Этой изменённой строкой из знаменитого "Слова к товарищу Сталину"
можно обозначить смысл присланной Юстасом статьи о реальности...
 Нет.
 НЕИЗБЕЖНОСТИ Изании.
 
B БЕСЕДКЕ С: Юстасом и А.В.Давыдовым

Я от дедушки ушёл...

У этой судьбоносной сенсационной статьи было скучное название:

“К вопросу о перспективах возникновения корпоративных юрисдикций".


Юстас:
-  Интересная статья.
Об обмене товарами напрямую при помощи телекоммуникаций.

  "Происходящий в настоящее время качественный скачок в развитии телекоммуникаций, усиленный радикальным обновлением самих способов создания базовых видов продукции, ставит государство в сложное положение.

 Суть проблемы состоит в том, что новые технологии делают возможным создание неподвластных государству корпоративных юрисдикций, в которые легко и корректно можно будет перенести предпринимательскую деятельность.
 
 Дело в том, что достижения интернет и нано-технологий, так называемой “водородной энергетики” и генной инженерии делают производство предельно рассредоточенным, гибким и ориентированным на обособленного потребителя. А возможность установления прямых равноправных связей - практически свободной от пространственно-временных ограничений.

  Этим создаётся вещественная основа для взаимодействия, организованного по сетевым принципам.
 Что подразумевает прямую связь всех участвующих сторон между собой, их структурное равенство.
 И, как следствие, замену институциональных иерархий ситуативными, возникающими “под задачу”.

  Интернет-технологии позволяют организовать совместную работу большого количества людей на основе их прямых связей друг с другом, без обязательного участия посредников в виде громоздких иерархических структур.
  И, снимая с коммуникаций почти все пространственно-временные ограничения, обеспечивает превосходство потребительских качеств электронных форм взаимодействия.

  Другие же из упомянутых технологий, подкрепляя тенденцию “соединения всего со всем”, вместе с этим обеспечивают нарастание информационной составляющей в производстве всех без исключения товаров, работ и услуг.

  Всё это в ближайшей перспективе резко сокращает потребность экономики в формальных, построенных на чиноначалии управленческих структурах.
  Устанавливает господство электронных форм ведения бизнеса. И делает виртуальное пространство, а не чью-либо суверенную территорию, местом совершения экономических событий для очень многих видов таких явлений.

  Кроме того, возможность установления прямых связей всех со всеми обезоруживает все системы контроля экономических отношений, опирающиеся на знание инструментов и средств.
  И, прежде всего – государственные.

 Причина этого кроется в том, что “связь всех со всеми” подразумевает беспрецедентно высокую множественность вариантов взаимодействия по любому конкретному поводу. А значит, и способов достижения желаемого.

  Причём каждое появление нового участника сетевых взаимоотношений (изанина - Юлия) во много раз увеличивает число этих способов.
 Поэтому возможность связи всех со всеми создаёт ситуацию, когда для любого действия всегда найдётся доселе неизвестная форма его реализации.
 А контролировать неведомое невозможно.

  То есть, становятся реальностью общедоступные и независимые электронные “площадки”, предоставляющие на договорной основе практически весь спектр сервисов, необходимых для ведения предпринимательской деятельности.
 От платёжных систем, бухгалтерии, делопроизводства и средств коллегиальной работы до правовой и страховой защиты нарушенных прав своих участников.

  Причём нет объективных ограничений на то, чтобы физически разместить вне какого бы то ни было государства средства, поддерживающие эти площадки.

 Существующие же концепции механизмов налогообложения бессильны перед такой перспективой, поскольку все они основываются на том, что объект налогообложения должен быть привязан к какой-либо суверенной территории.

*   *   *

  Корпоративные юрисдикции, конечно, столкнутся со сложностями.
 Наиболее серьёзными из которых являются невозможность полностью перевести в электронные формы процесс создания, реализации и потребления материальных благ.
 Неотработанность собственно корпоративных инструментов урегулирования имущественных споров.
 А также технологий взаимной конвертации внутренних платёжных средств этих юрисдикций и общепризнанных валют.
(Этим и займётся Изания - Ю.И.)

 В этой связи можно ожидать, что, по всей видимости, сложится следующая направленность действий сторон, заинтересованных в решении данных проблем.
 
  Как представляется, усилия по выводу операций с вещественными ценностями из-под государственных юрисдикций будут в основном направлены на создание такого положения дел, когда затраты государства на контролирование таких операций превзойдут средства, зарабатываемые фискальной системой.

  Для этого создатели кооперативных юрисдикций, прежде всего, обеспечат недоступность для государства деловой документации своих клиентов о проводимых ими операциях с материальными ценностями.
 Ведь на самом деле налогами облагаются не сами операции, а отчётность о них.

  Кроме того, данная услуга корпоративных юрисдикций наверняка будет дополнена предоставлением надежной “документации прикрытия”.
  На тот случай, если клиенты столкнутся с физическим контролем операций с вещественными ценностями со стороны представителей государственных органов.

  Ещё одним способом обессмысливания фискальных усилий государства, видимо, станет создание “дурной бесконечности” объектов контроля путём юридического дробления производства.
  То есть предельное, вплоть до уровня “предпринимателя без образования юридического лица”, разнесение технологических процессов по формально независимым соисполнителям.

  Следует заметить, что в силу беспрецедентной гибкости взаимоотношений, построенных по сетевым принципам, невозможно заранее предсказать все те ухищрения, которые будут постоянно придумываться для вывода операций с вещественными ценностями из-под государственных юрисдикций.

  В принципе, передовые информационные технологии позволяют организовать такую систему торговли, в которой товары будут обмениваться друг на друга БЕЗ ПОСРЕДНИЧЕСТВА КАКОГО-ТО БЫ ТО НИ БЫЛО ОБЩЕГО ЭКВИВАЛЕНТА СТОИМОСТИ.

  Появление же безденежной экономики современное государство не выдержит, поскольку деньги являются его ключевым инструментом.

  Ко всему этому надо добавить и то, что корпоративные юрисдикции смогут предоставлять и привычные адвокатские, аудиторские и консалтинговые услуги, использование которых также эффективно снижает отчисления государству.

  Таким образом, государство попадает в ситуацию вынужденной конкуренции с юрисдикциями иной породы, не имея перед ними каких-либо исключительных преимуществ.

 Данными преимуществами располагают как раз корпоративные юрисдикции.
 Это и более низкая себестоимость, и, что важно, малая цена “утилизации”.
 
То есть способность легко прекращать своё существование”.

(Александр Владиславович Давыдов – начальник отдела стратегического анализа и прогнозирования информационно-аналитического управления Аппарата Совета Федерации.)

*   *    *

  Эта присланная Юстасом статья, на которую практически никто не откликнется, была для меня посланием с Небес.
  Именинами сердца, подобно радуге. Которую Господь однажды перекинул через железнодорожное полотно в день моего дня ангела, когда спешила в храм на электричку.

 И как в тот раз, хотелось плакать от восторга.
 Изания, моё непризнанное дитя по имени Утопия – то ли есть, то ли нет – так, фантом, кукла, которую безумная мать исступлённо укачивает – вот она...
 Живая, сильная и неуязвимая, из плоти и крови.
 В пелёнках из скучных мудрёных слов неизвестного господина Давыдова.
 Где каждое бьёт в точку, откликается в сердце.
 И я наконец-то вижу её, мою Изанию, такой, как задумала, - от книжного младенчества, интернетовской подростковости и юности. Все надоевшие фантомные варианты проекта...   
  Вдруг ожившие, слившиеся с этим, как прикосновение волшебной палочки, как поцелуй принца.
 “Неподвластные государству корпоративные юрисдикции”!
 Заголовок, отразивший вполне реальный образ справедливой и всесильной воительницы будущего. Способной по велению свыше повернуть-таки колесо истории.

  Снова и снова перечитываю этот распечатанный на двух страницах листок. Уже знаю текст наизусть, декламирую знакомым в редакции и незнакомым в электричке.

 Борис вздыхает:
- Мы не доживём.

  Приехавшие в гости на дачу Вика с Алёшей слушают вежливо, но равнодушно – может, не врубаются?
 Рассказывают, в свою очередь, как отремонтировали сами кухню в московской квартире, о купленной в рассрочку стиральной машине...
 Кого хочу убедить, что не чокнутая, – их или себя?
  Если их, то, похоже, эффект обратный, всем плевать на “независимые корпоративные юрисдикции”.
  Но я уже не одинока – со мной господин Давыдов.
  Не просто какой-то псих из соседней палаты, а начальник отдела стратегического анализа и прогнозирования…

  Потом приезжают Наташка со своим Димочкой – удачная получилась пара. И квартирку от бабули по наследству получили – в “Лесном”, и зарабатывают оба неплохо: он - в депо электриком, она – администратор в большом магазине.
  Правда, работа практически без выходных, с утра допоздна и всё время на ногах. Наташа жалуется, что болят вены.

  Я и им впариваю про “корпоративные юрисдикции” – Наташка вроде заинтересовалась, задаёт вопросы, кивает.
 А может, из вежливости…

  Бетянка Юлия...
  Даже не знаю, сколько из них, кивающих, действительно “врубались”, загорались или просто делали вид. А сами мысленно крутили пальцем у виска в мой адрес...

 Вспомнились звонки и походы в Думу – к лидерам оппозиции и их аппарату, в посольства, в Бурляевский “Золотой витязь” - где-то возле театра кукол.
 По фирмам-однодневкам с “благими намерениями”. К ребятам из кружка Ричарда Косолапова. В  офис Виталия Третьякова в районе Зоопарка...

  Везде выслушивали, ахали-охали , обещали “кому-то показать, с кем-то проконсультироваться”.
 Жаловались на жуткую занятость и неразрешимые проблемы.
 Не желая знать, что вот же он, заветный выход за старым холстом на стене– моя Изания!

  Третьяков передал через секретаршу, что “очень интересно” и чтоб я позвонила через пару недель.
  Через пару недель секретарша сообщила, что “извините, ничего не вышло”.

  Что именно “не вышло” – не знаю до сих пор.
 Теперь всякий раз переключаю его “Что делать?” на другую программу. А раньше смотрела.

 Обидно, Вань…

  Потом отважилась прорваться на приём к настоятелю нашего храма.
 Отсидела после службы длинную очередь у его кельи, вручила несколько своих книжек и распечатку проекта Изания.
 Вкратце рассказала, в чём суть.
 Батюшка вроде бы заинтересовался , - да, хорошо бы нечто подобное организовать. А то уж и с церковного имущества, включая земли, хотят взимать налоги...
  Он выглядел очень усталым, оно понятно – такая нагрузка, небось, ещё и не завтракал...
  Мне стало стыдно. Я сама себя неважно чувствовала – может, магнитная буря...

 Побыстрей распрощалась, в отчаянии попросив также передать книжки и проект известному “авторитету” - спонсору и жертвователю храма.
 Оставила свои координаты…

  Ушла с ощущением - что-то не то делаю.
 Перед глазами стояло пепельно-серое лицо батюшки – всё-таки двигать колесо истории должны молодые и здоровые.
 Но тут же вспомнились отцы-пустынники.
 Немощные, но сильные духом…

  Чем кончилось – не ведаю.
 Наверное, так и пылятся мои творения в батюшкиной келье в ворохе папок, брошюр, писем и газетных вырезок…

  Но сегодня на душе праздник, именины сердца.
 Профессионал и чиновник Давыдов не только верит в нашу с Изанией реальность, но и побаивается её.
 Предупреждает власти о возможных последствиях.

То-то, знай наших!

  И всего делов-то – собрать базу данных о производителях и напрямую состыковать их с потребителями в закрытой системе...
   А я сижу на даче с больным мужем, по-прежнему пашу на цветочной ниве, зарабатывая на “Дверь в потолке”.
  Бегаю от ментов с вёдрами букетов. По вечерам строчУ эту самую “Дверь” и отвечаю “гостям”.
 По-прежнему чокнутая соседка шастает с рулеткой вдоль нашего завалившегося забора, скандалит при встрече, беснуется по поводу каких-то украденных нами до революции соток, время от времени бомбардируя повестками в суд.
 
 И алкаши шляются к мужу по поводу и без. Или он к ним удирает. А потом скорая...

 Сама удивляюсь, откуда у меня берутся силы.
Спасибо, господин Давыдов...

  Нет, всё равно надо что-то делать, а не ждать, пока, как сказал кто-то у нас на форуме, “дурик прозреет”...

Надо, Федя…

Июль, 2002 г.


 

(1996 год)

   Приближались выборы 96-го.
 Опять появились какие-то надежды, иллюзии... Втыкалась то в ящик, то в газеты.
Спорила, агитировала и даже подкупала - чтоб голосовали за Зюганова.

Местных алкашей - деньгами на водку, клиентов - бесплатными букетами.
Перевела традиционно в его фонд энную сумму. Выдержала насмешливо-косые взгляды девчонок из банка, их уговоры “не маяться дурью”:
- Что это вы, вроде бы человек интеллигентный...

Заставили предъявить паспорт и заполнить анкету – разве что отпечатков пальцев не потребовали.
Я отбилась:
  - Ничего не могу поделать – деньги не только мои, это коллективное поручение.
Что их, кстати, ещё больше разозлило.

  Опять я расклеивала в электричке листовки и посылала в оппозиционные газеты стихи:

  Убойся за Ельцина голос отдать,
  На Страшном Суде будешь рядом стоять.
  Господь отвернётся – зови-не зови,
  И скажет:
-Ты выбрал. Ты тоже в крови!

  Это было напечатано в прохановском “Завтра” накануне выборов под псевдонимом “Евг. Кречет, Малаховка”.
  В Малаховке жил наш друг-художник, а Женя Кречет работала в своё время со мной на телевидении в сценарной мастерской.
  Евг. Кречет – удобно. Не поймёшь, мужчина или женщина.
Я чувствовала себя великой конспираторшей.

  Вот невесёлые размышления героини “Дремучих дверей” о том периоде:

  “Ушёл Господь…” – печально думала Иоанна.

  Всё самое нелепое, невероятное и ужасное сбывалось, доброе и разумное словно разбивалось о невидимую стену.

Свита Воланда, демонократия, захватила кий.
И, ёрничая, подвывая от наслаждения, подо все эти разудалые танцы-шманцы, тусовки, разборки, совокупления, оргии, ритуальные и криминальные убийства, сборища, суды, теракты и пьяные указы катила обречённый шарик в ту самую роковую лунку.

  Куда ни поверни, как ни тасуй колоду – выходила победно ухмыляющаяся дама пик.
Одних упырей убирали, назначали других. А тем временем уже выколупливались третьи.

Да и прежние никуда не девались, снова всплывали, отдохнув и бодро щёлкая голливудскими вставными челюстями.
Меченый, Беспалый, Рыжий, Брюхатый, Пернатый, Чернолицый...

Имя им легион, хоть Иоанна и твердила себе, что и у них должен быть образ Божий где-то на дне вурдалачьего болота.
Да и бедная бессмертная душа, небось, мается там в грязи под толщей придавивших страстей.

  Беспросвет.
Народные заступники оборачивались политическими импотентами, сникали, обрастали жирком.
   Или скидывали овечьи шкуры, оказываясь порой позубастей предшественников.   
  А народ...
Нет, он не “безмолвствовал”. Он непостижимым образом снова и снова голосовал “за”.
За “насильников, грабителей, мучителей людей”.

  Так сберегаемая в отцовском дому невеста, украденная, опозоренная и попавшая на панель, боготворит своего сутенёра и терпит всё за кусок хлеба и стакан бормотухи.

  Народ уже не был в послушании, как когда-то при царе, при Сталине или при “советском тоталитаризме”. Нынче народ сам выбирал себе правителей и, насколько понимала Иоанна, нёс ответственность перед Небом за свой выбор и деяния своих избранников:

  “Ты выбрал. Ты тоже в крови”.

  “Итак, вот царь, которого вы избрали, которого вы требовали; вот Господь поставил над вами царя. Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете”.

  Сейчас, когда идёт вторая война в Ираке и избранные “цари” втянули свои, и не только свои народы в такую бездну насилия и убийств, что геенна, кажется, уже обжигает души и ступни ног каждого, эти грозные слова из 1-й книги Царств звучат как приговор всему обезумевшему миру.

  Но тогда, в 96-м, “краснокоричневые” ещё на что-то надеялись, в то время как “демонократы” праздновали очередной предвыборный шабаш.
  Особенно удручали вроде бы совестливые, талантливые...
Воистину, когда Господь хочет наказать, отнимает разум.
Ненависть к коммунистам порой достигала у бывших верноподданных интеллигентов сатанинского уровня:

  “Народ за Президента. Страна за Президента.
Все мы нуждаемся прежде всего в стабилизации обстановки.
Надо сев начинать, а наш Верховный Совет, подогреваемый интриганами, рвущимися к власти, сеет смуту вместо хлеба и не может её не сеять, потому что среди депутатов больше половины – затаившиеся и явные коммунисты, всегда бывшие главными смутьянами в стране и в мире.
  Вот навязалась на нас нечистая сила! Её в дверь выгонят, она в окно лезет…”

  Это - стенания писателя Виктора Астафьева.

  А вот что он написал перед смертью:

  “От Виктора Петровича Астафьева.

Жене. Детям. Внукам. Прочесть после моей смерти. Эпитафия.

Я пришёл в мир добрый, родной и любил его безмерно.

Ухожу из мира чужого, злобного, порочного.

Мне нечего сказать вам на прощанье”.

(1964 год)

ПОКА ЖЕНА ШЛЁПАЕТ В КАРТЫ. БОРИС С ДИКТОРШАМИ ТВ АНЕЙ ШИЛОВОЙ, ВАЛЕЙ КОНДРАТОВОЙ И РЕЖИССЁРОМ АЛЕКСЕЕМ ГАБРИЛОВИЧЕМ.

       Я плюнула на киношные мытарства, забрала дочку и уехала к маме на Оку.
 Однако и на семейной ниве меня ждало разочарование.
 Вике было четыре года, но она уже имела убеждения, видимо, привитые свекровью.
 Что делать гимнастику, обливаться холодной водой и, тем более, размышлять о смысле жизни - ни к чему.
Кредо свекрови было простым и понятным “как мычанье” - надо просто двигаться по привычной колее: школа, институт, замужество, работа, дети, внуки, кладбище...
Короче, я осознала, что дети – отнюдь не продолжение родителей. Тем более, когда на них совсем не остаётся времени.

       Тут у Бориса подоспел отпуск и мы, оставив Вику маме, укатили в Гагры.

       Гагры в бархатный сезон были моим любимым местом на земле.
 Как изрёк однажды на пляже, оглядевшись, часовщик Аркадий:
 - Куда ни глянешь, везде красиво.
 Наверное, именно так я себе представляла рай.

 Ездили мы с Борисом чаще всего по одной курсовке за 90 рублей.
Нам выдавали набор из трёх кастрюль с продетой в ручки держалкой, куда мы трижды в день получали в столовой еду.
В одну кастрюльку наливали “от души” суп, в другую – побольше гарнира и пару котлет. Или там рыбу, курицу – заказывалось всё заранее.
 В третью – компот, чай, кисель.
 А на крышку сверху клали закуску – ветчину, салат, шпроты, селёдку. Иногда даже икру (не баклажанную).
 То есть за девяносто рублей можно было вполне питаться вдвоём, что мы и делали. Покупая дополнительно на дешёвом южном базаре овощи и фрукты и одаривая шоколадками девушек на раздаче, чтоб не жалели супа и гарнира.

       За двухместную комнату платили два рубля в сутки, а дорога на поезде в купейном вагоне туда-обратно обходилась на двоих около сотни.
 То есть на триста рублей можно было вместе вполне сносно провести отпуск.

       Обычная наша советская неустроенность не раздражала – всё равно это была сказка.

 Она начиналась ещё на вокзале, с горящих оценивающих глаз и белозубых улыбок кавказских проводников гагринского поезда, отправляющегося, как правило, поздно вечером.

Затем мы знакомились с соседями, вместе в складчину ужинали, празднуя начало отдыха. И так сладко спалось под стук колёс...
 Ночью проезжали Орёл, Курск. Сквозь сон прорывались в купе перронные огни, крики пассажиров и носильщиков.

 И трепетно думалось о той самой Курско-Орловской дуге. О тех, кто здесь сложил голову, чтоб мы сейчас катились отдыхать к морю.
 А утром за окном уже мелькали угольные холмы Донбасса, белые украинские хаты, пирамидальные тополя.
 Потом проводник приносил чай. На платформах слышался ласковый хохляцкий говорок, продавали фрукты и всякую снедь...
 И весь день не могла я оторваться от окна. Душа мурлыкала какие-то детские песни про “край родной, навек любимый”, и с каждым полустанком становилось всё теплее.

 Возле Ростова высматривали Азовское море – на остановках оно плескалось иногда совсем рядом в серой дымке, и само было стального цвета.
 Иногда, как летучий голландец, вырисовывалась из дымки призрачная рыбацкая лодка с застывшей фигуркой с удочкой...Но поезд трогался, набирал скорость, стучали колёса, навевая сон...
 Потом, уже на рассвете, - белые вокзалы, курортная загорелая публика,
 Всё выше холмы - уже не холмы, а горы, очередь в туалет в вагоне, а за окном...

 - Море! – кричит кто-то.
И волшебная голубая полоска, вся в солнечных блёстках, сверкает вдали, и все кидаются: 
  -Где? Где?

Будто не предстоят им двадцать пять дней. Полных по макушку этого моря, солнца, шашлыков и чебуреков, экскурсий, маджари в разлив прямо на пляже. Горячей кукурузы и винограда “Изабелла”.

       Помню, как однажды утром на литфондовском пляже пропала спасательная лодка, на которой по утрам выходили в море рыболовы-писатели с местными профессионалами ловить ставридку.
   На берегу был страшный переполох. Я шла после купания в столовую.
 Навстречу – знакомый поэт, сам не свой.
       - Знаешь, что случилось?
       - Да знаю, знаю, - отмахнулась я, - Лодку украли.
       - Какую на фиг лодку – Никиту скинули!
  Вторую часть фразы он произнёс шепотом.

       На вокзале - блаженная волна раскалённого воздуха. Женщины предлагают комнаты, но у нас свои постоянные хозяева, - тётя Назия с мужем, живущие неподалёку от Литфонда.
 Они уже приготовили нам комнату, а вечером накроют стол – сациви, лоби, жареные куропатки, которые хозяин сам ловил в горах, с ткемали и аджикой.

И мамалыга с сулугуни, а может, даже форель.
И кувшин собственной “Изабеллы”, и бесконечные тосты – за гостей и хозяев, за друзей и родителей, за Родину.
 И, конечно, за Сталина, Царствие ему Небесное.

       А утром я пойду на пляж по центральной улице (Борис ещё будет спать после вечернего застолья – ему пришлось мешать “Изабеллу” с чачей).
 И остановится переполненный автобус, шофёр высунется из кабины и, сверкая антрацитовыми глазами, назначит свидание.
 А едущие на работу люди будут терпеливо ждать – Кавказ есть Кавказ.
И стайка дымящих сигаретами лоботрясов у какого-то административного здания встретит меня цоканьем и ухмылочками. И я знаю, что, когда буду идти обратно, они будут так же стоять здесь.
То же цоканье, те же позы и ухмылочки...

       Но в тот сезон 64-го ничто не радовало. Ни море, ни бархатное солнце, ни цоканье.
 Я вдруг почувствовала отвращение ко всему, ещё не зная, что это называется депрессией.

 Избегала людей, расспросов, культурных и некультурных развлечений.

 Сидела на топчане у самых волн, которые время от времени окатывали ноги и живот солёной пеной. И мечтала утопиться.

       Потому что жизнь не имела никакого смысла.

*   *   *
2 апреля

День Космонавтики и день рождения сестры Нади. Приглашала – не поехали, сославшись на здоровье.

13 апреля

Умер отчим, писатель Елизар Мальцев

15 апреля

Пятница пасхальной седмицы.
 В очереди за молоком соседка принародно опять начинает нас поносить. Глаза белые, в углах рта – пена. Спасаюсь бегством.
 Борис увещевает, чтоб хоть в святую седмицу угомонилась, осеняет её крестом:
 - Как же бес тебя мучает!

А рогатый её устами, но уже нежЕнским басом грозит нам страшными бедами. За то, что развешиваем у себя на окнах иконы, которые сводят людей с ума.

Ну что тут скажешь? Мороз по коже.
 Великие, и те остерегались бесов – Пушкин, Гоголь, Достоевский.
 Будут парнокопытные церемониться с какой-то там Ивановой!

Спокойно, Бог всё равно сильней.

*   *   *

О БЕСАХ.

Но человек, не различая лики,

Когда-то столь знакомые, и мысля

Себя единственным владыкою стихий,

Не видит, что на рынках и базарах,

За призрачностью биржевой игры,

Меж духами стихий и человеком

Не угасает тот же древний спор.

Что человек, освобождая силы

Извечных равновесий вещества,

Сам делается в их руках игрушкой.

  (Максимиллиан Волошин)

*   *   *

16 апреля

Кремация отчима.
 Мы на похороны не поехали – оба в лёжку после вчерашнего скандала. Послали представительствовать Вику с зятем Алёшей.

 Вика рассказывала, что всё прошло в жуткой нервотрёпке и спешке, батюшка куда-то опаздывал и рвался в темпе отпеть покойника прямо на асфальте или клумбе.
 Вика такой перспективе ужаснулась.
 В конце концов, отпели известного советского писателя тут же в автобусе.

На кремации народу почти не было, на поминках тоже. Публикаций тоже не было.

*   *   *

ПОДДЕРЖКА ИЗ-ЗА БУГРА

Бернард Лиетер:
 “Для того, чтобы оздоровить общество, мы должны оздоровить денежную систему. Это требует сокращения значения денег в нашей жизни и восстановления их адекватной роли в деле воссоздания и защиты реального богатства.
(Деньги - как мера труда – Юлия)

Деньги необходимо демифологизировать…
Мы должны заново воссоздать социальное измерение в экономике.
 Это должно осуществляться через возрождение безденежных форм обмена. Индивидуумы, семьи и общины должны постепенно освободиться от хищнических институтов глобальной экономики.

 В обществе, где отношения определяются любовью, великодушием и коммунальной солидарностью, значение денег при помощи личного обмена и привлечения ресурсов значительно снизится.
 Произойдёт снижение уровня потребления и ослабление привязки к оплачиваемой работе, повышение значения местного производства для удовлетворения элементарных потребностей и усиление личной включённости в продуктивную семейную и общественную жизнь.

Общая валюта для членов отдельного города или географического района –это одно из средств в движении к данным целям.

*   *   *

Многие лучшие умы нашего времени заняты поисками путей использования финансовой системы в целях ещё большего присвоения реальных богатств нашего мира теми, кто уже сегодня контролирует их большую часть.

Но есть также и те, кто ищет возможности изменения денежной системы в пользу общества, действующего во благо всех людей и защищающего окружающую среду.

Сегодня человечество просто обязано решить главную задачу: заставить деньги работать не на себя самих, не на несправедливое обогащение хищного меньшинства, а на служение такому обществу, которое существует ради народа, ради труда, ради здорового и справедливого мира”.

*   *   *


Не знаю, различает ли мой зарубежный единомышленник бесов “призрачной биржевой игры” и “рыночных стихий и базаров”, вообще не знаю, какую он исповедует веру.

 Но я счастлива, что он есть, существует в природе, как и другие наши с ним соратники “по ту и по сю сторону”.
 Как и мои читатели, как гости “Июльской беседки”, которых удалось за эти годы “романа в Интернете” хотя бы убедить в главном: мир можно изменить к лучшему без войн и крови.
 И мы знаем, как это сделать.
 Как обрести Царствие уже здесь, на земле.

*   *   *

Передо мной по-прежнему монитор, клавиатура, за окном – чёрные развалины забора и крыша соседского сарая на заросшем бурьяном участке. К которому рабы Нехорошего Дома рвутся присобачить ещё несколько метров, положив на это остаток жизней.
Своих и наших.

Через несколько дней - уже областной суд, куда передано дело, а потом, наверное, ещё много, много судов…
Тошно.

Разгар весны. В саду отцветают крокусы, набирают бутоны тюльпаны. Кто их будет продавать в этом году? Наверное, так и пропадут.

Перед прогулкой с Джином надо бы посмотреть новости по ящику, но особого желания нет - жизнь “на воле” с каждым днём всё страшней и муторней.
 Пропади всё пропадом вместе с непрочитанной грудой газет на диване. Уже много лет чуждый и ненавидимый мною мир.
Земля бета из “Последнего эксперимента”.

*   *   *

ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ

А.Минкин:
 “Старорежимные люди жалуются на детей: мол, растут потребителями.
 Но проедешь с ребёнком полчаса по любому проспекту или на метро – за эти тридцать минут его атакуют тысячи соблазнов: вывески, рекламы, растяжки – купи, купи, купи! съешь! покури! выпей!

И против этого грандиозного хора глупый и слабый дуэт мамы с папой: это вредно, это дорого, это тебе рано. И никакой помощи нигде.
 И дом уже не твоя крепость. И дома ящик продолжает эту атаку.
 И даже если вы выбрали подходящий фильм, какую-нибудь старую советскую Золушку и Принца, - фильм, в котором вы уверены, как в самом себе…

Вы открываете ребёнку дверь в ваш родной дом…а в подъезде подонок. И не успели вы отшатнуться – прямо перед вашим лицом, перед лицом ребёнка он распахивает пальто: “Спонсор показа!”, а за этим уродом и вся шайка: пиво, презервативы – в самый раз для Золушки.

Двести лет назад вертикаль власти была куда твёрже. Никаких депутатов, никаких европейских судов, никаких прав человека. Подданные Её Величества были абсолютно беззащитны.
 Однако появились и были напечатаны стихи, которые и сейчас невозможно читать без страха за судьбу автора:

ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ.

Восстал всевышний Бог, да судит земных богов во сонме их;

До коли, рек, до коль вам будет щадить неправедных и злых?

Ваш долг есть: сохранять законы, на лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны сирот и вдов не оставлять.

Ваш долг: спасать от бед невинных, несчастливым подать покров;

От сильных защитить бессильных, исторгнуть бедных из оков.

Не внемлют! Видят и не знают! Покрыты мздою очеса:

Злодейства землю потрясают, неправда зыблет небеса.

Цари! Я мнил, вы боги властны, никто над вами не судья,

Но вы, как я подобно, страстны, и так же смертны, как и я.

И вы подобно так падёте, как с древ увядший лист падёт!

И вы подобно так умрёте, как ваш последний раб умрёт!

Воскресни, Боже! Боже правых! И их молению внемли:

Приди, суди, карай лукавых, и будь един царём земли!


За такой призыв к воскрешению - ни в каземат, ни в сумасшедший дом, ни на каторгу Державина даже не сослали.
 А после даже пригласили на выпускные экзамены Царского лицея.

Учат ли это сейчас в школах? Рядом с этими словами современные критические заметки выглядят робко и бледно.

Вмешается ли Бог? Захочет ли Он нас спасти?
 Иногда Он это делал (Потоп, Содом и Гоморра…)
 После Потопа он обещал больше не делать одного – не уничтожать всех людей.

Но если, в результате упорного, мощного и стремительного расчеловечивания, люди исчезнут (останется лишь внешнее, бездушное сходство) – это снимет обещание.
 Животным Он ничего такого не обещал.

Бог считает нас людьми за душу, а не за колесо, порох, компьютер, ТВ. Утратив душу, мы в Его глазах перестанем быть людьми, и Он, скорее всего, устроит зачистку.

В Содоме Он готов был пощадить всех ради (после жуткого торга с Авраамом) десяти праведников. Не нашлось.
На многие тысячи жителей не нашлось и десяти”.
 2004-04-26, МК

*   *   *


Борис в очередной раз объявил, что больше в рот не возьмёт ни капли.
 Я, само собой, не поверила – такое уже не раз случалось и неизбежно нарушалось – никакие мерцаловки и давление за двести не могли остановить эту будто кем-то запущенную в нём программу самоуничтожения.
 Я не то чтоб примирилась - свыклась.

Однако прошёл день, другой, неделя – Борис держался.
 Он, привыкший чувствовать себя под опекой то свекрови, то под моим бдительным оком, этакий “анфант терибль”, пребывавший в иллюзии, что “поэтому знаю со мной ничего не случится”, вдруг понял, что может остаться один

Мать ушла (он очень тяжело это пережил), у детей – своя жизнь, теперь вот опасность лишться меня.
 И никто не будет запрещать, скандалить, “не пущать”, следить, отбирать – полная свобода самоликвидации и сошествия в ад.

 Понял и, видимо, ужаснулся.
 То ли кромешной этой свободе, то ли действительно испугавшись меня потерять.
 Не странную, спятившую из-за своих мессианских фантазий женщину, с кем прожил, как с инопланетянкой, почти полвека, а саму лодку, в которой он с этой женщиной плыл по морю житейскому, всю дорогу раскачивая.

 Шалил от неприкаянности, в дурном отчаянии, списанный с корабля на пенсию практически в расцвете сил - в 91-м.
 Мстя всему миру, самому себе и ей, женщине рядом.

А посудина вдруг накренилась, зачерпнула воды и…
 Получалась совсем не игра.

Тогда он очухался, схватил недопитый стакан и бросился вычерпывать со дна воду – наверное, всё было так. Или не так?
 Но Борис держался.

Тщательно подготовился к областному суду, съездил в Москву. Вернулся, подробно рассказал, как прошло заседание, и…ни в одном глазу.

Давление в норме, гуляет с Джином, делает всё по дому…

Но высвободившаяся энергия не знает, куда себя деть – вот где опасность. Борису срочно требуется достойное его нового статуса дело.
И, к моему ужасу, он его находит. В бредовых нюансах этого самого распроклятого суда о девшихся куда-то двух метрах земли.
 О которых ещё Толстой в сказке написал.

Целыми днями, обложившись планами, чертежами и документами, посвежевший, помолодевший и полный сил, мой супруг пишет, изучает, чертит, строчит на машинке.

 Возмущается, восторгается, репетирует свои обвинительные судебные речи на очередном, уже почти президентском уровне, а может, и на международном арбитражном…

А я естественно, должна всё внимательно выслушивать, оценивать и вообще активно участвовать в “Процессе века”.
 И не дай бог сказать, что думаю по этому поводу – обидится, опять сорвётся…

Иногда захаживают Сеня - сосед и ответчик, который фигурирует в деле как похититель пограничной “сливной канавы”, и дед-козовод, тоже со всеми нами граничащий.
Тогда меня оставляют в покое, часами споря о каком-то “риперном столбе”, который ещё недавно стоял, а потом ёк – видать, хохлы продали на металлолом и пропили.

Бесам, переселившимся к нам из Нехорошего Дома, снова лафа - приплясывают, показывают мне чёрные язычки-жала.
 Мол, неизвестно, матушка, что лучше, – сгубить душу за пару бутылок водки или пару метров земли…

*   *   *

БЫЛ МЕСЯЦ МАЙ

9 мая, день Победы

Крестили Ангелину.
Была куча родичей, в том числе приехали из Пензы – родня жениха. Мы опять отсиделись на даче, сославшись на моё нездоровье.
Да и для Бориса семейные и несемейные торжества с возлияниями оставались табу.
 Но зато…

Иду на рискованнейший эксперимент и отправляю его накануне дня Победы в Москву с коробкой ранних тюльпанов. Мол, вся выручка в его пользу.
 Альтернатива – свернуть им (цветам) головы, потому что больше продавать некому – не мне же с аритмией бегать от ментов!

Разумеется, трясусь, как заячий хвост, но он возвращается победителем.
 Трезвый, бодрый, всё реализовавший, с деньгами, гостинцами и хозяйственными приобретениями.
 Оживлённо рассказывает, как гоняли менты, что нынче почём… Врос в рынок!
 Глаза блестят - понравилось, получилось!
О проклятом суде с тех пор - ни слова, сам встаёт в шесть утра – я только накануне ему букеты вяжу.
 Сконструировал коробку и приспособление, чтоб можно было посидеть где-нибудь на ступеньках. Устаёт, конечно, иногда сводит ноги, но – при деле мужик!
 И весьма благородном, если разобраться и вспомнить о завете Творца “возделывать и украшать землю”.

А что её украшает лучше цветов? Чем встречают и провожают - в этот мир, в другой город, в последний путь?
 Что дарят юным и старым, именинникам, невестам и покойникам?

И дети – “цветы жизни”. То есть самое дорогое и лучшее.

Это всё я, само собой, внушала Борису. Да он и не спорил.

Так моя хворь обернулась добром, сила Божья в немощи совершилась, приобщив мою половину к полезному и нужному делу.
 А таскалась бы по-прежнему сама с вёдрами и коробками, оставляя супруга наедине с неприкаянностью и нечистью – быть беде.
 Так осуществился в семейном масштабе один из главных принципов Изании - увлечь делом по душе.

*   *   *

 ПОКА НЕТ ИЗАНИИ…

(из газет)

Маркс, ты был прав!

“Как это ни парадоксально, но для понимания нынешнего времени нужно читать Карла Маркса.

 Бородатый пророк коммунизма оказался прав.
 Во второй половине ХХ века Маркс заявил: развитие капитализма ведёт к падению реальной зарплаты наёмных работников.
 В конце концов, капитал будет платить трудящимся ровно столько, чтобы не помереть с голоду и произвести на свет потомство.
 В это время сами капиталисты уменьшатся в числе, став кастой сверхбогачей, и от остального народа их отделит пропасть.

В ХХ веке над этими пророчествами Маркса смеялись.
 И действительно, прошлое столетие, казалось, год за годом опровергало Маркса. Благосостояние западных рабочих действительно росло, особенно во второй половине столетия.

Но люди, зубоскаля по сему поводу, не задумывались – а почему так происходит?
 1917-й и революция в России – вот что насмерть перепугало капитал.

 Нужно было противостоять Советам, нужно было доказать, что капитализм способен дать работникам лучшую жизнь.
 А тут ещё СССР стал поистине отдельной планетой, со своей, самодостаточной экономикой, со своей, отдельной денежной системой.

 Лежал себе огромный Красный Медведь на одной шестой части планетарной суши, делая глобализацию неполной.
 Именно поэтому западногерманский рабочий получал за свой труд 45 марок в час. Именно поэтому укрепился многомиллионный средний класс, превратившийся в большинство на Западе.

Но вот СССР не стало, и на мировом рынке появились орды новых нищих, согласных на любую работу.
 И тогда западный капитализм сбросил маску доброго дядюшки, из-под которой выглянула жестокая и зубастая морда акулы (Вампирия – Ю.И.).
И оказалось вдруг, что “звериный оскал капитализма” – отнюдь не выдумка советской пропаганды.

Начался новый этап истории, при котором средний класс на Западе стал гибнуть, в основном, опускаясь ниже по социальной лестнице.
 Заработки стали падать, безработица – свирепствовать. И очень скоро выяснилось, что это – отнюдь не временное явление.

Некоторые интеллектуалы вдруг вспомнили, что общество, в котором каждый имеет право голоса, где люди считают государство обязанным заботиться о благосостоянии граждан – это всего лишь маленький эпизод в истории капиталистического мира.

 Что на протяжении большей части эпохи капитализма богатые жестоко эксплуатировали бедных, и эти бедные были предоставлены только самим себе.

Теперь западным капиталистам незачем заигрывать со своими работниками.
 Теперь им незачем бояться того, что трудящиеся Запада выйдут на демонстрации под красными флагами, требуя сделать так, как в Советской России – за исчезновением последней.

Нагляднее всего нынешние процессы ожесточения порядков проявляются в Европе.
 Именно в ней элементы социализма были сильнее всего.
Немцы катались, как сыр в масле. В Швеции бизнес платил громадные налоги, чтобы обеспечить народу бесплатное образование и медицинское обслуживание.
 Но вдруг капитал решил с этим покончить.

Зачем, в самом деле, держать предприятия в Европе, где рабочие так дороги и капризны? Ведь теперь можно основать заводы и фабрики там, где рабочие согласны вкалывать за гроши, не требуя никаких социальных гарантий, соглашаясь получать в месяц столько же, сколько европейский рабочий получает за день.

 Модно перенести производство в Китай, в Малайзию, в земли бывшего соцлагеря.
 Прибыли от этого только вырастут, зато высокие европейские налоги платить уже не придётся.
Ибо, что остаётся в Европе? Всего лишь головные конторы корпораций, а уж они-то смогут замаскировать прибыли сотнями разных ухищрений.

Если же государство станет качать права, то и конторы можно перенести в более сговорчивые страны, где налог на прибыль мал или вовсе отсутствует.

 А можно вообще обойтись без налогов, если разместить свой офис на собственном гигантском корабле (Хорошая мысль. Может, и нам офис будущей Изании обустроить на каком-нибудь катере? – Ю.И.).
 И отнюдь не случайно то, что проекты создания гигантских кораблей–офисов особенно активно стали рождаться как раз после падения СССР.

Европейские капиталисты открыто издеваются над своими государствами.
 Ах, вы требуете от нас, чтобы рабочий получал не меньше трёх тысяч евро в месяц? Мы эту норму соблюдём.
 Только рабочих у нас теперь будет в десять раз меньше. И для этого мы уволим со своих заводов миллионы.
 Европейские товары стали терять рынок. Они слишком дороги, и потребитель намного охотнее покупает сапоги, кошельки и брюки известных европейских марок, но сделанные где-нибудь в Азии.

Но уход производства из старой Европы в другие страны – это только полбеды.
 Другой напастью для изнеженных западников стал технический прогресс.

 Хотя он и не носит революционного характера, всё равно он очень повысил производительность труда.
 И не только фабричного.
Прогресс Интернета, информационных технологий и мультимедиа, электронных денег и банкоматов привёл к массовому сокращению рабочих мест в банках и управленческих конторах корпораций, в страховом бизнесе и торговле.

Внезапно оказалось, что Европе не нужны триста миллионов населения, что для насыщения рынка всеми благами нужно не больше 27 процентов ныне живущих европейцев.
 А остальные, получается, шлак, балласт, лишняя биомасса, содержать которую слишком уж накладно.

Конкуренция дешёвой рабочей силы из незападных стран и технологический прогресс уничтожают Европу.
 Газета менеджеров “Уолл –стрит джорнэл” отмечает, что “конкуренция в жестокой глобальной экономике создаёт глобальный рынок труда. Надёжных рабочих мест больше нет”.

Премьер-министр земли Саксония обнаружил аж “целую гору эгоистических интересов”, которую надо “взорвать”.
 Вот эти интересы: выплата зарплаты по больничным, денежные пособия на детей, защита от необоснованного увольнения, пособия по безработице, ежегодный тридцатидневный отпуск и многое другое, что издавна входит в социальную составляющую рыночной экономики Германии.

 Те же самые процессы идут и в Соединённых Штатах.
 Уже невооружённым глазом видно, как с 1973 года падает реальная зарплата среднего класса, а гарантированная занятость сменяется системой найма по краткосрочным контрактам.

 Фактически возрождается система труда поденщиков.
 Опасная болезнь США – это разложение и расслоение собственной нации. Да такое, которое грозит покончить с привычной нам американской демократией.

Если вы думаете, что обнищание образованных людей – только россиянская черта, вы ошибаетесь.
 Мы все хорошо знаем и о другом россиянском феномене: когда богачи, глубоко презирая честных людей, начинают создавать “новый феодализм”.

 То есть селиться в особых посёлках за высокими заборами, под охраной наёмных головорезов-“секьюрити”, заводить свои частные полицию, школы, детские сады, клиники.

 Но оказывается, то же самое происходит и в США.
 Обнищание среднего класса в США объясняется всё той же глобализацией; у американских инженеров, фирменных управляющих, врачей и квалифицированных рабочих появились обученные конкуренты в азиатско-тропических странах.
 Которые, будучи тренированы не хуже американских специалистов, при сём согласны получать гораздо меньше зарплаты.
И по неумолимому закону мирового рынка американские заработки стали падать.

А куда же тогда делись прибавка ВВП, рост экономики?

 Оказывается, они ушли высшим 10 процентам населения.
 Богатые стали богаче, а бедные – беднее.
 Глобализация, которая привела к закрытию многих предприятий в США (в станкостроении, судостроении, автопроме и сталелитейной индустрии) выплеснула в ряды безработных или на более низкооплачиваемые места в сфере услуг миллионы белых рабочих средней квалификации.

 Штаты стали люмпенизироваться . 600 тысяч бездомных в США и 600-800 тысяч, например, во Франции.

Другой вид американских люмпенов (5,8 миллиона душ) – это мужики трудоспособного возраста, которые в прошлом потеряли работу, не обучаются, не имеют права на пенсию по старости и живут без всякого видимого источника средств на существование.

 Они не голосуют на выборах, не обращаются в полицию, не всегда посылают своих детей в школу.
 И даже телефона у таких особей, как правило, нет.
Этих людей называют “Третьим миром” в недрах США, сравнивая с босяками из жалких африканских стран.
 Скоро этот “внутренний Третий мир” вберёт в себя десятки миллионов американцев.

Начала развиваться “культура трущоб” – появление массы необразованных, необученных никакому ремеслу стад городской молодёжи.
Воспитанное телевизором, агрессивное и склонное к насилию, это стадо двуногих недочеловеков обильно питает преступность, страдает наркоманией и хочет жить хорошо, но зарабатывать не может. (см. главу “Осколки” в “Дремучих дверях” – Ю.И.)

 Одновременно идёт обособление богатых.
 Богатые будут оплачивать из своих всё более высоких доходов охраняющую их безопасность частную стражу, тогда как средний класс должен будет довольствоваться опасными улицами, плохими школами, неубранным мусором и ухудшающимся транспортом.

 В наши дни сообщества, обнесённые стенами с запертыми воротами и охраняемые частной полицией, опять стали расти.
Разъедаемые гангреной насилия, разрушением социальной сети и пропастью, растущей между богачами и “списанными со счетов” людьми, США могут быть вовлечены в спираль упадка с удивительной быстротой.

 Объединение Европы в одну Еврозону, маниакальное стремление Запада расширить ВТО только ускоряет процесс крушения прежнего, благополучного мира достатка, демократии и “прав человека”.

Старик Маркс, глядя на происходящее с того света, довольно улыбается в густую бороду.

 Умерев в 1883 году, он точно предвидел будущее.
 Просто появление Советского государства (Антивампирии – Ю.И.) на век задержало воплощение его теории”.

*   *   *

Юстас:
 - Грамотно, что хорошие статьи в одном месте выложили. Вот так бы их задвинуть и на сам сайт – а то ветки форума опустятся и они уйдут на другой лист форума.

Можно назвать подборку вроде “Системы обмена товарами и услугами в мире” или вставить ссылку “Мировой опыт” на лист со статьями в обращение к читателю на главной странице сайта.

И интересно было бы прочитать из “Частных денег”, насколько практически было воплощено в жизнь что-то подобное.
 Сколько оно просуществовало?