Библиотека

       B БЕСЕДКЕ С: Михаилом Кордонским

       Кордонский: “Двухэтажный дом или диспетчерская из ста домов?”

       Юлия:
 - Во избежание ненужных споров и недоразумений хочу внести ясность.
       Дело в том, что сейчас наметилось несколько вариантов Изании:

       Вариант 1.Описан подробно во втором томе мистерии “Дремучие двери”, который есть на сайте.
 С начальным капиталом, купленной и “доведённой до ума” территорией, на которой расположены штаб и дома для проживания первых изан.
 Со своей компьютерной сетью и Изан-банком.
 С группой лидеров-специалистов в различных областях и отрядами пассионарной молодёжи, которые планово рассылаются по городам и весям и помогают организовывать изании прямо на местах из тамошних кадров. При необходимости снабжая людей материалами, специалистами, новейшими технологиями и т.д.
В общем, продуманная и отлаженная система в действии.
 К сожалению, в настоящее время - утопия из-за отсутствия начального капитала и лидеров.

       Вариант 2. Изания “двухэтажного дома”, МЖК, при ЖЭКе, сельсовете, предприятии, партийной первичке. Возможная повсюду, где найдётся инициативная группа.

       Расклеиваются объявления или обходятся жители.
 Раздаются анкеты: “Что тебе надо от Изании и что ты мог бы взамен предложить?”.
 Короче, опись наших резервов и возможностей, как людских, так и материальных.

 Затем анкеты обрабатываются вручную или на компьютере, подыскиваются подходящие варианты.
  Каждый назначает сам цену за свои услуги в тех же иуе. Рвачи отсеиваются и замена им подбирается на соседней улице.
 То есть при удачном старте мини-изания имеет тенденцию к расширению, к сотрудничеству с близлежащими изаниями. К вхождению, по принципу “матрёшек”, в более крупные изании (городские, районные, областные, республиканские и т.д.).
 Когда, например, починка крыши, готовые обеды, занятия с детьми и уход за больными и престарелыми решаются на местном уровне.
 А создание своих медицинских центров, квартир для беженцев или гостей по принципу гостиницы, домов отдыха или учёбы наших студентов с проживанием, питанием и даже с оплатой учёбы – на другом, более высоком.

       Вариант 3. Изания юных.
 Проект “дети-родители” в отдельно взятом городе или посёлке, о чём можно прочесть в моей опубликованной статье “Праздник на нашей улице” (есть на сайте).
 Для вас повторюсь.

       Занятия надо проводить во внеклассное время, чтобы не мешать основной учёбе, и обязательно прямо на практике.
То есть ремонтировать вместе друг другу дома, начиная с сарайчиков и туалетов и кончая террасками и кирпичной кладкой (разумеется, с соблюдением техники безопасности.
 Строить теплицы и помещения для скота и птицы, перекапывать друг другу огороды с навозом от этого скота, ухаживать за садами и посадками с применением элитных семян и новейших технологий.
А в перспективе – создание своих детсадов, домов для больных и престарелых. Столовых или обедов на дом, цехов по обработке мяса, овощей и молока.
 Работа опять же оценивается в иуе. У каждого имеется членская книжка со вкладышем “дебит-кредит”, продублированная в компьютерном изан-банке.

       Разумеется, иногда придётся привлекать специалистов-москвичей.
 Думается, что когда ныне простаивающие дома будут отремонтированы и “доведены до ума”, можно будет их сдавать на лето семьям москвичей-специалистов на условиях проживания не за деньги, а за обучение местных ребят тому или иному нужному делу.

 Или за деньги, которые тут же пойдут на покупку стройматериалов или необходимого оборудования.
 Если дело пойдёт и ребята начнут неплохо подрабатывать, Изания будет наращивать их счета в иуе для, допустим, учёбы в престижных вузах. А пока пускать нал на текущие изанские нужды через кассу взаимопомощи со встречными потоками заявок.

       Излишне говорить, насколько этот проект оздоровит обстановку, особенно в провинции. Решит проблемы не только всеобщей нищеты, разрухи и уныния, но и занятости, как ребят, так и взрослых.
 Проблему бесхозных, умирающих в одиночку стариков в заброшенных домах на заброшенных участках. Проблему алкоголизма и наркомании. Проблему нашей разобщённости и невостребованности.

       Вариант 4. Единая компьютерная диспетчерская Изании.

       Для начала собирается по возможности объёмный банк данных о наших резервах и специалистах во всех областях жизнеобеспечения.
 Можно, к примеру, взять подшивку “Из рук в руки”, сесть за телефон и обзванивать мастеров с предложением сотрудничать с нами на взаимовыгодных безналичных условиях частичного или полного обеспечения друг друга “хлебом насущным”.

 Затем данные заносятся в картотеку по темам (питание, транспорт, медицина, жильё, отдых. Уход за больными и престарелыми, уход за детьми, их обучение и духовно-эстетическое воспитание. Строительные и ремонтные работы, ритуальные услуги, юридическая служба и т.д.).
 То есть каждый участник должен по идее получить доступ к полной программе взаимного жизнеобеспечения, закрытой для посторонних, играющих по иным правилам.
 При этом он вовсе не обязан уходить с основной работы и на практике проверит, что выгоднее.
       После “обкатки” системы каждый участник, прошедший проверку, получает членскую электронную карту со всеми современными степенями защиты и с вкладышем, где проставляется дебит-кредит.
Взаимные расчёты производятся в иуе, цена за услуги назначается самим мастером.
 При достаточно большом количестве участников возникает внутренняя конкуренция, когда рвачи и халявщики отсеиваются сами собой.

       На случай расплаты наличными существует касса взаимопомощи, где нал лишь фиксируется на счетах и тут же посылается на удовлетворение срочных заявок.
 На стройматериалы, медицинское оборудование, лекарства и т.д.
 В дальнейшем, на второй ступени Изании, создаётся инвестиционная касса взаимопомощи. Тоже с двумя встречными потоками заявок, фиксируемых на счетах в иуе и обналичиваемых по мере сроков реализации того или иного проекта.

То есть нал всё время в работе, никаких стеклянных банок и вампирских банков.
 Наши средства работают только на нас.
Вторая ступень, разумеется, уже для проверенных, “продвинутых” изан. Она предусматривает договора, обязательства, залоги под личное имущество на вариант провала проекта, индексацию при обвалах и кризисах и т.д.
 Например, обязательство сдавать квартиру на такой-то срок с условием предоставления Изанией жилья меньшей площади.

 Вторая ступень даст нам возможность осуществить самые смелые замыслы друг друга – лично или объединившись.
 Я смогу одолжить средства на свой проект непосредственно у Изании или у конкретных её членов на правах компаньонов в получении прибыли и, естественно, с известным риском в случае неудачи.
Так же и возвращать долг буду по мере поступления прибыли. А взносы эти сразу же уйдут на реализацию очередных неотложных проектов.

       То есть живая автономная система общего кровообращения даст нам возможность отсечь всевозможные тромбы, опухоли и “вампиров” всех мастей. Поучаствовать в возрождении страны – в экономических, духовных, культурных, научных и экологических проектах. Позволит объединить разорванные связи бывших республик Союза и наладить новые, в том числе и с зарубежьем.
       Это – существенный шаг в противостоянии наступающему глобализму, грядущему “царству Зверя”, предсказанному в Апокалипсисе.

       Вариант 5. Изании, организованные в уже существующих объединениях, общинах, или диаспорах.
 Например, для слабослышащих людей. Разумеется, с последующим внедрением в систему других изаний.
Такие организации имеют часто большие средства и широкие связи, в том числе и зарубежные.

       Вечный вопрос – когда?

       Это зависит только от нас самих.
Скажу сразу – желающих поучаствовать в Изании сколько угодно. Когда я обхожу дома или разговариваю со своими читателями, практически каждый отвечает согласием или “можно попробовать”.
 Иными словами, есть проект “корабля”, который мы обсуждаем уже почти два года.
 Скоро закончу об этом книгу, куда войдут и материалы нашего форума. Есть пассажиры, согласные купить билет.
 Ну, допустим, есть капитан (капитанша), которая, несмотря на пенсионный возраст, согласна стоять рядом с каким-либо полным сил и энтузиазма помощником и вместе рулить в нужную сторону.
       Но пока нет команды - конкретных организаторов, строителей, всяких там мичманов, штурманов, боцманов и бравых матросов.
 Моей вины в этом нет.
 Честно говоря, я просто вплотную не занималась практической организацией Изании, хотя кое-какие подвижки наметились.
Но “подвижек” мало. Надо в это дело окунуться с головой, а для меня сейчас представляется более необходимым обдумать и опубликовать теоретическую часть, исходя из того, что “вначале было Слово”.

       Я не хочу, чтобы наш “птенец” вырос откормленной уткой к общему столу.
 Пусть поначалу будет “гадким утёнком”, но по природе своей Лебедем, призванным летать.
Для меня в этом – идейный смысл и суть проекта.
 А опасность “утинизации” (вот и неологизм придумала) существует.
 В тех достаточно высоких и “оппозиционных” инстанциях, куда я пробовала сунуться с Изанией, проект просто не понимали:
(А вот у нас уже есть благотворительные организации, присоединяйтесь. Составьте список нуждающихся, организуем фонд...) И т.д.

       Да не благотворительная мы организация, хотя, когда “раскрутимся”, будем участвовать и в благотворительности (добровольцы).
 Главная наша цель - не накормить граждан рыбой и даже не просто раздать удочки и научить ловить.
А с помощью пойманной рыбы (ведь не все рыбаки по призванию) взаимно дать каждому возможность самореализоваться во всей полноте духовно-творческого потенциала, поучаствовать в настоящем любимом деле.
Формула жизни для нас вовсе не означает предписание каким-нибудь шустрым ногам натягивать одеяло на себя.
 Потому что тогда замёрзнут руки и прочие печёнки-селезёнки, простудится и заболеет всё тело вместе с этими шустрыми ногами.

       Кто согласен соблюдать эту приложенную к человеку инструкцию – тот с нами.
 Большинство “лежащего во зле” мира этого не желает, значит, наша задача – стать в нём по возможности самодостаточной автономной системой.
 Естественно, мы - законопослушные граждане, будем платить налоги и всё такое прочее.
 Но в остальном – основным правилом Изании станет:
 пользоваться только услугами “своих”, взаимно дополняя друг друга.
 Необходимость этого подчеркивают многие участники форума.
       2002-01-20

       Михаил Кордонский:
- Но я пока не вижу ни одного “двухэтажного дома”.
И вместо его строительства идут разговоры про диспетчерскую для ста домов.

       Юлия:
 - Прочтите, пожалуйста, предыдущее сообщение, где я достаточно подробно отвечаю на Ваш вопрос (и не только Ваш).

*   *   *

Вот бы сделать Изанию религиозной организацией…

       Кордонский: “Ну, пока малые религии, в том числе новые, выживают”.

       Юлия:
 - Пока – да. Но они вряд ли всерьёз угрожают основам Вампирии.
Да и НМП пока нет (“золотой миллиард”, единая валюта, печать лояльности – электронный чип на руке и на лбу, без которого – ни шагу).
Я модель такого общества описала ещё 25 лет назад в повести “Последний эксперимент” (есть на сайте).
 Прочтите – она небольшая и остросюжетная. Если понравится – подарю с автографом.

       Нам надо лечить по правилу мудрых: “подобное – подобным”.

*   *   *

       Кордонский:
 - Трудности для авиации в том, что религиозные организации – “секты” рассеяны по своей, а не вражеской территории, а их члены – среди обычных людей.

       Юлия:
 - Всё правильно. Но для этого совсем не обязательно становиться “сектой”.

 Мы определяем Изанию – просто как союз единомышленников “через головы олигархов и их правительств”. (Правительства, вписывающиеся в нашу шкалу ценностей, мы поддерживаем).
 Конечная цель Изании – альтернативная цивилизация (я говорю не о размерах, а о сути).

       Нам надо учиться у врагов, как завещал отец народов. Посему устройство, о котором мы с Вами говорим (банка мёда в бочке дёгтя – попробуй, отдели)! – действительно, наиболее приемлемо.
 “Враги” – это, кстати, и пресловутые масоны, взявшие на вооружение подобное построение (мы – везде) и успешно функционирующие с незапамятных времён при любых режимах.

       Если ты захватил у врага ящик патронов, это не означает, что ими нельзя стрелять в того же врага.
И всё же о масонах лучше не упоминать – у нас много “александров”, как уже писал Андрей, которые реагируют на отдельные слова, как на красную тряпку.
 Услышал: “масон”, “Сталин”, “коммунизм” или, не дай Бог, упоминание о какой-либо национальности - сразу рога вперёд и копытом ниже пояса.

       Кордонский:
- Речь идёт не о создании нового бога, а о форме юридической регистрации.

       Юлия:
 - Я Вас поняла. Но не обернётся ли эта уловка “пирровой победой”?
 Уж очень подставимся религиозным оппонентам.

       Кордонский:
 - Если Изания не создаст своих силовых структур и судов, а будет пользоваться услугами государства, как любая легальная организация, то возникнет другая трудность.
В России и в других слабых странах государство не сможет выполнить гарантий прав собственности, сбережений. В том числе и общественных сбережений Изании и личных сбережений изанцев.

       Юлия:
 - Свою охрану мы вполне сможем создать из числа наших единомышленников, участников последних войн и т.д. – не все же рвутся защищать фирмачей.
Что же касается гарантий “прав собственности” (допустим, один или несколько человек вложили средства в то или иное высокотехнологическое производство или в другие проекты, служащие не личному обогащению, а духовному развитию и возрождению страны) – ну что ж, будем бороться легально в каждом конкретном случае.

 От “экспроприации” у нас никто не застрахован, в том числе и олигархи.
 Ну а сбережения конфисковать или украсть у нас будет очень трудно, потому что весь нал будет “в работе”.
А иуе на рынке не котируются и вообще их обналичить сможет только изанин.

       Кордонский - Юлии:
  " Хоть и надеюсь, что мы настолько раскрутимся, что смогу с помощью Изании поставить несколько фильмов по своим книгам”.
 - Извините, но вот этот сценарий просто снижает моё доверие к чистоте ваших помыслов.

       Юлия:
 - Эх, Михаил, ну что же Вы, такой умный и эрудированный (я без иронии), никак не врубитесь в суть Изании?
 Речь идёт о второй ступени, которая так и называется “долги наши”. То есть добровольный отказ от корысти, роскоши и пр. “дури”.
Вся прибыль пойдёт (за вычетом “хлеба насущного”) - только на дело, причём не моё личное, Ю.Ивановой, а наше общее.

       Обоснование необходимости альтернативной цивилизации, борьба с идеологией Вампирии и попытки нащупать новую идеологию, (которая бы явилась продолжением лучшего в отечественной и мировой культуре, прорывом человека к Небу), - главное во всех моих книгах и фильмах.
 Даже в журнальных очерках начала шестидесятых.
Они так и назывались: “Сообща”, “Каждому по солнцу”, “На разных языках” и т.д.
 Цензура, разумеется, бдительно рубила на каком-то последнем этапе все мои последующие “предупреждения” и “пророчества”, книги и сценарии.

       Это я к тому, что, поскольку все вокруг вопят о необходимости “новой идеологии, идеи”, то мои поиски хотя бы в этом контексте достаточно актуальны для всех, кто не хочет покорно трусИть в НМП – безразлично, в качестве седока или лошади.

 Художественная ценность моих опусов в данном случае значения не имеет – это просто соус к идеологическому блюду.
 Я даром хочу передать людям свои тридцатилетние размышления. Уже отдаю, надеясь, что осуществлённая Изания поможет это сделать.

       Теперь о финансово-процессуальной стороне дела.
 Прежде чем я смогу получить из нашей инвестиционной кассы какую-то сумму на создание фильма, я должна буду все свои свободные деньги (за продажу книг, цветов и т.д.) регулярно туда вносить.

 Может быть, несколько лет они будут использоваться на проекты других людей, а мне начисляться в иуе.
Чтобы поскорее набрать нужную сумму, я могу войти в долю какого-то другого перспективного проекта (известный риск) и получить прибыль. А также могу пригласить кого-то в долю на создание моего фильма (например, будущего режиссёра, оператора, художника, актёров. И даже сантехника, если у него есть свободные деньги и он захочет поучаствовать в кинобизнесе).

       Предположим, фильм снят, прибыль пошла.
Ни виллы на Канарах, ни изумруды, ни мерсы я на эти деньги покупать не имею права, - таковы правила второй ступени Изании.
 А опять же всё вложу в производство нового фильма на тех же условиях.
Или войду в долю чьего-то проекта.
 И, надеюсь, так же будут поступать и другие участники второй ступени относительно своих проектов...
Не потому, что мы такие уж святые и бескорыстные, а потому что для нас главное в жизни – помочь друг другу состояться в самом высоком смысле этого слова.
 На пределе возможностей.
       То есть на этой ступени Изании на смену стимула материального должно прийти нечто другое, из иного измерения.
 И вот это “другое”, духовное, и должно лечь в основу новой идеологии.

       Кордонский:
- Схватки меня тоже не интересуют. Я пытаюсь созидать, а не разрушать.
 А если мне мешают, то прятаться.
 И, слава богу, есть куда.

       Юлия:
 - Да, пока есть, но пространство сжимается.
И потом, почему Вы решили, что идейные схватки способствуют “разрушению”?
 Это – поиск истины, а значит – созидание.
 Не смею Вам советовать, но из Вавилона лучше “выходить”, размежёвываться, а не прятаться там.

       Всего Вам наилучшего, спасибо за интересные и полезные сообщения.
       2002-01-21

Фото из Интернета

(начало восьмидесятых)

 О “чудесах” Преподобного я и поведала Сашке перед тем, как отправиться с ним в милицию.

И ещё рассказала, как однажды должна была отвезти маме, живущей на станции по нашей дороге, две полных сумки скоропортящихся слив и яблок.
В тот же день я была записана к зубному, и встала дилемма. Или первым делом отвезти маме “дары сада”, рискуя опоздать к врачу и “не быть принятым”... или же с тяжеленными сумками таскаться по Москве в поликлинику, а уж затем – к маме.
А в сумках к вечеру наверняка будет компот…

Тогда я стала взывать ко Всевышнему, чтоб подсказал правильное решение.
И не придумала ничего лучше как традиционно кинуть монету.
Выпало – ехать в Москву.
Плелась с сумками по платформе к метро, подняла глаза и...
В электричке, готовой вот-вот отбыть из Москвы, с моей стороны, у открытого окна, сидела сестра Алёна, проживающая с мамой.
Я быстро передала ей в окно сумки.
А уж потом стала размышлять, какова вероятность подобного совпадения.
Чтоб две электрички в одно и то же время, на одном пути... Да чтоб Алёна сидела с моей стороны...
Да чтоб я вышла именно на эту платформу, да чтоб подняла глаза...

И ещё я поведала Сашке про бурю, которая внезапно распахнула огромную тяжёлую створку окна...
Едва успела удержать, и ураган начал рваться внутрь комнаты. Я была в доме одна.        Навалившись всем телом на раму, чувствовала, что долго так не выдержу.
От порывов ветра рама ходила ходуном, выскочив из пазов, никак не хотела закрываться. Стоит отпустить – вмиг разобьётся стекло, и тогда...
Что же делать, Господи?

  И вдруг – внезапное озарение.
Неведомая сила попридержала бурю и подсказала, что в камине лежит небольшая деревяшка, предназначенная на дрова, но заточенная с одной стороны клином.
Я бросилась к камину, затем назад к раме, едва успев к очередному порыву ветра.

  Оставалось лишь втиснуть деревяшку заточенным концом между рамой и подоконником, несколько раз стукнув по ней оказавшимся тут же под рукой камнем для засолки капусты. Деревяшка легко продвинулась под раму – будто специально для того и была заточена.
Рама приподнялась и встала на место, замок закрылся.
- Ну скажи, Сашок, – разве не чудо?.

Не знаю, поверил ли он, но наутро мы с молитвой отправились в милицию.
Я его всю дорогу крепко держала за рукав куртки, чтоб не сбежал.
В тамбуре электрички Сашка выразил желание закурить.

- В последний раз. Там уж “Яву” не купишь, - обречённо вздохнул он.

Но в милиции снова начались волшебства.
Те самые церберы, что ловили его по полям и лесам, заламывали руки, материли и грозили сроками, вдруг превратились в сущих ангелов.
Здоровались с ним приветливо, будто родного брата увидели. Расспрашивали сочувственно, давали советы, ходатайствовали.
Водили из кабинета в кабинет, пока мы с ним, не уставая благодарить и раскланиваться, не добрались до начальницы паспортного стола.
Которая записала все данные и велела через несколько дней приходить за документом.
А кто-то и работу порекомендовал хорошую – в соседнем совхозе, с общежитием…

Спустя полгода мы с Борисом увидели Сашку воскресным днём в переделкинском храме.
Прилично одетый, он чинно кивнул, шепнув, что у него всё в порядке. Работает, собирается жениться.
И что поставил свечку за упокой горемычной нинкиной души.
Больше мы его не встречали.

Довелось спасать и Ваську, сына Валентины из нашего посёлка, с которой мы вместе ездили в храм.
Прибежала как-то, бухнулась в ноги.
Приходили, мол, из милиции – сын твой тунеядец, алиментов не платит, будем сажать.   Короче, Юлька, спасай Ваську.

Беспутный Васька, по прозвищу “котяра”, с наглыми кошачьими глазами и презрительной улыбочкой на тонких губах, очень нравился женщинам.
Они от него беспрерывно беременели, делали аборты, вцеплялись друг другу в волосы и лили слёзы.
А Васька кочевал от одной к другой. Девчонки щедро поили его, чтоб удержать, сами спивались и погибали.
Короче, в глубине души я считала (не ведая, правда, об ужасах тюремной жизни), что Ваську давно пора изолировать от общества.
По крайней мере, от его прекрасной половины.
Но Валентина так взывала к Божьей и лично моей милости...

- Ладно, приведи его.

Васька явился трезвый и какой-то пришибленный – он уже однажды сидел и повторения явно не жаждал.
Он безропотно согласился на все мои требования – надел крест, затем мы вместе помолились.
Дал слово пораньше лечь спать и не употреблять. Даже пива.
А наутро, вооружившись всевозможными своими удостоверениями и убойными аргументами в защиту заблудшей васькиной души, я повела его в психбольницу.
Как сейчас помню, на улицу 8 марта. Куда, как меня предупредили, устроиться по блату стоит пятьсот рублей.

Удостоверения и пламенные речи сработали.
Лицо главврача постепенно сменило маски “Пой, ласточка, пой” и “Меня больные ждут”, на всё более возрастающий интерес.
Не к Ваське, молча сидящему у стола в позе притомившегося от добрых дел ангела, а к моей персоне.
Причём интерес чисто профессиональный.
А “ласточка” всё пела уже про вернувшегося из тюрьмы Толика, про его опечатанную квартиру, и как тот едва её не придушил, обидевшись на человечество.
И про Нинку с Сашкой в шалаше на мёрзлой земле. И про Нинкину гибель под электричкой.
И что надо обществу в лице милиции встречать своих заблудших подопечных жильём и работой по душе, а не толкать на новые преступления…

- А у вас дома они костры разводить не пробовали? – вдруг весело перебил главврач, - Скажи, тебе-то какого лешего до их дурдома?

Из неуклюжих моих попыток прояснить для него, да и себя самой, ответ на этот вопрос, он увидел во мне, скорее всего, экзальтированную жертву религиозного дурмана.
Напуганную поповскими байками про адские муки для не соблюдающих заповедь о “милости к падшим”.

- Грехов, что ль, много настрогала? – подмигнул он.

Грехов хватало.
Я вообще себя порой осознавала испорченным механизмом, производящим сплошной брак из поступков, желаний и помыслов.
Но, видит Бог, боязнь ада, наказания, меньше всего были стимулом моей неуёмной жажды спасать.
Мысль: “вот стану творить добрые дела и спасусь” вызывала зевоту.
Некоторые духовники говорили, что это “от гордости”.
Но я и сейчас не приемлю этой корыстной цепочки: “Вот пущу переночевать бездомного – попаду в рай”.
И не могу сказать, что “любила” этих бедолаг, - порой от них прямо-таки воротило.

Тут было другое, мистическое – некое действо с элементами творчества, битва с врагами видимыми и невидимыми...
И, конечно же, самоутверждение. Потому что радость, когда иногда что-то получалось, была и моей.
Нас будто связывала отныне некая пуповина общей победы.

Может, и Творец, вложивший в нас, грешных, частицу Себя, так же страдал за каждого из-за этой “пуповины”. Когда она до предела натягивалась или совсем обрывалась, а “творение” обрушивалось в очередную бездну?

Во всяком случае, Ваську Господь помиловал – скорее всего, по слёзной и горячей материнской молитве Валентины.
Его оставили в психушке на излечение, выдали нужную справку.
Чтоб он и дальше трепал матери нервы, то впадая в запой, то завязывая, то работая, то тунеядствуя.
Чтоб менял женщин, которые по нему сохли. Чтоб фактически сгубил Лильку, Наташкину мать.
Но об этом ниже.

  Сейчас, в октябре 2002-го, когда я пишу эти строки, красавица и “царь-баба” Лиля уже давно в могиле, а Васька полгода как закодирован.
Скоро срок кодировки кончается, и Валентина с очередной его подругой со страхом ждут, что будет дальше.

Неисповедимы пути Господни.

Миловал Господь и Толика, который всё больше зверел от необходимости у нас скрываться и жаждал свободы.
И вот приснился мне странный сон.
Будто я в комнате с открытым окном.
Выглядываю во двор и вижу волка. Который тоже видит меня и начинает прыгать, пытаясь вскочить в окно.
Я протягиваю волку руку, втягиваю в комнату за лапу...
Но через мгновение уже застываю в страхе, потому что волк начинает, как бешеный, носиться по комнате, круша всё подряд.
Мне удаётся с невероятными усилиями добраться до окна и снова его распахнуть, куда волк в конце концов и обрушивается.
Мне становится жаль зверюгу – неужто разбился?
Выглядываю – слава Богу, всё в порядке. Волк, прихрамывая, трусит прочь.

Сразу подумалось о Толике.
Пошла к отцу Герману. Тот подтвердил мою мысль, сходу предсказав:

- Терпи. Он сам скоро уйдёт.

После очередного закидона нашего “волка”, Борис мой, позвонив по кремлёвке секретарю райкома партии Киевского района, получил аудиенцию и обещание разобраться насчёт толикиного жилья, работы и дальнейшей судьбы.
Через неделю секретарь сказал, что в Киевском суде из архива дело Трыкова исчезло.    Скорее всего, уничтожено как липовое.

  Что делать?
Борис рухнул на колени перед иконой Спасителя и долго слёзно молился.
А наутро поехал прямо к директору завода им. Хруничева, где прежде работал Толик.

- Трыков? Так это же бывший капитан нашей лыжной команды!
Где он? Пусть приходит прямо ко мне.

  Толика сразу же оформили на работу.
Затем Борис отправился к начальнику паспортного стола по поводу прописки и жилья. Где обнаружилось, что квартира “волка” чудесным образом пока никем не заселена, только опечатана. Что надо лишь заплатить квартплату за два с половиной года, что мы незамедлительно сделали.
Толик попросил ещё деньжат (взаймы до получки). Пришлось занять, но дать.

Наверное, так чувствовали себя атланты, с которых сняли тонну-другую груза.
Спустя полгода или год, не помню, “Волк” заехал в гости. Сообщил, что работает, проживает по месту прописки, нашёл хорошую женщину и выражает нам благодарность.
Про “долг” ни он, ни мы, речь не заводили.
Толик привёз подарок – сделанный своими руками макет домика, который мы вскоре подарили каким-то молодожёнам на свадьбу как символическое гнездо “верной любви и защиты от жизненных бурь”.
Не знаю, принёс ли им счастье наш с “волком” дар.

На снимке - ксерокс письма Евг.Евтушенко
(расшифровка ниже).


(1971 год)

       Лишь один эпизод - “Велосипед” войдёт впоследствии в мистерию “Дремучие двери”.

       Между тем, я закончу повесть и отнесу своему самому первому мэтру и учителю – Юрию Марковичу Нагибину.
 Через несколько дней он лично подрулит к Останкино и вручит мне отзыв, с которым посоветует пройтись по журналам – авось, где-нибудь да клюнет.

       Там будут такие строчки: “Повесть Юлии Ивановой талантлива, умна, полна глубокого человеческого смысла и захватывающе интересна”.
       А лично мне Юрий Маркович скажет, отфыркиваясь, (последствие контузии), что у него в голове не укладывается, как можно, учась в наших школе и вузе, никуда не выезжая за пределы Союза и вообще являясь по биографии “хомо советикус”, написать такую “совершенно забугорную книгу”.

       Разумеется, он не ведал о моей несостоявшейся карьере Маты Хари, позволившей мне не только заглянуть за “железный занавес” и прикоснуться к “забугорью”, но и достаточно достоверно описать жизнь “агентов ВП”.
 Но всё же “Земля Спокойных” - (первоначальное название “Последнего эксперимента”) - нечто совсем иное, чем просто “страна жёлтого дьявола”.

       Я сама не понимала, откуда явилась мне эта фантастическая Бета, так похожая и непохожая на нашу землю. Куда эмигрировала часть человечества, наотрез отказавшись возвращаться.
       Вот что скажет впоследствии в предисловии к повести известный критик Всеволод Ревич:
       “Тщательно разработанная фантастическая гипотеза, напряжённая и увлекательная интрига, острота моральных конфликтов. Однако, прежде всего, перед нами – хорошая проза, с пластично выписанными деталями, с поисками в области характеров.

       “Бойтесь равнодушных! – призывал в своё время Бруно Ясенский, именно с их молчаливого согласия на земле существуют и предательства, и убийства”.
 И вот в повести Ю. Ивановой возникает гипотетическая Земля-бета, сплошь населённая такими равнодушными, спокойными людьми.
  Людьми ли? Заслуживают ли они этого звания?
Писательница поставила перед собой трудное задание: создать мир, казалось бы, во всём сходный с Землёй, с нашей “альфой”, и в то же время совершенно отличный от неё.

 С обитателями “беты” произошло самое страшное, что может случиться с людьми: у них атрофировалась душа. В них совсем нет любви, самоотверженности, взаимопонимания.

 Перед нами фантастическая модель предела отчуждённости, разобщённости, пресловутой “некоммуникабельности”.
 Такая беда с неизбежностью должна постичь общество, в котором при материальном изобилии отсутствуют высокие идеалы”.

       Это о повести критик напишет в 1982 году в сборнике научной фантастики. А мне в семидесятых ещё предстоят годы мытарств по редакциям и редакторам, главным и неглавным.
 А до времени, когда предсказания начнут сбываться, пройдут десятилетия.

       “Как я их ненавидел! Их непробиваемое спокойствие. Их можно поодиночке уничтожить, превратить в рабов. Заставить убивать друг друга. Я мог бы стать их господином, диктатором”.

       Только теперь я понимаю, что, сама того не ведая, изобразила землю времён Нового Мирового Порядка. Когда ни шагу ступить без карты с личным номером, когда всем управляет клонированная “Семья” Верховной Пирамиды (сокращённо ВП !), все члены которой, напоминающие бездушных биороботов, запрограммированы какой-то злой силой на уничтожение каждого, кто остался “по образу и подобию”.
Это – общество тех, кто лишён духовности и смысла существования, общество “мёртвых душ”.
 Они не ведают страданий, потому что живут “хлебом единым”. А хлебом этим, как и зрелищами, полностью обеспечены.

       “Только одному жителю “беты” выпало счастье снова стать человеком, и он сразу восстал против существующего положения вещей...” - писал Ревич.

       Могла ли я представить, что через четверть века сама окажусь на “Бете”? И “восстану против существующего порядка” со своей альтернативной Изанией?

       Впрочем, я, наверное, давно с боролась с бетянами - со времён первых очерков, видя, как они перерождаются: одни в волков, другие – в овец.
 Из вторых впоследствии получатся СНГовцы, из первых – пожирающие их оборотни.

       Пофигисты… Это они пели “А нам всё равно”. Такая милая песенка.
Косили свою “трын траву” и докосились.

       “Они мечтают об одиночестве и страдают от него. Потому что они другие, потому что им слишком многое дано. Но они не хотят этого многого. Они находят во Вселенной рай, где можно быть одиноким и самому по себе, не страдая. И бегут туда, на Землю-бета.”

       “Фиолетовое облако поднимается и тает над скалами, и над Землёй-бета проносится вихрь. Всего несколько секунд...
Слышите, я хочу взорвать ваш рай, ваше трусливое убежище!”

       Удалить из атмосферы “трод” теплохладности, убивающей в человеке человека. Фиолетовый – цвет будущей “Изании”...

       Пишу эти строки в 2002-м, а предсказанные в повести события только начинают сбываться. И клонирование, и управляющая Новым Порядком “Семья”, и ВП, и ИНН...

       А тогда, в начале 70-х, я моталась с рукописью из журнала в журнал.
 Хвалили, обнадёживали, тянули время, морочили голову и, в конце концов, возвращали. Бормоча про “редакционные планы”, пряча глаза и настоятельно советуя показать какому-нибудь Ивану Петровичу или Михаилу Наумовичу.

       Осенью 71-го я, как обычно, уехала в Гагры и захватила повесть с собой.
В тот сезон в доме творчества отдыхало много известных писателей, рукопись гуляла от одного к другому и имела большой успех.
 Говорили: “Ну и фантазия у этой дамы!”

       Наконец, папка с уже выгоревшими на пляжном солнце листами попала к опальному и знаменитому тогда Евтушенко.
  На следующий день поэт сказал, что немедленно отправит письмо своему приятелю из “Молодой Гвардии”. Кажется, ответственному секретарю по фамилии Сякин (точно не помню). Потом знакомый редактор из этого журнала добудет мне плохую ксерокопию письма:

       “Милый Володя!
       Ты знаешь, что я очень не люблю писать письма – м.б. потому, что я профессиональный литератор, а за письма не платят.

       Но в данном случае я просто вынужден писать тебе это письмо.
 Я познакомился сейчас с удивительной женщиной Юлией Ивановой, а потом прочёл её рукопись “Последний эксперимент”.
 Это редко бывает, но её гениальность как женщины и друга (“друга” подчёркнуто – Юлия) поразительно воплотилась в этом произведении.

 На мой взгляд, это замечательная книга, и вообще она – Юлия Иванова, может стать одним из лучших русских писателей.
 Я знаю, что твой вкус очень строг, а иногда даже ограничен. Но если ты хоть немножечко любишь меня, поверь мне хоть раз.
 Превозмоги отвращение к короткой фразе, поверь мне и сделай всё, чтобы опубликовать эту вещь.
 Если ты это сделаешь, я тебе этого никогда не забуду и посвящу тебе 2-е стихотворение, чего я никогда не делаю.
       Целую тебя, люблю, верю, что ты мне поверишь.
       Евг. Евтушенко”.
  Это был совсем другой Евтушенко - эпохи поэмы "Братская ГЭС".
       Стоит ли говорить, что, тем не менее, из этой затеи ничего не вышло?

       Но мне уже было “всё равно”. Как тем зайцам.

 Наступила зима. Я взяла абонемент в бассейн “Москва” и плавала брассом по полтора километра за тренировку (вместо бега), собирая себя по кускам.
 Однажды тренер на бортике попросил меня проплыть на время.
 Я согласилась, не понимая, зачем ему это нужно. Старалась изо всех сил, едва не сдохла на дистанции, но показала неплохой результат.
 После чего он слёзно попросил меня выступить за их институт в соревнованиях средней возрастной группы.
 Я обещала подумать, однако к вечеру свалилась с температурой (подозреваю, что и “ставила рекорд” с температурой).
Провалялась с неделю, но встала уже со стойким иммунитетом не только к вирусу гриппа типа А, но и к “литературным страстям”.

       В моей жизни наступила эпоха совсем иных страстей

Вавилонская блудница. Рисунок из Интернета.

"...Ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы.
И цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши её.
И услышал я иной голос с неба говорящий: выйди от неё, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах её и не подвергнуться язвам её"(Отк.18,2-4).

*   *   *


Велик был Дом наш,
Чист, суров.
Надёжно заперт от воров.
В нём не лабали рок и твист -
Играл там вальсы баянист,
И слушал клён, как на девчат
Мамаши строгие ворчат...

Но как-то в полночь - стук и зов...
За дверью - баба без трусов.
Лишь сиськи под луной стоят
Да бусы золотом горят...

Поразевали сдуру рты
От этой дивной красоты...
 - Откуда, мол, такая ты -
При бусах, в сиськах, без трусов?

И...Отодвинули засов.

Тут в дом ворвались семь бесов
И стало нам не до трусов -

Давай крушить наш общий Дом
И всё, что свято было в нём...
Чтоб не осталось там Часов,
Зеркал и Книг, Свечей, Весов,
Как будто свора диких псов -
 
Чтоб не во что нам было верить,
Чтоб ни измерить, ни проверить...

И погрузился Дом во тьму
И суету, и кутерьму -
Печальная история,
Похлеще крематория.

Тут правят нынче семь бесов
Да баба в бусах без трусов.

Запретов нет.
Зато ХВОСТО-ОВ...


  "Патриарх Московский и всея Руси Кирилл видит в признании западными государствами однополых союзов предвестие конца света.
    - В последнее время мы сталкиваемся с огромными искушениями, когда в ряде стран выбор в пользу греха утверждается и оправдывается законом. А те, кто, поступая по совести, борется с такими навязанными меньшинством законами, подвергаются репрессиям.
 Это очень опасный апокалиптический симптом, и мы должны делать все для того, чтобы на пространствах Святой Руси грех никогда не утверждался законом государства. Потому что это означает, что народ вступает на путь самоуничтожения, — сказал патриарх после воскресной службы в Казанском соборе на Красной площади.

    По его словам, сегодня колоссальные силы направлены на то, «чтобы убедить всех нас в том, что единственной ценностью является свобода выбора, и никто не имеет права посягать на эту ценность. Даже когда человек выбирает зло, даже когда человек выбирает социально опасное поведение, — если только не нарушаются нормы гражданского закона", - передает «Интерфакс».

    - Однако, заметил патриарх Кирилл, не секрет, «как легко обойти все эти нормы».

 - Мы знаем, что никакой, даже самый совершенный, закон не может искоренить преступности, коррупции, зла, лжи, конфронтации, — их может искоренить только человек, сделавший свободный выбор в пользу добра», — убежден предстоятель Русской православной церкви".

(Лента новостей)