зависть сокурсников.
 -Ну что, товарищ Иванова, как со знаниями? – будет спрашивать он на зачётах.
       - Учила.
       - Давайте зачётку.

       Но отречение от национальности отца, пусть во имя высшей цели, это “Александрович” будет всякий раз колоть, как заноза.

 Лишь спустя много лет я реабилитируюсь перед собственной совестью. Когда главный редактор "Нашего современника" Стасик Куняев, которого я давным давно знала, подписав мне рекомендацию в Союз Писателей России, спросит уже у выхода.
       - Юля, вот я всё время хотел спросить…У тебя мать – еврейка?
       - Да ты что, Стасик! Иванова Александра Ивановна.
       Он просияет.
       - Ну вот, а мне говорили…

       Я выдержу паузу.
       - У меня отец – еврей.

       Полный шок.
       - Как же так, ведь он с Алтая....Потомственная семья старообрядцев, - бормочет Стасик.
       - Так это отчим. А у меня - другой отец. Понимаешь?

       Чего тут было не понять!
 Стасик обнимает меня, и мы оба радостно смеёмся. Я – что облегчила душу. А Стасик – что всё-таки среди старообрядцев еврея не оказалось.

       Следующие два экзамена я сдам на отлично.
На английском рядом за столом будет сидеть будущая знаменитость Марик Розовский.
 Я в пять минут справлюсь со своим билетом, услышу его отчаянное: “Ни бум-бум” и быстро сделаю ему перевод и упражнение.
 Марик тоже получит пятёрку. В общей сложности, как и я, двадцать восемь проходных баллов. Как раз чтобы попасть на вечернее или заочное.
 Мою филантропию, определившую его жизнь, он запомнит навсегда. Сказав как-то при  случайной встрече в метро через много лет, что мой поступок “изменил его мнение о человечестве”.

       Я же схлопочу тройку по географии, срезавшись (потому что девчонка) вопросом типа:
 - Сколько шлюзов на Беломорско-Балтийском канале?
 Не получив ответа, препод ткнёт указкой в немую карту:
 - А это что такое?
 - Географическая точка, - буркну я.
 - Девушка, мы с вами не на конкурсе журнала "Крокодил".
 - А вы участвовали? - проглочу я слёзы, забирая зачётку с тройкой.

 Но на вечернее всё же зачислят при условии, что устроюсь работать.