В БЕСЕДКЕ С: Игорем, Бернардом Лиетером, Д.Н.

            и Александром

ИЗАНИЯ - НИКАКАЯ НЕ СКАЗКА!

Игорь:
 - Подробные ссылки по системам местных валют.
 Я недавно купил довольно дорогую и малотиражную книгу “Частные деньги, история и современность”.
 Из неё следует, что системы, подобные Изании – никакая не сказка, а действуют во многих западных странах.

  В принципе мог бы отдать её для перевода в электронную форму и размещения на сайте Ивановой.

2002-11-14

*   *   *


  ГЛОБАЛЬНОЕ КАЗИНО

Бернард Лиэтер. Будущее денег: сотворение новых благ, работы и более мудрого мира.

(Бернард Лиетер – профессор Центра ресурсов устойчивого развития при университете Беркли, Калифорния. Профессор отделения международных финансов в университете Ливена (Бельгия).
  Много лет работал в качестве финансового консультанта правительственных и международных организаций, а также частных корпораций на всех континентах.

 Президент бельгийской Электронной платёжной системы.
 Участник проекта Transaction net – независимого сетевого информационного ресурса, ориентированного на развитие жизнеспособных стратегий развития в информационную эпоху)

   Отрывки из книги “Будущее денег”, описывающей драматические перемены, ожидающие человека в будущем:

  “Ценность ваших денег определяется глобальным казино беспрецедентных размеров.   
  Ежедневно на рынках обмена иностранной валюты торгуются два триллиона долларов – т.е. в 100 раз больше, чем торговый объём всех рынков акций в мире, вместе взятых.
 Только 2% этих обменных валютных трансакций имеет отношение к реальной экономике, отражающей движение реальных товаров и услуг в мире.
 Остальные же 98 % - чисто спекулятивные.

  Глобальное казино ответственно за валютно-биржевые кризисы, потрясшие в 1994-95 годах Мексику, в 1997 Азию и 1998 Россию.
  Эти явления представляют собой симптомы расстройства денежной системы старого индустриального века.
  Если не принять вовремя соответствующих мер, то нам с 50 % вероятностью светит шанс того, что в течение следующих 5-10 лет произойдёт глобальное слияние денег – наиболее вероятный путь к глобальной депрессии.

  Информационный век уже породил новые типы валют: мили фриквент флайера (клиента, часто летающего самолётом) определённой авиакомпании и получающего, в прямой зависимости от “налётанного расстояния”, бонусы в виде бесплатных миль – эволюционировали в “корпоративные обязательства” для путешествующей элиты.
  Гигантская корпорация, о существовании которой вы прежде даже не подозревали, выпускает для нужд интернет-коммерции собственную валюту.

  Однако запредельные барыши выплачиваются лишь участникам узкого круга на самой верхушке общества. Начиная с кинозвёзд и спортивных героев и расширившегося к настоящему времени до элитных юристов, торговцев, докторов и бизнес-лидеров.

  В 60-е годы зарплата топ-менеджера была лишь в 30 раз выше зарплаты среднего рабочего, тогда как сегодня эта разница составляет 200 раз.

  Сегодня в мире 1900 местных общин, включая более сотни комьюнити в США, выпускают собственную валюту, независимую от национальной денежной системы.
 Некоторые общины, как в Итаке, выпускают бумажные банкноты, другие – в Канаде, Австралии, Британии или Франции – создают комплиментарные электронные деньги.

  Совокупная ценность бартерных транзакций – обмена, не требующего денег, как средства обмена – составила в США и Канаде за 1994 год 6,5 миллиардов долларов. И продолжает расти в три раза быстрее, чем при обычном товарообмене.

 Журнал “Бартер Ньюс” отражает развитие отрасли и имеет сейчас 30 тысяч подписчиков.
 Он оценивает тотальный бартер по всему миру в 650 миллиардов долларов в 1997 году, при ежегодном росте в 15 %.

  Всё вышесказанное является частью необратимого процесса изменений нашей денежной системы и нашего общества.
 Мы сейчас находимся в переходном периоде – интервале большого риска, но также и больших возможностей.
 Риски здесь – не только финансовые.

  Используя эти новшества, можно достичь мира УСТОЙЧИВОГО ИЗОБИЛИЯ в течение одного поколения.

   В регионах с большой безработицей люди уже доказали, что условия существования могут быть существенно улучшены посредством создания комплиментарной локальной валюты вместо простой выплаты социальных денег.
  Между тем, такие опыты уже имели место в истории современного мира.
  В 1930-х годах тысячи подобных инициатив существовали в США, Канаде, Западной Европе и других регионах мира, затронутых Великой депрессией.

  Комплиментарная валюта может стать ключевым инструментом ограждения региона от шока, вызванного ошибками и кризисом официальной денежной системы.
  В конечном итоге, такой подход является выигрышным для обоих партнёров – локальных предприятий и общества как большого целого.

  Деградация окружающей среды вследствие приоритетов краткосрочных финансовых интересов может быть, таким образом, связана с прагматическими монетарными инновациями.
 
 Узкое мышление ориентировано не столько на человеческую природу, сколько на доминирующую денежную систему.
 Но этот процесс можно обернуть вспять, если использовать валюту, созданную специально для международной торговли и договоров.
 Позволивших бы широкому мышлению обрести характер спонтанного процесса, фокусирующего внимание на долгосрочных устойчивых решениях, не требующих регуляцией или таксации. Исторические прецеденты, иногда на протяжении столетий, доказали эти возможности”.

*   *   *

  Летом на пару недель приезжал из Штатов мой двоюродный брат Веня - компьютерщик, ухитрившийся эмигрировать аж в 1973-м.
 Был жаркий летний день. Мы сидели в подвальном кафе за отвратным шашлыком, запивая какой-то красной кислятиной.
 Венька всё расспрашивал про каких-то дальних родственников, а я - про “американскую идею”.
 Брат сообщил о большом скачке ихней экономики за последние годы (разговор был незадолго до 11 сентября).
 Я хмыкнула – конечно, зацапали наши денежки и скакнули...
 Он ответил, что “большой хапок” составил лишь полтора-два процента.
 А главный КПД – в тех самых интернетовских сделках в обход спекулянтов и посредников, о которых я только что ему “пудрила мозги” со своей Изанией.

*   *   *
 
МОЖЕТ, У ИВАНОВОЙ ПОЛУЧИТСЯ...

Игорь – Д.Н.:
 - В СССР была своя отличная от западной финансовая система, предполагающая бездолговые беспроцентные деньги.
 И на Западе аналогичные системы есть.
 Здесь Вы опять игнорировали мою информацию.
 Почитайте в Интернете про LETs-системы, тайм-доллары, или итакские часы.
 Ссылки я бросил на форум Изании, куда вы недавно шлялись...

Д.Н.:
 - Ноги моей там не было и не будет.

Игорь:
 - Однако, это не просто концепция, а действующие на практике в настоящее время системы.   
 Конечно, можно зарыть голову в песок и сделать вид, что на Западе ничего подобного не существует.
 Типа этого не может быть, потому что не может быть никогда.
 А рекомендую я Вам со всем этим ознакомиться чисто потому, чтобы вы могли понять сущность денег хотя бы в нулевом приближении.

Д.Н.:
 - Валяйте. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы со спичками не играло.

Игорь:
 - Однако Вы недавно утверждали в ответе Ивановой, что это мол безнадёжное мероприятие. Тем не менее, на Западе почему-то такие системы действуют в натуре.
  Может, и у Ивановой получится?

*  *   *

Александр:
- При операциях с деньгами очень важно доверие.
 Изания планируется как система без границ, работающая в разных уголках страны и даже мира.
 С помощью WebMoney можно мгновенно осуществить пересылку денежных средств хоть в Австралию.
 Конечно, скажете вы, можно создать программно-аппаратный компьютерный комплекс для передачи электронных документов, применив криптостойкое шифрование последних и передачу по каналам связи – и проблема решена.
 Но хочу сказать сразу: создание серьёзного комплекса, который обеспечивал бы необходимый уровень безопасности, имел соответствующие сертификаты, потребует много времени и средств.
  Вы скажете, сертификаты или заключение независимого эксперта – дело необязательное. Но тогда рискуете тем, что однажды какой-нибудь программист, разочаровавшийся в Изании, хапнет все средства.

  Да и люди охотней будут доверять свои средства, если будут знать, что система защищена хотя бы от элементарного мошенничества.
  Доверие – это очень важно, спросите у любого банкира-вампириста.
 Если Изания разовьётся, то в отдалённой перспективе создание такой системы будет целесообразно. Но на первом этапе издержки будут неоправданно высоки.

 Конечно, WebMoney – далеко не единственная система, способная перемещать в пространстве средства – существует и с каждым годом всё активней применяется система на основе пластиковых карточек.
 Но, как мне показалось, изанцы не хотели бы, чтобы их финансовые потоки мог кто-либо контролировать. Потому предложил компромиссное, более демократично-анархическое решение.

  Ведь это только инструмент. Идейные принципы должны применяться для определения, с какого счёта и какие суммы должны быть перечислены. Остальное – дело техники.

  По-моему, сейчас изанцы зациклились на том, что как только они возьмут в руки доллары, то сразу попадут в лапы дьявола (мамоны).
  Идея должна состоять в том, за что и сколько иуе будет перечисляться каждому изанцу, а не каким образом.

2002-11-25

*   *   *

Игорь:
 - Доверие, конечно, важно.
 Но “какой-нибудь программист, разочаровавшийся в Изании”, не хапнет все средства потому же, посему их не могут хапнуть программисты, составляющие программное обеспечение всех современных электронных систем.

  Все желающие иметь неограниченные заработки в виде прибыли, могут с этим пойти в другое место, а не в Изанию.
  В Изании будет оплачиваться только конкретный труд, а не процент на капитал.

2002-11-25

*   *   *

Ну, вы сравнили!

Александр:
 - Вы же, ругая кого-либо, просто мечтаете занять его место...
 Знаете, как большевики-ленинцы что есть мОчи ругали “царскую охранку”. А когда пришли к власти, то устроили такое, что “царской охранке” и не снилось.

Юлия:
 - Американцы, в свою очередь, поносили НКВД.
 А потом устроили у себя такую охоту на ведьм, что Чарли Чаплин едва ноги унёс.
 Да и сейчас там создают суперминистерство Национальной Безопасности.
 Каждый режим защищает себя когтями и зубами в мире тотальной Вампирии.

 Известно, кто там правит бал.
 Да и вы недавно, голубь наш, разразились в адрес своих идейных врагов отнюдь не христианскими сентенциями.
Процитирую:
 “Всех, кто не доволен демократией, нужно высылать в Сибирь (или расстрелять)! Мочить таких “демократов” в сортире надо!
 А лучше на Соловках сгноить.
 Сталин, видишь ли ты, ему понравился.
 А в ежовых рукавицах он не мечтает побывать?
  Мы демократию строили не для таких вот троцкистских прихвостней, а для истинных демократов - (кстати, Троцкий был убит именно по приказу Сталина – Ю.И.).
 Помните, как ваш Ленин говорил, что если для построения коммунизма будет необходимо уничтожить 90 процентов населения, то не стоит задумываться ни на секунду?
 Так что с вами цацкаться?”

  Во как!
 Ну и великий гуманист, революционный демократ Белинский, заявлял, что замочил бы 60 процентов населения, чтоб остальные жили при социализме.
  Так что вы с Ильичём и Иосифом - не новаторы в крутых методах, хоть цели и разные.

  А беда знаете в чём?
 В попытках построить милые сердцу “измы” для всех скопом, что по силам одному Господу в Царстве “не от мира сего”.
  Изания же, не устаю подчёркивать, для “добровольно избравших”. И не какой-то очередной “изм”, а инструкцию, приложенную к человеку Создателем. То есть путь к Нему.

 Кто ей следует, достигает мира с собой, с другими и с Творцом (Царствие Божие внутри нас).
 Ну а занять место какой-нибудь Хакамады или Старовойтовой (вечная ей память) мне, поверьте, и в страшном сне в голову не придёт.

*   *   *

Опять путаете цель со средством!

Александр:
 - Так что реакция ваша очень показательна. Она разоблачает многое, что сконцентрировано в лозунге, который вы как-то мне привели:
 “Ударим нашим глобализмом по ихнему”!
 Так чем вы лучше их?

Юлия:
 - Опять путаете цель со средством!
 Волкам, собравшимся пасти весь мир, можно противостоять только их же оружием - сАмой современной и результативной системой связи всех “наших”.

Помните:

 “Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби”.
 Пусть нас мало, но мы должны быть “в тельняшках”.

“И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтоб убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя.
  И он сделает то, что всем – малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – положено будет начертание на правую руку их или на чело их.
 И что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание”.

  Очень похоже, что эти времена “близ, при дверях”.
 Нам будут скармливать трансгенную пищу, травить пойлом и зельем, морозить в домах и залечивать до смерти.
 Выживут лишь кохи с чубайсами и прочими “демократами”, поклонившимися зверю.

  И террористы достанут везде - на море, в воздухе, в зрительном зале, в собственном мерсе, на Манхеттене и элитном курорте.
 Уже сейчас нигде на земле нельзя чувствовать себя в безопасности.
 А настоящих вождей, радетелей за народ, нет и в помине.

  Изания – это попытка изменить мир к лучшему изнутри и бескровным путём – руками тех, у кого иная шкала ценностей.
 Для этого просто не надо подставлять им шеи и играть в их игры:

 “Выйди от неё, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах её и не подвергнуться язвам её”.
  Так что, если не хотите ослушаться прямого указания Спасителя, продолжая жить под мушкой и под мухой от страха, кончайте тявкать на дряхлый “призрак коммунизма”, а лучше подумайте, как нам организовать Изанию.
 Получше и поглобальней.

*   *   *

О бедном клиенте замолвите слово…

Александр:
- Вопрос только - за чей счёт будет оплачиваться работа бухгалтеров и юристов?
 И чем большую сумму возьмёт клиент, тем больше каждый рядовой изанин подарит этому клиенту.

Юлия:
 - Всё очень даже просто.
 При заключении долгового обязательства клиент обращается в изанскую юридическую или бухгалтерскую службу (равно как и в транспортную, продовольственную или ритуальных услуг).
 И на счёт нашего юриста или бухгалтера поступает от данного клиента соответствующая сумма в иуе за оформление сделки.
 Вот и всё.
 Это не налог, а оплата его труда.
 Ведь даже когда ты одалживаешь другу крупную сумму без всяких процентов, это часто оформляется юридически на случай непредвиденных обстоятельств.
 Ну а мелкие сделки (купил продуктовую карту в обмен на километраж, если ты шофёр, или на учебные часы, если преподаватель) – совершаются автоматически фиксацией на личных счетах.

(1973 год)

       Первым делом начали рыть колодец.
 У соседа Ильи Ивановича была “форма”. Он велел насобирать по стройкам и помойкам арматурных прутков и купить хорошего цемента.

 Затем спросил, где будем рыть. Рыть полагалось там, где проходит жила – можно было нарваться и на отсутствие воды, и на плывун, и ещё на какую-то синюю глину – тогда вообще труба.
 Сам выбрать место Илья Иванович отказался наотрез – слишком большая ответственность. Сказал только, что обычно в подходящих для колодца местах растёт мать-мачеха. Стебель у неё длинный и полый, добывает из глубины воду.

       Пришлось определяться с Божьей помощью на свой страх и риск.
 Ткнула пальцем в место рядом с домом и мать-мачехой. Илья Иванович поставил туда форму, сделал сетку из собранной арматуры и велел залить форму бетоном.
 Получилось бетонное кольцо.
 Когда оно подсохло, форму сняли, а внутри кольца нанятый мной Сашка с московской стройки стал рыть яму, подавая Борису вёдра с глиной.
 Кольцо постепенно уходило в землю, пока не остались торчать на поверхности лишь металлические прутья.
Тогда на них снова закрепили арматурную сетку, поставили форму и залили бетоном.
 Так должна была получиться сплошная труба из пяти колец.

       Вода появилась очень быстро – грунтовая. В здешних краях она подходила к поверхности совсем близко, яма постепенно ею наполнялась, несмотря на сухую погоду. Приходилось всё время вычерпывать вёдрами вместе с глиной, потом откачивать “малышом”.

       В общем, занятие, да и зрелище - не для слабонервных.
 Но всё кончилось хорошо. Добрались благополучно до жилы (мать-мачеха не подвела).
 Воды теперь было много, чистой и вкусной.

 Однако главные испытания меня ожидали с “доведением до ума” участка с практически срытым хищными соседями плодородным слоем.
 Проходя однажды через поле в городок, к которому примыкал наш посёлок, я увидела, как ЗИЛы подвозят и сваливают на пустыре кучи вполне приличной земли – для озеленения новостройки.
 Договорилась с шофёром – четыре рубля машина.
 -  Сколько надо?
 – Да, наверное, десять-двенадцать машин.
 - По рукам.
       Я не учла одного – в глубь участка, представляющего собой сплошную хлюпающую низину, проехать было невозможно.
 Оставался лишь один выход – шофёр сваливал первую кучу и отправлялся за следующей. А мы тем временем должны были её раскидать, чтобы можно было по ней проехать и свалить рядом очередную порцию.
 И так до посинения.

       “Посинение” наступило очень быстро, потому что никакого “мы” не предвиделось. Борис уехал на работу. Искать по посёлку рабсилу некогда – шофёр спешил и боялся милиции. Да и мне она ни к чему.
 Так что оставалось лишь брать в руки лопату и приступать к трудовому подвигу.

       До сих пор не понимаю, как мне это удалось.
 Помню только, как с бешено бьющимся сердцем валялась на очередном холме, прижавшись щекой к прохладной срезанной дернине. Пила то воду, то валокордин.
Потом, услышав шум мотора, и (откуда только силы брались?) снова махала лопатой, прокладывая колёсам путь.
       К сумеркам мы в разных местах участка свалили 11 машин с грунтом, и я осталась жива. Последние пять, слава Богу, разравнивать было не надо.

       Ну а дальше – торф, песок, навоз. Торф, песок, навоз...
Бессчётное количество ЗИЛов, МАЗов, КРАЗов.
 Развозили по местам тачками, смешивали с грунтом, получались грядки.
 Умные люди подсказали – не вывозить с участка ни мусор, ни консервные банки, ни ветки, а заполнять отходами ямы.
 Уминать, сверху класть старую плёнку и делать грядки.

       Осенью накупили саженцев – яблонь, груш, сливы, вишни, малины, смородины, крыжовника. Ну и, само собой, клубники.
 Директор Ивантеевского питомника, куда мы ездили за можжевельником и войлочной вишней, узнав, что у нас близко расположены грунтовые воды и плодовые деревья долго не живут, научил:
 - Выкопай на пару штыков лопаты круг диаметром два метра, застели дно ямы старым железом. Смешай вынутый грунт с торфом, песком и навозом плюс зола и удобрения, сделай холм по пояс и на него посади яблоню.
 Расправь корни и засыпь приготовленной смесью.
 Корни будут расти, дойдут до железа и направятся вширь. Останется только подсыпать вокруг хорошей земли.
       Такие дела. С Божьей помощью я посадила весь сад, практически одна. Разве что Борис, когда был дома, подвозил и вываливал тачки. И ворчал:
 - Купили мы с тобой концлагерь.

       Само собой, я совсем забыла, что была когда-то писательницей. И когда Альберт Анатольевич Лиханов, новый редактор “Смены”, сообщил мне, что они решили печатать “Землю спокойных” (“Последний эксперимент”) аж в нескольких номерах с продолжением, я восприняла новость как-то отстранённо.
 Будто речь шла вовсе не обо мне, обивавшей когда-то пороги редакций.

       В конце сентября мы собрались, как всегда, в Гагры.
 До последнего втыкали в землю кустики малины и смородины. Вдруг повалил снег, заледенели руки, вечером уходил поезд, а мы всё никак не могли остановиться.
 В доме поселили лимитчика из Орла Женьку, которого выгнала жена. Он обещал помаленьку ковыряться с забором, кормить Альму, топить печь и не слишком керосинить.

       В Гаграх я купила в газетном киоске двадцатый номер “Смены”.
 Неужели это я написала?
И потом, уже в Москве, в редакции, выслушивая о повести всякие хорошие слова, в том числе и от Юрия Трифонова, который просил мне передать “своё восхищение”, я никак не могла соединить прежнюю Юлию с новой.
 С помещицей-крепостной, пребывающей отныне в сладком рабстве у десяти соток с неказистым строением. Под ненадёжной охраной лимитчика Женьки.

       Лишь зимой я постепенно “оклемалась”. Вернулась к телефильмам (теперь внештатно), к посиделкам на Октябрьской и даже к бегам по воскресеньям.
 Но наш верный помощник и приятель по ипподрому Август всё больше раздражался, видя, как неохотно я выпускаю из рук рубли во время игры – теперь всё, что я зарабатывала, принадлежало даче.

 Как-то, возвращаясь на автобусе втроём мимо двухэтажного дома на снос неподалеку от нашей квартиры, я обратила внимание, что какие-то люди снимают с крыши железо.  Велела Августу с Борисом выйти и разузнать, нельзя ли и нам набрать листов для дачи.
 Они отказались – продулись на ипподроме, устали.
 Хотелось выпить, закусить, а главное, поглядеть матч со “Спартаком”.
       – Ладно, пусть оно сгорит! – буркнула я в сердцах.

       Дома, спустя несколько часов, когда они выпивали, закусывали и смотрели матч, я подошла к окну и увидала вдали зарево.
 Горело моё железо вместе со старым домом!
Август не поверил, выскочил в перерыв поглядеть.
 Вернулся мрачнее тучи и обозвал меня ведьмой. Я пригрозила, что, ежели он не извинится, его любимому Спартаку забьют гол.
 Август извиняться не стал, и тут же мяч влетел в ворота.
 Август заявил, что ноги его больше не будет в этом доме. Что это из-за меня ему перестало везти.
И ушёл навсегда, оставшись должен сорок рублей. Мы просили ему передать, что долг прощаем, но он всё равно больше не пришёл.

       А наутро мы пошли к сгоревшему дому. Лишь местами обгоревшее железо лежало прямо на осевших дымящихся брёвнах. Договорившись с рабочими, отвезли в гараж полную машину, а потом переправляли понемногу на дачу на нашем “Москвиче”.

(1954-55 годы)

       Вокруг всё стало понемногу меняться. Активизировались “стиляги”, коктейль-холлы и прочие атрибуты “загнивающего Запада”.
 Я теперь жила в писательском доме на Лаврушенском, в самом гнезде “золотой молодёжи”. Училась с ними в одной школе.

 Однажды меня пригласили на день рождения, где пили коктейли, танцевали “стилем” и играли в бутылочку.
 Мой первый в жизни поцелуй был омерзительным – будто холодная, липкая, пропахшая вином медуза вползала в рот.
 Я вытерпела, но потом от шока тоже хлебнула лишку. Убедившись, как в том анекдоте, что “вино делает тебя другим человеком, а тому тоже выпить хочется”.

 Короче, в меня вселился бес. Мы с сёстрами-близняшками из параллельного класса, решив после вечеринки прогуляться, шатались по элитному переулку. Чертили на заиндевелом заборе хулиганское слово из трёх букв и помирали со смеху.
       Наутро болела голова, мутило. Я немного отмокла под душем и поплелась в школу. Близняшки, тоже с портфелями, догнали меня.
       - Какая ещё школа, погляди на себя. В “Повторном” - “Мост Ватерлоо”, чуваки билеты взяли.

       Так началась моя богемная жизнь. Прогулы по сердобольным маминым запискам и блатным справочкам. Вечерами – танцы-шманцы с вермутом или портвейном. Утром – кинотеатр Повторного фильма с буфетом, где продавали бутерброды с сёмгой и пиво портер.

 По выходным и праздникам – гудёж в пустых переделкинских дачах.
 Время от времени туда наезжали родители и всех разгоняли, пугая фельетонными санкциями. Которые действительно порой обрушивались на головы “чуваков, чувих и “перерожденцев-предков”.

       Жить в писательском доме было интересно. Доводилось ездить на лифте с Вертинским, Пастернаком, Ахматовой – о прочих подданных советской музы, проживающих в нашем подъезде, уж и не говорю.
 Чаще всего проезжала к себе на третий этаж жена поэта Семёна Кирсанова, красавица Раечка. Всегда в тренировочном костюме и с теннисной ракеткой.
 Потом поэт застукал её на квартире с тренером. Был жуткий скандал, от которого пострадал больше всех пудель Марсик.
Запертый в брошенной разругавшимися хозяевами квартире, без еды, питья и привычных прогулок, он душераздирающе выл на весь дом. И никто не знал, как ему помочь.

       Астрономию, спорт и ледяной душ я забросила. В дневнике появились четвёрки и даже тройки, на душе скребли кошки.

Сладкая жизнь быстро наскучила, но попробуй вырвись, когда “среда обязывает”.
Но чем больше я себя заставляла веселиться, тем становилось тошнее.
 Появился у меня мальчик, который нравился не мне, а моей однокласснице. В то время как её мальчик нравился мне.
 Мы долго думали, что тут предпринять, но так и не придумали. А все вокруг уже давно ходили “в дамках”.
Чувствуя себя едва ли не старыми девами, мы сговорились в один и тот же вечер тоже стать “как все”. Обнялись и отправились на свидания, как на казнь.
 
Чтобы пересилить себя, мне пришлось напиться. Происходившее помню плохо, разве только то, что всё было отвратительно.
 Я глотала вино пополам со слёзами и думала о “её мальчике”, который сейчас обнимает мою счастливую одноклассницу.

       Через несколько лет, когда я уже буду замужем и с годовалой дочкой, мы с моей пассией случайно встретимся в “Ударнике”, на дневном фестивальном киносеансе.
 Он затащит меня к себе “попить чайку” и едва не изнасилует.
 С трудом вырвавшись под клятвенные обещания встретиться в другой раз, я буду размышлять уже в метро, прикрывая разодранный чулок, о странностях и загадках дел сердечных.

 А тогда, посчитав себя наконец-то состоявшейся светской львицей и подивившись человечеству, уделяющему столько времени и сил хрен знает чему под названием “любовь”, я успокоюсь. Перестану подходить к телефону и вообще после школы буду удирать в читальный зал “Ленинки”, где меня никто не сможет достать.

       Обложившись учебниками и редкими книгами, буду грызть “гранит науки” в самых разных областях. Девятый класс, а я ещё не решила, кем стану.
 “Пробовала перо” – стишки, короткие рассказы и даже поэма.
 Выслушав похвалы читателей, опусы обычно тут же сжигала.
 Тянуло меня и к медицине. Ездила в институт сердечной хирургии, помогая ухаживать за обречёнными детишками с синими губами – так хотелось их спасти!
То мыла пробирки в лаборатории великого Демехова где-то на Пресне.

 Но малыши, самые умненькие и красивые, умирали на операционном столе.
 Да и демеховских собак было жаль.

 Дома я теперь почти не бывала. Наскоро обедала в кафе “Прага” сосисками с тушёной капустой и чашкой кофе и спешила то в Ленинку, то к Демехову, то на тренировку в секцию художественной гимнастики. Меня даже зачислили в участники выступлений на будущем московском всемирном фестивале молодёжи и студентов. Но, увы, опять неудачный прыжок и вывих коленки.
 На этот раз, вспомнив, как мне на катке “вправляли кости”, я чашечку на место вправила сама.

       Подошли выпускные экзамены.
 Баковское поместье отчим к тому времени продал и “пошёл в народ”.
 Объявив, что к этому самому народу надо быть ближе, построил дом под Рязанью, в есенинских местах.
 Я по Баковке тосковала, особенно по ледяной дорожке вокруг дома. По своей земляничной поляне и собаке Троллю.

*   *   *
 
Спустя много лет, проезжая мимо этих мест уже на свою дачу, по Киевскому направлению, я почувствовала, как ёкнуло сердце, и попросила мужа свернуть машину на знакомую улицу.

 Вышел охранник и сказал, что хозяев нет дома. Но услыхав, что я здесь когда-то жила, милостиво разрешил глянуть издали на перестроенный дом.
       Странное это чувство – возвращаться в места из прошлой жизни, где тебя уже нет. Что-то кладбищенское.
       - Скажите хоть, кто здесь теперь живёт? – спросила я, зная, что имение несколько раз переходило из рук в руки.
       Поколебавшись, охранник коротко бросил: - Кобзон.
       Потом, смягчившись, добавил, указав на жёлтое здание неподалёку: - А здесь у него студия звукозаписи.
       - У нас тут собачья будка была, - поведала я мужу Борису.
       - Такова се ля ви, – подытожил охранник, давая понять, что экскурсия окончена.

*   *   *

       Семья наша уехала на лето в деревню (к тому времени родилась вторая сестра), а я сидела одна в пустой квартире, отключив телефон, и зубрила.
Квартира теперь у нас тоже была другая, побольше. Мы поменялись с Березовскими с доплатой.
 У Гены Шангина-Березовского, не только студента биофака МГУ, но и композитора, того самого, что сочинит “Царевну-Несмеяну”, собиралась по вечерам шумная студенческая компания.
 Они выходили на балкон наших прежних апартаментов, который располагался через двор как раз напротив моей нынешней комнаты, и орали хором:
       - Ю-ля!
       Я нехотя открывала окно.
       - Иди к нам!
       Я кричала, что мне надо заниматься, что завтра экзамен.
 Но однажды они всё-таки зазвали.

 Это была совсем другая публика, не то что наша прежняя тусовка. Хоть и постарше, но куда интереснее. Вели интеллектуальные беседы, сочиняли песни и просто стихи:

На перекрёстке двух тропинок
Ушла нога в подводный ил.
Смеялся дятел-черноспинок,
И ель трухлявую долбил...

  Особенно ошеломил меня Володя Познер. Прибывший из самой Америки и неправдоподобно красивый.
 Я ещё больше помрачнела и сбежала.

       Так не плачь, не грусти, как царевна Несмеяна,
       Это глупое детство прощается с тобой…

БЫЛ МЕСЯЦ АВГУСТ

       В БЕСЕДКЕ С: Человеком и Юстасом


       Человек:
  - Церковь – тело Христово и без Неё спастись невозможно.
        Юлия:
 - Решающим может стать выбор человека в последнюю минуту жизни – разве не так?

 А есть ведь ещё обращение Господа к Ангелу Лаодокийской церкви: “Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих”.

 Так что и на спасающем корабле можно не грести к Земле Обетованной, а прохрапеть всё плавание в каюте, приняв в результате большее осуждение (вспомните притчу о талантах).

 А в притче о Страшном Суде говорится лишь об одном критерии отделения “овец от козлищ” - милосердии:
 накормить алчущих, напоить жаждущих, одеть, дать крышу над головой, утешить.

 Этим и займётся Изания, исполнив новозаветный Закон Любви.

 Ближний – это не только православный, но и каждый, нуждающийся в твоей помощи.
 Помните притчу о “добром самарянине”, когда левит и священник прошли мимо ограбленного разбойниками. А чужак самарянин сжалился и помог.

       Изания, конечно же, не заменит Церковь и её таинства. Она лишь поможет “держать светильники зажжёнными”.
Можно, конечно, уповать на собственную святость, на аскезу и молитвенный подвиг, но много ли среди нас настоящих подвижников?

Изания – некий координационный центр взаимопомощи и поддержки тех, кто ещё помнит, что он “по образу и подобию”.
Она не заменит Церковь, но многих туда приведёт.
 Потому что где добрые дела, там и Господь. А где всеобщий распад, уныние и безделье – там власть тьмы.
 Разврат, пьянство, наркомания. Преступления и вражда.

       Изания – это не бегство от мира вообще, а бегство от злого мира (Вампирии), нежелание отдавать Богово кесарю.

“Блажен муж, который не идет на совет нечестивых”, - как вы совершенно справедливо напоминаете.
Вот почему - “Выйди”.

 Изания – это новая идеология. Если хотите - коммунизм не с атеистическим, как прежде, а с “богочеловеческим” лицом.
 С “камнем, положенным во главу угла”.
 Объединяющая людей разных стран, вероисповеданий, национальностей и социальных положений в борьбе против общего врага Творца и Его Замысла. Против князя тьмы.

       Это по поводу вашего утверждения, что “Господь никогда не призывал своих последователей к уходу из мира”.

 Конечно нет. Он призывал словами апостолов избегать участвовать в делах мира падшего, который есть “похоть плоти, похоть очей и гордость житейская”.

 Имея через Изанию воистину неограниченные возможности для добрых дел (Церковь просто не в состоянии каждому эти дела конкретно находить), мы сможем приобщить к нашей вере гораздо больше людей, чем фарисейским высокомерием в отношении “чужих”.

 Не нам судить, повторяю, кто спасётся – вспомните внезапное обращение Марии Египетской и внезапное падение Иуды.

*   *   *

       Человек:
 - В Изании никто не говорит об изменении души.

       Юлия:
 - Неправда. Вот примеры:

(для не читавших 2-й том Мистерии)

    - Мы, изане, хотим не утучняться, утяжеляться, врастать, а освобождаться и взлетать. Мы проповедуем Восхождение. Пусть разными путями, но вверх.

*   *   *

     -  Внешние изменения мира должны быть такими, чтобы дать человеку возможность вершить революцию Внутреннюю.

       - Революция сознания: я должен перестать быть “вампиром”, изменить свою падшую сущность, ибо вампир – раб своих доноров.
 Порабощение другого есть порабощение СЕБЯ.

*   *   *

       - Раскрепощение личности от царства дурной количественной бесконечности – маммоны.
Возрождение Отечества-антивампирии.
 Преображение земли – это тоже не самоцель, а средство.

Поле для творчества личности во имя восстановления Богочеловечества. Его восхождения к Отцу.
       Подготовка поля для Сеятеля, взращивание урожая для жатвы.

       Сатане же дана свобода сеять плевелы руками рабов маммоны, идолопоклонников всех мастей и прямых сатанистов.

*   *   *

      - Мы – революционеры духа, ставящие целью освобождение детей Неба от “работы вражьей”.
 
Прежде всего, от врага внутреннего. Своего безудержного “Хочу!”.

*   *   *

       - Если о каждой больной душе так радеет Небо, то мы, изане, должны убрать из нашей жизни всё разделяющее, закабаляющее, оболванивающее, развращающее.
 Должны бороться за каждого пришедшего к нам человека.

*   *   *

       - Революция Сознания: человек на своём месте в Образе и Замысле.
 Человек – сотворец Создателю.
 Система единого организма.
 Восходящее Целое (Царство Божие внутри нас).
 Состояться в образе и Замысле, служением отдавая долг Творцу, а не умножая долг.
 Всё, что мы имеем – средства исполнения Замысла, а не самоцель.

*   *   *

       - Самоутверждению плоти мы противопоставляем самоутверждение духа.
 А гордому богоборческому самоутверждению духа – его смиренное самоутверждение в Боге во имя исполнения Замысла.

*   *   *

       - Не вливают молодое вино в старые мехи.
 Нам приходится ежедневно, ежечасно отбиваться от пожирающего наши души вампира внутреннего – замкнутых на себя самости. эгоизма, от завалившей дух лавины материи.

Ибо, лишь исцеляясь сами, мы имеем право дерзать исцелять других. Врачу, исцелися сам.
 Надо, как скульптор, лепить себя по Замыслу, безжалостно отсекая лишнее.

*   *   *
      
   - Разрушить до основанья” ветхое сознание безумного сына, рвущегося из Отчего Дома на чужбину, в нищету и погибель, и построить “новый мир”.
Не для себя “как бога”, то есть отделившегося от Бога, а для себя в Боге, самоотверженной любовью сына служащего Его Делу, Его Замыслу”.

 Революция сознания: до конца земной жизни успеть добраться самому до Отчего Дома и помочь другим.

 Ветхое сознание: промотать на чужбине с наибольшим кайфом наследство Отца, а “после меня – хоть потоп”.

*   *   *
   
       - Единица, самоутверждающаяся вне Бога, стремится к нулю.

 Единница, самоутверждающаяся в Боге, стремится к беспредельной Полноте Бытия.
 К бесконечному возрастанию и восхождению.

       От единицы к Единнице...

 Здесь ключ к смыслу исторического процесса.

*   *   *

       Служение, призвание, предназначение (в Предвечном Совете)…

Служить даже не Творцу, ибо Сам Бог – не только Творец, но и служитель собственного Замысла.
 А наше служение угодно Богу лишь когда оно не является идолопоклонством и человекоугодием.
Служить вместе с Творцом Замыслу. Творить миры, созидать красоту.
 Сеять разумное, доброе, вечное.

*   *   *

     Неужто Вам мало примеров?

       Извините за столь длинное цитирование, но сами напросились.

Пришлось  донести до Вас и других гостей Беседки, не имеющих возможности или не желающих по разным причинам прочесть Мистерию, суть Изании.

*   *   *

       Человек:
  - Наставлять может не всякий, а только совершенный.

       Юлия:
 - Ну, во-первых, “совершен лишь Господь”.

А во-вторых – изане вовсе не учителя, а делатели, организаторы, освободители от пошлого суетного бытия.

Не будешь же бегать в поисках “добрых дел” по чужим домам и квартирам (некоторые и прогонят, и подумают плохое).
 Не говоря уже о поисках достойной работы, разумной организации бытовых проблем, здоровья, воспитания детей.

 Стало бы меньше малолетних воров, попрошаек, наркоманов и проституток.

 Ни восстановлением страны, ни трудоустройством, ни детьми в массовом масштабе Церковь заниматься не в состоянии – у неё другие функции.

 Так что же – пусть граждане погибают, или всё же Изания?

       Ничего не делать – очень удобная позиция – мол, сбережёшь душу.

 Но как бы не получилось обратное: “Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её; А кто потеряет душу ради Меня, тот обретёт её”.

А кто накормил, одел, дал кров, утешил – сделал это Самому Господу – вспомните притчу о Страшном Суде”.

*   *   *

       Человек:
 - "Носите тяготы друг друга и так исполните закон Христов” - это обращение апостола адресовано галатам.

       Юлия:
  - Однако если вам, к примеру, говорят: “Не выходите из летящего самолёта – упадёте вниз, таков закон всемирного тяготения” – это не означает, что закон этот касается лишь галатов, а все прочие могут гулять по облакам.

 Христианский закон Любви, о котором вы далее так хорошо говорите, отражает Вселенский Замысел Творца о цельности и согласии мира, как единственно возможной формы подлинного бытия.
 Слово обращено ко всем, кто “слушает” (“Вот мои братья и сестры”).

Чураться, повторяю, следует лишь убеждённых врагов Христовых, то есть сатанистов.

*   *   *

       Человек:
  - Христос – конец закона.

       Юлия:
- Но это обращено к “рождённым свыше”, которые “отдали сердце”.
 А Изания, повторяю, не только для христиан, но и для находящихся вне церковной ограды.

Кроме того, ветхий Завет и мы, православные, всё же признаём, потому что далеко не все стали “сынами”.
В лучшем случае, мы пока что “рабы”, да и то не слишком усердные. У которых “вера без дел мертва”.

 Вспомним притчу о “неразумных девах”. Разве не поможет Изания некоторым из нас “хранить светильники зажжёнными”?
 Отношения Любви – идеал. Добрые дела Изании – ступенька к этому идеалу.

 Много вы сейчас видели даже между православными завещанной Спасителем “любви”?
 “Заменить любовь системой”…
 Но коли любви-то нет?
 Фарисействуем и ничего не делаем в страхе “как бы чего не вышло”.

*   *   *
       Человек:
 - Пройти по грязи, не замаравшись.

       Юлия:
 - Изане – как раз ассенизаторы, первопроходцы.
Помогать отыскивать и врачевать потерянных. Наставлять на путь, который есть “истина и жизнь” – вот её задача.
Как справедливо отметил Круг, на ниве добрых дел гораздо больше шансов встретить Христа, чем на современных тусовках.

       Изания – мост между храмом и невоцерковлённым народом. Ведь невозможно, даже кощунственно, тащить всех скопом в свою веру.
 Вот вы справедливо скорбите о несовершенстве нашей церковной жизни – “наша вина и беда одновременно”.
 В том-то и дело. Было б иначе, так и Изания не нужна.

*  *   *

       Человек:
 - По поводу Вашего “первого различия” с Юстасом.
 Это не “сугубо личное”, это кардинальное различие.

Человек, не повёрнутый в вечность, хочет одного – хорошо жить здесь и сейчас.
В его понимании (Юстас вполне даёт это понять).

 И ему совершенно безразлично, как живут другие, особенно с ним не связанные или от которых он не зависит.

 А на слова “для будущих поколений” всегда есть базаровский ответ – “Какое мне дело, что мужик будет жить счастливо, когда из меня самого лопух расти будет”.

 Повторяю – прежде должны измениться люди и только тогда изменится общество.

       По поводу общей платформы:

 Нравственный закон (императив ) Канта.
 Во-первых, в полемике с Юстасом этот аргумент не работает, т.к. по Канту наличие нравственного закона приводит к признанию бытия Бога, как нравственного законодателя.

 Но Юстас отрицает бытие Бога.

       “Состояться в образе”. Формулировка хороша, да только без Бога “состояться в образе” невозможно.
 А соединиться с Богом можно только в Церкви и причём буквально в таинстве.

 Ваш единоверец как раз Юстас, только у него хватило смелости не прикрываться религиозной риторикой.

 Оставьте её и Вы. По крайней мере до того времени, пока не поверите.
    
       Не обижайтесь. Продолжаю молиться за вас и очень надеюсь, что Вы обретёте мир в Церкви Божией.
       2000-08-13

*  *   *

       Юстас - Человеку:
  “Не повёрнутый в вечность, хочет одного – хорошо жить здесь и сейчас…”.

       -  Неправда ваша.
 Неверующий представлен вами как существо двумерное, с сугубо гастрономическими ценностями, о Вечности не задумывающийся и её отрицающий.

 Но даже атеисты, не говоря уже о религиозных неформалах, имеют конкретные планы на “загробную жизнь” (по-вашему), которая выражается в их делах, что будут жить после их смерти.

 Создать что-то, оставить после себя – вот Вечность. Реальная. Практическая.

 Не прожить убого, безо всякой пользы, но естественно, всеми порами своего существа и принести пользу.

 Это и есть смысл с большой буквы. Остаться в доброй памяти людей и “жить” столь долго, сколь велико сделанное дело.

*   *   *

       Не все поголовно верующие - в той очереди на сдачу крови пострадавшим от теракта.
 Не все верующие те, что присылали одежду и другую помощь жильцам взорванных домов.

 Ваша вечность какая-то растительная, извините.

 Вот прорастём тихо, впитаем, что положено, сойдём на нет. За то нам и воздастся.

 Правильно. Но правильно для растений. Круговорот ради круговорота.

Для человека здесь не хватает развития. И какой чудесный повод ничего не делать для тех, кто не желает в муках создавать что-то новое.

*   *   *

       Юстас - Человеку:  “Вся идеология изложена в Евангелиях и дальше дело каждого – принять её или нет”.

       - Экий пассив. А вот для того и нужна Изания, чтобы привлечь массы к более нравственному существованию.

Или ваша вера в этом не заинтересована?
 Однако, Вы сами пишете: “Господу, прежде всего, нужно нравственное совершенство…”.

 Что, оно придёт само и сразу?
Изания послужила бы увеличению меры этого совершенства.

 Хотя бы тем, что пребывание среди более высоких ценностей привело бы к росту нравственности в каждом участнике.

*   *   *

      Юстас - Человеку. “Изменить себя можно, только обратившись к Богу”

      -  Обращаешься к Богу, когда ситуация дойдёт до ручки.
 Будем ждать? Или создадим ясли для научения азам нравственного существования?
 И какой Бог имелся в виду – тот, что в церкви, или тот, что внутри нас?

*   *   *
       Юстас - Человеку. “Природу человека не изменить реформами”.

  - Это точно. Но и чем-то другим, религией, например, её изменить не получится.

 Можно человека напугать карой Господней, сломать, надавить на психику, опоив его “опиумом для народа”. Или задурить голову геббельсовской пропагандой. Но это не означает, что изменилась его природа.

 Результатом давления со стороны дрессировщика стал прирученный зверь с деформированной психикой. Поведение которого только имитирует новый порядок вещей, а по сути, это лишь закреплённые плёткой рефлексы.
 Жалкое зрелище. Неестественное, безобразное и опасное, как сжатая пружина.
  (Уж как лёву Кинга одомашнивали, пестовали, ан нет, скушал хозяев. Правильно сделал).

*   *   *

       Юстас - Человеку:

   -Любая религия приветствует увеличение своих последователей и борется за это, привлекая и разъясняя.
 Ваша позиция в этом смысле меня поражает. Даже не пассив, а негатив какой-то. Отталкиваете вы нас.

       И злорадство от вас исходит мирское. И приёмы, которые вы используете, как бы это…
Трудно мне представить, например, священника, подначивающего Ю.Иванову заведомо измышленным обвинением в маскировке плагиата. Использующего приёмы провокации и высмеивания (в чём я вижу родные приметы единого вас с нами, атеистами, вандерлогского происхождения – по Дарвину).
Смирением тут и не пахнет.

       А Ю.И., думаю, честнее нас с вами (что видно по делам её). И с моей точки зрения стоит по отношению к нам (извините за компанию) на ступень выше во всех смыслах.

Как человек, сделавший Дело, над теми, кто только гавкает.

       Не обижайтесь. Искренне надеюсь, что и Вы обретёте мир в Церкви Божией.
       2000-08-16