Библиотека

 

 *   *   *

Сто веков до нашей эры
Развелись миллионеры -
Пэры, сэры, мэры, херы...
Ну и прочие химеры.

Враз очистить Землю чтоб,
Бог наслал на них потоп.

Вроде бы, решён вопрос.
Кто ж, блин, вирус вновь занёс?

Совок!
Обшарпанный, забытый -
В углу валяешься в грязи ты.

Очнись.
И Гласу свыше внемли:

- Вставай.
Очисти свою землю!

                * * *

    Она должна прийти сегодня.
    День начинается как обычно. Я отлично выспалась. Специальный комплекс физических упражнений, массаж, тонизирующий душ, протирания. Чуткие механические руки Жака помогают одеться. Жак у меня уже более тридцати лет - еще Бернард был жив, когда мы его приобрели. Недавно Жак вернулся из ремонта и выполняет свои обязанности особенно ревностно. Будто признателен, что его не отдали в переплавку.

    Я привыкла к Жаку. Терпеть не могу эти усовершенствованные модели - развязанные, болтливые, льстецы. То ли дело Жак - в нем какое-то врожденное достоинство.
   - Мадам не возражает против серо-голубого? Сегодня оно вам к лицу: мадам выглядит посвежевшей.
  Знаю, что он не врет. Соглашаюсь даже на голубой, в тон платью, парик, хотя терпеть не могу париков, и Жак ежедневно пытается соорудить из остатков растительности на моей голове жалкое подобие прически.
    - Немного косметики, мадам?
    Сегодня она должна прийти...
    Жак что-то делает с моими глазами. Щиплет веки.
    - Беспокоит? Сейчас пройдет, мадам.
    Зеркало. В зеркале я. Полная, респектабельная дама. Пожалуй, выгляжу ничего. Если учесть, что через несколько дней мне исполниться сто двадцать семь лет. Или не исполниться?..
    Ведь она должна прийти сегодня.
    Или не придет? Передумает?

    Что осталось от подлинной Ингрид Кейн, этого, пожалуй, я сама не смогла бы сказать с точностью. Кое-где подремонтированный, подправленный скелет, мышцы, железы, глаза. А остальное все чужое, пересаженное, вживленное. Или искусственное, синтетика. Пусть самого лучшего качества, но не надежнее, чем, к примеру, у Жака. Я уже не человек, но еще не робот. Неусовершенствованный робот. Смешно. Что-нибудь неожиданно откажет. Сломается... Я не успею даже вызвать Дока.
    Или Док опоздает. Или у него самого что-нибудь сломается в конструкции.
    Не сработает гипотермия, отключится сознание...
    Простая цепь случайностей - и конец. Так было с Бернардом. Так рано или поздно будет со мной, Ингрид Кейн.

    Придет или не придет?

    И все-таки я - это я. Покуда при мне мой мозг, вернее, информация, накопленная в мозгу за все 127 лет.
    Я - информация. Забавно.
    - Меню, мадам? Цыпленок в желе, зеленый горошек, протертые овощи... Есть отличные ананасы.
    - Давай ананасы. И еще бифштекс. С кровью, Жак. И, пожалуй, пудинг.
    - Но, мадам...
    - Плевать, Жак. Мой синтетический желудок требует натурального мяса. А диета будет завтра. Если завтра вообще будет.

    Бифштекс превосходен, но первый же кусок давит изнутри непривычной тяжестью. Отодвигаю тарелку и принимаюсь за пюре.
    Я хочу, чтоб она пришла.
    Звонок. Пришла? Но почему так рано? Я же назначила к двенадцати... Я должна еще подумать...
    - Девушка, Жак? Веди ее сюда.
    - Нет, мадам, старики. Двое.
    Ах, эти... совсем забыла. Но они же знают, что я открываю с десяти. Не дадут позавтракать.
    - Пусть подождут, - говорю я Жаку и принимаюсь за ананас. Но аппетита больше нет. Проклятый бифштекс. Придется принять таблетку.

    Они терпеливо ждут внизу. Он и она. Супруги. Оба седенькие, чинные, благообразные. И оба моложе меня.
    - Документы при вас?
    - Конечно, мадам, - старичок поспешно раскладывает на столе разрешение на смерть, выписку с места жительства, завещание и опись имущества.
     Все в порядке. Остаются формальности.
    - Вы твердо решили уйти из жизни?
    - Да, мадам, - синхронно кивают они.
    - Но почему? Ведь жизнь так прекрасна!
    Эта ритуальная фраза каждый раз звучит у меня фальшиво. Хотя я ничего вроде против нее не имею. Какая-то нелепая фраза.
    - Видите ли, мадам, - это отвечает она, - мы просто устали.

    "Просто устали", "Стало скучно", "Надоело"... стандартный ответ. Все так отвечают.
    - Мы ведь очень стары, - будто оправдываясь, говорит она, - Все уже было, все.
    - Я старше вас.
    - Вы - другое дело, мадам. Вас удерживает любопытство. Ведь вы та самая Ингрид Кейн, не так ли?
    Странно, меня еще помнят. Сорок лет как я перестала легально заниматься наукой.
    - Мой брат был вашим учеником, мадам Кейн. Он останется теперь один, он не пошел с нами. Он разводит каких-то жуков с пятью лапками. Он просил передать вам привет.

    - А я действительно получу перед смертью то, что захочу? - подозрительно спросил старик, - Или это просто рекламный трюк?
    Ну нет, изобретения госпожи Кейн не нуждались в рекламном обмане.
    Когда с полвека назад я нашла способ концентрировать все мысли, ощущения и энергию умирающего определенным образом, вызывая у него перед смертью яркое, выбранное им самим сновидение, я, разумеется, не думала, что этот фокус превратится из средства облегчить смерть в приманку, помогающую государству бороться с перенаселением за счет "долгожителей".
    "Дома последнего желания" - стали таким же обычным делом, как и любые другие государственные учреждения.
    И еще меньше я думала, что стану хозяйкой одного из них.
    Я провела их в усыпальницу - огромное помещение, напоминающее оранжерею. Вокруг - пальмы, бананы, апельсиновые и лимонные деревья, гигантские кактусы и множество экзотических цветов. Кричали павлины и попугаи. С потолка из разноцветного пластика падали, причудливо пересекаясь, зеленые, оранжевые и голубые полосы света. Тихо звучала музыка, одурманивала, укачивала, и так же одурманивающие сладко пахли цветы.
    Я уложила их на диваны, покрытые мягкими пушистыми коврами, надела на голову каждому "волшебный шлем" - так его окрестила реклама. С виду просто ночной чепец с лентами, в которые незаметно вмонтированы провода.
    - Какой ты сейчас смешной, Вилли!

    Но он уже весь был "там", в последнем своем желании, глазки его нетерпеливо поблескивали.
    - Нельзя ли побыстрей, мадам?
    Мне самой хотелось побыстрей - здесь меня всегда мутило.
    Я включила "священника". Зазвучала молитва в сопровождении органа.
    - Теперь можете попрощаться.
    - Прощай, Вилли.
    - Прощай, Марта.
    - Прощайте, мадам Кейн.
    Они даже не смотрели друг не друга.
    - Закройте глаза. Расслабьтесь. Думайте о своем последнем желании.
    Они затихли.

    Я включила "шлемы", загнала всех павлинов и попугаев в изолированный, безопасный отсек, откуда обычно наблюдала за происходящим в усыпальнице, вошла сама и нажала кнопку.
    На пульте вспыхнуло! "Не входить! Смертельно!" Это означало, что в комнату хлынул газ "вечного успокоения".
    Через час все будет кончено. Роботы уберут трупы, проветрят помещение, и оно будет готово к приему следующих посетителей.

    0 чем они сейчас думают? Я имела возможность это установить и первое время из любопытства "подсоединялась" к своим клиентам. Но это оказывалось, в основном, всегда одно и то же и всегда невероятно скучно. Если не красотка и не чемпион, то разнузданная вечеринка с обилием яств и напитков. Вакханалия. Примитивный пир плоти.
    А как хотелось мне сегодня за завтраком натуральный бифштекс с кровью!
    Каково было бы твое последнее желание, Ингрид Кейн?
 
    В парке было прохладно, и я включила на платье терморегулятор.
    Да, мою нынешнюю работу нельзя назвать приятной, но благодаря ей у меня лаборатория. И я смогу провести намеченный эксперимент.
    Но придет ли она?
    И чего я, собственно говоря, хочу? Начать жизнь сначала? Ну, нет. Я тоже устала, как и мои клиенты. Провести эксперимент, удовлетворить в последний раз свое любопытство и поставить точку? Пожалуй, так. Если все пройдет удачно, я завтра тоже явлюсь в дом "последнего желания", и мне наденут "волшебный шлем".
   И все-таки, что мне тогда захотеть? Может, юного Бернарда? Или бифштекс с кровью?

   До двенадцати оставалось сорок семь минут. В случае неудачи Ингрид Кейн будет сегодня мертва. Надо успеть замести следы. Моя последняя работа касается только меня. Я отдала ей сорок лет жизни.
    Удача или поражение? То, что в конце концов стало у меня выходить с животными, могло обернуться полным фиаско, когда дело коснется людей. Мозг шимпанзе и мозг человека... И все же то и другое - мозг. Скорей бы уж!
    Ты слишком любопытна, Ингрид.

    Я чересчур быстро шла и долго не могла отдышаться у дверей лаборатории. Кружилась голова, сердце покалывало. Не умереть бы до опыта, вот так, примитивно и вульгарно, на травке собственного парка, под развесистым дубом...
     Кажется, отпустило. Ты всегда была везучей, Ингрид.
    Я набрала номер шифра, и дверь бесшумно открылась. Обезьянки Уна и Ред с радостным визгом бросились ко мне, и я дала им по грозди бананов. Единственные животные, которых я сохранила. Наиболее удачные. Уна была прежде старым, подслеповатым существом, отягощенным всевозможными болячками. Я подарила ей тело годовалой Эммы, и она упивалась своей второй молодостью.
     Уна изо всех сил добивалась благосклонности Реда, но у того ситуация была посложнее. В прошлом своем существовании он был самкой, неоднократно рожавшей, и никак не мог приноровиться к своему новому естеству.

    Первым делом я собрала все материалы с записями опытов и разложила прямо на полу костер. Примитивный, но верный способ. Пепел убрала пылесосом. Расправиться с приборами было еще легче, хотя вряд ли кто-либо смог бы догадаться об их назначении. Затем я выпустила на волю Уну и Реда - животные умеют хранить тайну.

    Теперь - главное. В потайном сейфе в стене хранился мой ДИК - душа Ингрид Кейн, как я его назвал в шутку.
   Впрочем, он и был предназначен запрограммировать мою душу и перенести ее в тело той незнакомой девушки.

                * * *

          Прошло несколько дней. Я отдыхала, поселившись в отеле на берегу моря. Днем купалась, загорала, а вечером аэробус за сорок минут довозил меня до Столицы, где ждал Унго. Мы неплохо проводили время. С ним я была не Ритой и не Ингрид, а Николь Брандо - смазливой девчонкой без определенных занятий. Я ухитрилась даже попасть в прессу как одна из призеров теннисных состязаний - сказались регулярные тренировки "наверху". Еще одно подтверждение версии о "выздоровлении" было для ВП как нельзя более кстати. Особенно сейчас, когда мысли Ингрид - Риты были, как никогда, заняты Дэвидом Гуром.
          В цирке он больше не выступал. В Бюро труда мне сказали, что сейчас Гур - всего-навсего рядовой участник развлекательной программы в небольшом вечернем ресторанчике на окраине Столицы. Он ушел из цирка по собственной инициативе, чем очень удивил сотрудников Бюро. Ведь его "сеансы гипноза" нравились публике и приносили Гуру немалый доход и популярность. Сменить собственную большую программу на два-три номера в жующем зале - это ли не глупость!
          Мы с Унго не без труда разыскали этот ресторанчик и видели номера Гура. "Мраморная женщина", еще несколько трюков, включая второразрядные карточные фокусы, и ничего похожего на прежние сенсационные "опыты". Но я не была склонна квалифицировать поступок Гура как глупость - у меня было свое мнение на этот счет.
          Я отдыхала и обдумывала предстоящий разговор с Гуром. Был лишь один способ вызвать его на откровенность - правда. Разумеется, не правда про Ингрид Кейн, а правда про Риту, агента ВП номер 423, которая вела за ним наблюдение и в результате сама стала "объектом наблюдения" благодаря странной жидкости с запахом хвои. Предложить ему сотрудничество. Информацию в обмен на информацию. Ведь фактически мы стали соучастниками с того момента, как я убедила ВП в своем полном "выздоровлении", дезинформировав ее относительно симптомов "болезни Гура".
          Вполне вероятно, что Гур мне не поверит, сочтет мое предложение провокацией. Но в любом случае он будет вынужден вступить со мной в какой-то контакт - вряд ли он так легко оставит меня в распоряжении ВП, чтобы она беспрепятственно изучала развитие пресловутых "симптомов"! Разумеется, я отдавала себе полный отчет в том, насколько рискован мой будущий визит. Но, в конце концов, что могла потерять в этом мире Ингрид Кейн, удачно завершившая - в чем я уже убедилась - свой последний эксперимент? Разве что возможность удовлетворить в последний раз свое любопытство!
          Главное было решено, теперь оставалось лишь продумать детали. Первое: встретиться с Гуром лучше всего на его вилле - в любом другом месте он сможет легко увильнуть от разговора. Причем надо застать его врасплох, взять штурмом - Рита своей несносной навязчивостью порядком осложнила мне задачу.
          Второе: никто не должен знать о моем визите, а поскольку мне придется опять лезть через ограду, то лучше всего это проделать, когда на улице темно и безлюдно. Роботы в ночное время тоже обычно выключены, и у меня больше шансов беспрепятственно проникнуть на виллу. Поэтому я выбрала ночь.
          Уже накануне назначенного дня тело Риты совсем вышло из повиновения - я буквально не находила себе места и ни о чем, кроме Гура, думать не могла. Мысли мешались, наскакивали одна на другую, перехватывало дыхание, вдобавок еще бессонница. Короче, чувствовала себя прескверно, и это обострение болезни было очень некстати. Странная история - желание видеть Гура было чрезвычайно сильным, а тело будто отказывалось подчиниться этому желанию. Парадокс. Противоречие тела и духа.
          Я уже убедилась на практике, что от такого рода приступов в какой-то мере помогает спиртное, но не хватало, чтобы я заявилась к Гуру навеселе! Нашла еще одно лекарство - движение. Дать телу максимальную физическую нагрузку. И весь день я таскала" Унго по бассейнам и кортам, а вечером так отплясывала в ресторане, что он бросил меня и бежал с инфантильной блондинкой из секции фигурного плавания. Но я добилась своего - у тела больше не было сил. Хотелось лишь одного - лечь или по крайней мере сесть. Я представила себе, как, придя к Гуру, развалюсь в мягком удобном кресле, и тело послушно поддалось обману, нетерпеливо заныло в предвкушении блаженного покоя.
          И я отправилась к Гуру.
          Мне везло. Пошел дождь, и на улице не было ни души. Кроме того, окно на первом этаже виллы оказалось открытым и не пришлось "расшифровывать" замки, чему я, кстати, так толком и не научилась "наверху". Через окно я попала в оранжерею, оттуда в холл, одну за другой обошла все комнаты, включая спальню,- Гура нигде не было. И снова меня удивило, насколько легко я ориентируюсь в этом незнакомом доме. Одна, в полной темноте.
          Я знала, что стою перед дверью кабинета. Гур, видимо, не изменил своей привычке работать в ночные часы и должен быть здесь. Что же делать? Постучать? Тело Риты опять забарахлило. Я постучала, прислушалась. Тишина. Постучала громче - тот же результат. Я с силой толкнула дверь и вдруг... Невероятно, но факт - дверь отворилась.
          Она оказалась незапертой!
          Яркий свет из кабинета ослепил меня, и я застыла на пороге, не в силах даже шевельнуться, настолько была ошеломлена. И не меньшим сюрпризом оказалось отсутствие здесь Гура. Может, я попала не в ту комнату? Но нет, все совпадало с описанием Риты - стены без окон, массивный полированный стол, рядом - сейф, куда прятал Гур свою колбу.
          А свет в кабинете? Что, если иллюзионист только что был здесь и сбежал? Над таким предположением можно было посмеяться, но мне не хотелось смеяться. Где же Гур?
          Я обследовала комнату. На первый взгляд в ней не было ничего необычного-стандартная кабинетная обстановка, и все же при более внимательном изучении она начинала казаться странной. Кабинет производил впечатление необитаемого. В нем не было обжитости, которая неизбежно накладывает отпечаток на помещение, где человек работает регулярно. Тем более ежедневно.
          Вдруг за спиной послышался какой-то звук. Я обернулась - по-прежнему никого. Но звук повторился. Еще, еще. Приглушенные равномерные хлопки слышались откуда-то из-под пола, из-под небольшого пушистого коврика, в котором, однако, все отражалось, как в зеркале. Подобный ковер, только гораздо больший, я видела на представлении Гура.
          Я подошла ближе. Звуки прекратились, но неожиданно что-то снова глухо хлопнуло в самом центре ковра. На ощупь он был мягким, как мох. Я опустилась на колени, прижавшись ухом к тому месту, откуда доносился звук. И в ту же секунду ковер рванулся из-под меня, я провалилась куда-то в темноту. Что-то подхватило меня, прижало к земле, в нос ударил тошнотворный лекарственный запах, и я потеряла сознание.

                * * *

          Где я? Похоже, что на дне колодца. Хотя нет, вон потолок, только очень высокий и сделанный, как и стены, из серебристого материала с холодным блеском.
          Я была привязана к креслу. Напротив сидел Гур. Он молча смотрел на меня и курил. На разделяющем нас шахматном столике лежал поясок от моего платья, в пряжку которого был вмонтирован замковый шифроопределитель. Вещественное доказательство, как бы символизирующее проигранную мною партию. И не менее символичным было кресло, о котором я так мечтала днем и где так прочно "отдыхала" сейчас. Вместо явки с повинной - арест на месте преступления, полный провал в буквальном и переносном смысле. Необходимо что-то срочно придумать, а я совсем отупела. Голова еще кружилась, мутило от лекарственного запаха во рту.
          - Как ты попала в кабинет?
          Впервые я видела Гура так близко. Сейчас, без грима и нелепого факирского парика, он выглядел гораздо моложе, чем со сцены. Худощавое бледно-матовое лицо с резко обозначенными скулами, жесткая щетка волос - удачное сочетание природного русого цвета и седины, очень красивые руки. И эта птичья манера сбоку, не мигая, смотреть на собеседника. Будто петух, собирающийся клюнуть.
          Так уже было однажды. Он так же сидел в кресле напротив, с сигаретой в длинных подвижных пальцах, так же щелчком стряхивал пепел, по-птичьи скосив темные немигающие глаза. Я знала этого человека! Моя уверенность не имела ничего общего со смутным подсознательным узнаванием всего, связанного с Гуром, - наследство Риты - Николь. Сейчас его узнала я, Ингрид Кейн, несомненно встречавшаяся с Гуром в своей прошлой жизни.
          Где же это было? Когда?
          - Как ты попала в кабинет? Только не ври, что при помощи этого.- Гур швырнул мне на колени "вещественное доказательство".
          Я медлила. Слишком уж неправдоподобной была правда!
          Гур совсем склонил голову на плечо, глаза еще больше округлились и потемнели.
          - Послушай, Николь, ты не глупа. Ты довольно ловко меня дурачила, пора бы перестать, а? Или я тебя спалю вместе с креслом. Ты ведь этого не хочешь, верно? Ну!
          Вид его весьма красноречиво подтверждал, что свою угрозу он выполнит. Наша встреча в прошлом была, кажется, гораздо приятнее. Но мне уже не до воспоминаний. Огонь, дым - б-р-р... Я терпеть не могла боли и поспешно принялась убеждать Гура в своих благих намерениях. Не могла его нигде найти, попала в кабинет...
          - Как попала? - перебил он.- Через дверь?
          Далась ему эта дверь!
          - Она была незапертой.
          - Что? Незапертой?
          Я не зря, кажется, опасалась правды. Гур взвился пружиной, шагнул ко мне. В его руке блеснуло что-то острое. Я зажмурилась. И почувствовала, как путы ослабли.
          - Встань. Та дверь тоже незаперта. Открой ее.
          На первый взгляд ничего, кроме стены. Но потом на ее фоне я разглядела более темный, намертво впаянный прямоугольник.
          - Она тоже незаперта. Ну!
          Делать было нечего. Набрав в грудь побольше воздуха, я всем корпусом врезалась в прямоугольник, пальцы скользнули по холодному металлу и, потеряв опору, ткнулись в пустоту. Я будто проскочила сквозь стену, едва не упав.
          За спиной щелкнуло - и полная темнота.
          Постояла, прислушалась. Гур не подавал никаких признаков жизни. Ловушка? Что если он решил спалить меня здесь, сохранив кресло?
          Я рванулась обратно, вновь проскочила стену, но на этот раз не удержалась на ногах и, сидя на полу, ждала, когда Гур начнет смеяться. Вот уж поистине ломиться в открытую дверь!
          Но Гур не смеялся, он был очень бледен. За шиворот, как котенка, рывком поднял меня и, не отпуская, хрипло выдавил:
          - Как ты это делаешь?
          Мне стало не по себе. У Гура и пальцы были птичьи - так и впились мне в плечо.
          - Не знаю.- Я тщетно пыталась освободиться.-Я правда не знала. Иначе к чему была волынка с кондиционером?
          - С кондиционером?
          Вот оно. Шанс направить разговор в нужное русло.
          - Если ты согласен выслушать...
          - Да,- сказал он, наконец отпуская меня.- Да. Говори.
          Мы опять сидели в креслах напротив друг друга, и я пересказывала ему отчет Риты о наблюдении над объектом 17-Д. Все мое внимание уходило на то, чтобы говорить о Рите в первом лице. Гур молча слушал, нацелив на меня неподвижный птичий взгляд из прошлого Ингрид Кейн. Я рассказала про кондиционер, про жидкость с запахом хвои, про то, как качнулась комната.
          - Если б знать, что дверь можно было открыть просто так...
          - Это мог только ЧЕЛОВЕК.
          Я сочла нужным переспросить.
          - Че-ло-век,- повторил он.- Я был единственным на Земле-бете. Адамом. А теперь вот ты... Ева из ВП.
          Он хрипло рассмеялся.
          Что он такое говорит?
          - У нас это назвали "болезнью Гура". Дэвид, что со мной?
          - Охотники не смогли найти барсучью нору и решили справиться о ней у самого барсука.
          - Если ты думаешь, что меня подослала ВП... Давай рассуждать логически. Я больна и не совсем нормальна, значит, во-первых, не являюсь полноценным агентом. Во-вторых, я же для них ценнейший экспонат, единственный в своем роде объект для изучения "болезни Гура", Зачем им было отправлять меня одну прямо тебе в руки?
          - И все же тебя отпустили...
          - Просто я их убедила, что здорова. Обманула ВП, чтобы встретиться с тобой и...
          - Но если ты их убедила, что здорова, то тебя снова можно использовать как агента. Не так ли? Твоя логика трещит по швам.
          Пришлось предъявить последний козырь.
          - В конце концов... Я в твоих руках. У тебя всегда есть возможность меня убрать. И если мы перед этим обменяемся информацией, ничего не изменится, правда? Только, пожалуйста, не надо огня. Что-нибудь другое, а, Дэвид...
          Гур потерся щекой о плечо, скосив на меня глаза.
          Где же? Когда?
          Он опять выпрямился неожиданно, как пружина, и прошел в соседнее помещение (на этот раз через обычную дверь). Я услыхала шум льющейся из крана воды. Гур вернулся с наполненным стаканом, что-то бросил туда, отчего вода приобрела голубоватый оттенок, и протянул стакан мне.
          - Это "что-нибудь другое". Ты умрешь через два часа после того, как это выпьешь. Мгновенный паралич сердца, абсолютно безболезненно. А я за это время успею удовлетворить твое любопытство. Идет?
          Вот и все. Я отлично понимала, что Гур никогда меня отсюда не выпустит и его предложение в данной ситуации, пожалуй, лучший для меня выход. То, ради чего я сюда пришла, ради чего жила эти два месяца, сейчас исполнится. Барсук покажет охотнику свою норку и убьет охотнике. Забавно. Я хочу знать, где нора.
          Я взяла стакан. Жидкость оказалась безвкусной, и я выпила с удовольствием, так как хотелось пить.
          Гур усмехнулся.
          - А ты вправду изменилась. Прежде ты ценила жизнь и интересовалась лишь тем, чем тебе приказывали интересоваться. Ты была на редкость нелюбознательна, Николь.
    Я взглянула на часы. Без восемнадцати четыре.
          - У нас не так уж много времени.
          Он с интересом разглядывал меня, почти положив голову на плечо.
          А напоследок я задам ему вопрос: "Ты когда-либо встречался с Ингрид Кейн?"
     - Хорошо,- сказал он.- Пойдем.
          Я убедилась, что дверь в стене он умеет "открывать" не хуже меня. Вспыхнул свет, и мы оказались в помещении с таким же высоким потолком, только гораздо просторнее. Огромный куб из серебристого материала с холодным блеском. Вдоль стен громоздились полки, сплошь заставленные картонными прямоугольниками, напоминающими старые коробки из-под конфет. И вообще все вокруг было до отказа забито странными предметами, о назначении которых я понятия не имела. Одни из них походили на мебель, другие - на приборы, третьи - вообще ни на что. Они были очень ветхие - выцветшие, потрескавшиеся краски, ржавчина. Даже в воздухе, несмотря на мощные кондиционеры, ощущался музейный запах старья.
          Уж не хранит ли здесь Гур ту самую загадочную "аппаратуру", в существовании которой я прежде сомневалась? Я взяла с полки одну из кооробок". Внутри оказалась стопка пожелтевших бумажных листков со старинным шрифтом. Древний способ фиксации мыслей...
          - Это книги с Земли-альфа.
          - С Земли-альфа?!
          - Да. Здесь все с Земли-альфа.
          Невероятно! Более трехсот лет существует закон, по которому любой предмет, несущий в себе информацию о родине человека, подлежит немедленному уничтожению. За нарушение этого закона-смерть. Земля-альфа - проклятая Богом планета, куда Господь изгнал человека из рая в наказание за грехи, вот и все. Чтобы через несколько тысячелетий люди вновь обрели утраченный рай здесь, на Земле-бета.
          - Здесь редчайший архив. И, видимо, единственный. Я обнаружил его случайно, когда в моей лаборатории на первом этаже разворотило взрывом пол. До сих пор не знаю, кто и зачем это оставил. Я тогда занимался химией. Земля-альфа интересовала меня не больше этого окурка.
          Химией. Он щелчком сбил с сигареты пепел. И тут я все вспомнила. Эрл Стоун! Лет двадцать назад Дэвид Гур был Эрлом Стоуном, лучшим учеником Бернарда. Талантливый химик, восходящая в науке звезда, впоследствии внезапно исчезнувшая с горизонта. Я узнала его, когда-то худого долговязого мальчишку, которого Бернард привел однажды к нам на обед. У мальчишки был волчий аппетит, он смеялся над нами, что мы живем по старинке, семьей, а Бернард доказывал, что в старости это удобно - есть с кем поболтать о своих болячках и посидеть за картами.
          Потом Бернард пошел в спальню отдохнуть, а мы за чашкой кофе проговорили на веранде до вечера. Эрл был отлично осведомлен о моих исследованиях, хотя Ингрид Кейн в то время уже давно забыли и вообще мои работы не имели никакого отношения к тому, чем занимался он сам. Он привлек меня совершенно необузданным любопытством - в этом мы были схожи. И вместе с тем я уже тогда была развалиной, беседа меня утомила, отвечала я не сразу и еле слышно. А Эрл, по-птичьи скосив на меня круглые, любопытные глаза, нетерпеливо щелкал длинными пальцами по сигарете, а потом вдруг выпрямлялся пружиной со своим "Ну же! Ну!" - ему, видимо, очень хотелось стукнуть меня, встряхнуть, как старый забарахливший прибор.
          - Надеюсь, мы когда-либо продолжим нашу беседу, мадам Кейн...
          Он сказал это, с сомнением оглядывая меня, будто прикидывая, сколько я еще смогу протянуть. Я наблюдала, как он уходит по ярко освещенной аллее парка, двигаясь с бесшумной грацией зверя из семейства кошачьих, и впервые за много лет пожалела, что мне не двадцать.
          Эрл Стоун... Я чуть было не отступила в тень, однако тут же сообразила, что он-то никак не сможет меня узнать. Я была Николь Брандо, которой двадцати еще не исполнилось. И не исполнится никогда. Забавно.
          - Когда догадался, что к чему, первой мыслью, естественно, было сообщить куда следует.- Я заставила себя слушать Гура.- Но кое-что в этом хламе меня заинтересовало. Решил подождать. Потом все откладывал. Любопытно. Мне никак не удавалось их понять, существовала некая преграда... Я сам должен был измениться, стать человеком с Земли-альфа. И я им стал. Я назвал эту жидкость "альфазин". Достаточно ввести два кубика...
          - Но откуда она взялась?
          - С Земли-альфа. Колба была упакована в одном из ящиков.
          - Как же ты смог догадаться о ее назначении?
          - Случайно. Просто экспериментировал. Что это такое, понял потом, когда стал сопоставлять симптомы своей болезни с этим.- Гур указал на полки.
          Он явно что-то недоговаривал.
          - Но состав, формула? Природа действия? Альфазин исчезает из обычного сосуда и моментально всасывается в кровь...
          - Какое-то неизвестное нам вещество.
          - Однако его должны были знать на Земле-альфа.
          - Возможно. Никаких сведений на этот счет.
          Гур наверняка хитрил. Он был химиком и слишком любопытным, чтобы не докопаться до сути. Чего он боится? Я почти покойница,
          - Эта колба здесь?
          - Альфазин кончился,- сказал Гур,- ты слишком много хлебнула. Я даже не смог продержаться а цирке до конца сезона. Там отлично платят, но их интересовали лишь сеансы гипноза. И не только их.- Гур насмешливо скосил на меня глаза.- Что ты еще хочешь знать?
          - Чем они отличались от нас?
          - Способностью чувствовать.
          - Что ты имеешь в виду?
          - Во всяком случае, не те пять чувств и инстинкты, вроде самосохранения, которыми обладают и животные. Я говорю о чувствах друг к другу. Можно назвать это совестью, общественным самосознанием - как угодно... Наш рай убил человека, позволил ему убежать в себя.
          - Не понимаю...
          - Они умели мечтать и жалеть, любить и ненавидеть. Непонятные слова, да? Они совсем иначе воспринимали мир и себя в мире. Гораздо обостреннее, глубже, полнее. Тот человек знал и страдания - пусть! Но это заставляло искать выход, бороться, переделывать мир. У них было искусство.
          - А разве у нас...
          - У нас искусность. Искусные маляры, танцоры и джазисты, которые хотят выразить только то, что умеют раскрашивать холст и стены, отплясывать лучше всех "чангу" и барабанить по клавишам. Они развлекают толпу и получают за это чеки. У равнодушных не может быть искусства. Человечество остановилось в развитии. Оно ничего не хочет и никуда не стремится. В науке осталась лишь горстка любознательных, которые удовлетворяют свое яичное любопытство и плюют на человечество. Любопытство кошки, гоняющейся за собственным хвостом. Земля спокойных, земля живых мертвецов.
          Впервые в жизни я ощущала себя безнадежной тупицей. Предположить, что Гур попросту помешался на Земле-альфа и его странные утверждения не стоит воспринимать всерьез, было бы легче легкого. И все-таки и "болезнь Гура", и его власть над Ритой, и загадочное решение Риты умереть, и двери, которые открывались непонятно как, и тайник - все это было реальностью и требовало объяснений.
          Но мое время кончилось.
          Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Поспать бы! То ли дала себя знать усталость, то ли начало действовать средство Гура, но я совсем отключилась и даже не сообразила, где я, когда в мое плечо впились пальцы Гура.
          - Не поняла? Не веришь? Николь...
          Судя по часам, я уже давно находилась на том свете. Но Гур с его птичьими когтями никак не походил на ангела.
          - Не поняла? Хочешь понять?
          Я хотела только спать. Я будто скользила по наклонной плоскости куда-то в небытие, и если это была смерть, то я желала ее. Но меня удерживали пальцы Гура,
          - Хочешь понять? Ты останешься здесь. Тайник в твоем распоряжении. Если хочешь понять... Я дал тебе подкрашенную воду... Я сам... я сам этого хочу. Чтобы ты поняла. Чтобы был кто-то еще. Я больше не могу...
          Его пальцы разжались, и я тут же полетела в бездну. Моя последняя мысль все-таки была о смерти - я уже забыла, как засыпают в двадцать лет после сильной усталости.