*   *   *

Бедный Макар:
- Пусть на меня валятся все шишки на свете, но ваше царство - чёрное!

 Георгий:
 - История человечества (как история и любого народа и отдельной личности – уже хотя бы в силу ожидающей её смерти) есть явление глубоко трагедийное.

       Юлия:
- Не совсем так.
 Для верующего сознания исторический процесс с неизбежными бурями и революциями – это скорее Оптимистическая трагедия.
 Потому что Спаситель победил смерть и благой Творец не может быть творцом “вечной смерти”.
 История – это своеобразный “отсев”, где каждый должен успеть. Если не осуществить предназначение, то хотя бы повернуться лицом к Свету.

 А всякие катаклизмы, войны и революции – нечто вроде “девятого вала”. Когда уровень зла достигает критической точки и всё сметает на своём пути.
 Они случаются чаще всего помимо нашей воли. Хотя совестливая элита может десятилетиями жаждать “очистительной бури” и призывать её.
 Но даже конструкторов и делателей революции она почти всегда заставала врасплох.
       Надо просто всегда быть к ней готовым и в решающий момент попытаться направить энергию толпы из разрушительного русла в созидательное.

       Однако любая власть рано или поздно становится “Вампирией”. Вместе с социумомом, когда вампиризм узаконен.
Нужна революция внутренняя – смена не власти, а шкалы ценностей в головах и сердцах.

       “Мечтателями” следует считать как раз не тех, кто хочет создать новое общество из числа добровольцев, принявших Высший Закон, а тех, кто планирует, “отменив дьявола”, скопом втащить в Светлое будущее весь “падший мир”.

       Кто-то сказал: “Величайшее достижение сатаны в том, что он заставил нас забыть о своём существовании”.
 Советская страна как раз пыталась жить не с позиции “Бога нет”, как традиционно считается, а будто “дьявола нет”.
 А он тут как тут.

*   *   *

       Юстас:
 - Повёрнутые на религии могут построить только “повёрнутое”.

       Юлия:
- Вы правы, если исходить из утверждения, что “мудрость века сего – безумие пред Богом”.
 Или: “Это недостаточно безумно, чтобы быть истиной”.

 А может, нам как раз и следует строить “повёрнутое”?
 Хорошее слово. В своё время и всякие там идеи самолётов-телевизоров казались “повёрнутыми”.
 Не говоря уж о перспективе “кухаркиных детей” в университетах.
 А ведь продержались худо-бедно аж семь десятилетий.

       Юстас:
 - Что изанину хорошо, то человеку плохо.

       Юлия:
 - В Изании три правила:
 “Не выходи со своей “дурью” на просторы Родины чудесной”.
 Не подпитывай Вампирию (иначе, зачем мы?).
 И не дискредитируй идею. “Грех” – твоё “прайвити”, вот и держи его в подполье.

 А о том, что аскеза – необходимое условие всякого восхождения, прочтите у классиков. По поводу “бремени страстей человеческих”.

       Юстас:
 - Не веруешь, значит глупый ещё, непродвинутый изанин?

       Юлия:
 - Вера - прежде всего “путь, истина и жизнь”.
 Духовная концепция Изании в том, что лишь во взаимосогласованности, взаимопомощи и взаимовостребованности возможен процесс животворения.

 А чей это Закон – Творца или природы – пусть каждый решает сам.

       Юстас:
 - Создать условия для более нравственного существования без какой-либо демонстрации религиозных атрибутов.

       Юлия:
 - По рукам. Любая “демонстрация” - фарисейство и с религиозной точки зрения.
 Но я бы слова “для более нравственного существования” заменила бы “для более духовного существования”.

       Юстас:
 - Кривопонимание. В основе любой религии лежит: “Я сам обманываться рад”.
Делая что-то большое и осмысленное, я – уже человек.
 Делая что-то маленькое с сиюминутным смыслом, я - животное.
 Быть вампиром носителю разума не позволяет не только совесть, но и элементарная скука гробить жизнь на примитивные цели.

       Юлия: - Вот тут-то и “загогулина”.
Поговорите с иным “носителем разума” про цель жизни – получите ответ, что это - “делать бабки, ловить кайф и трахаться”. А всё прочее – гробить жизнь.
 Большинству как раз не нравится ощущать себя “человеком”, делать что-то “большое”. Разве что в маниловских мечтах.
И не только обывателям, бабникам и алкашам, но и прочим “сынам мира сего”.
Даже так называемой “интеллигенции” - потому что “во многой мудрости много печали”.

       И опять же тут вопрос о яйце и курице.
 Что первично – я хочу делать что-то “большое и осмысленное”, потому что я – человек, или “я делаю что-то большое и осмысленное”, потому что хочу стать человеком?

       И вообще – с какой стати у “рождённого обезьяной” может возникнуть потребность стать человеком?
 А хаос зачем-то возмечтает о гармонии?
 Если говорить о стихийных тенденциях, то они как раз противоположны – распад и деградация. Массовый выброс китов на берег.

       Юстас:
- Смысл в том, чтобы остаться “в доброй памяти людей”.

       Юлия:
 - Скажу о своём мироощущении.
 Ну плевать мне было, когда не верила в личное бессмертие, - останусь в чьей-то памяти или нет.
 Старалась “дурить” изо всех сил, чтобы успеть пожить “на полную катушку”.
 Но неведомая сила внутри яростно этому противилась.
Так что всю молодость я боролась не с соблазнами, как другие, а с собственным отвращением к ним. С невозможностью куролесить, “как все”.
Очень остро чувствовала протест против рабства у низменной животной изнанки.

       Потом устала с этим “неведомым” бороться, постепенно попав в какое-то иное жёсткое измерение. Когда совершенно невозможно сделать шаг в сторону и вместе с тем – головокружительное ощущение свободы.

       Я ещё продолжала недоумевать, что это за неведомый тиран надо мной чудит. А потом получила удивительный ответ: “ты сама”.

       Любимое латинское изречение у столь нелюбимого вами моего героя Егорки Златова: “Не ищи себя извне”.
 Так вот - было упоительное ощущение именно какой-то внутренней бездны даров и возможностей.
Чем больше я погружалась в себя в этих исканиях и “высоких размышлениях”, убегая от суеты, бытовухи и дури, тем явственней верила, что смерти нет.
 Просто всё ныне видимое когда-либо соскользнёт с меня вместе с ненужной уже кожей, а главное – останется.
 Останется моё подлинное новорождённое “Я”, вылупившись, как бабочка из кокона.

       Юстас:
 - Ваш воспалённый ум во всём видит какое-то таинство.

       Юлия:
 - А где критерий – у меня “воспалённый” или у вас - “замороженный”?
 Нет такого критерия.

       Юстас:
 - Не про то ли таинство говорил местный Человек, которое возможно только в церкви?

       Юлия:
 - Не про то. Именно поэтому я задумала построить Изанию для тех, кто пока вне церковной ограды.
 Но кому с нами по пути.
Потому что у нас часто общие “путь, истина и жизнь”.
       2000-10-17

*   *   *

       Идеалистка:
 - Да, написала я, что там, где живу, мир спокойный и благополучный, и, кажется, сглазила.
Но ведь, казалось, что вот-вот установится прочный мир, который, как я понимаю, нужен всем...
       Я надеюсь, вы не обиделись, что я просила не цитировать меня в газете.
 Ну просто, во-первых, перед читателями неудобно: они работают с утра до ночи, мечтая о материальном благополучии для детей и внуков, а у меня это благополучие есть (хоть тоже работа с утра до ночи). А ещё недовольна.
 Подумают, с жиру бесится.
И перед местом, где я живу, неудобно: мне дали здесь всё, что нужно для жизни, а я их критикую...
       2000-10-12

       Юлия:
 - По поводу “цитирования” всё понимаю, потому ничего конкретного о вас никогда не сообщаю. И уж, тем более, не обижаюсь.
 Да и вообще неизвестно, кому теперь завидовать. Тем, кто выбирает “пепси”, или кто полагает, что “лишь в России интересно, поскольку пропасть на краю”.

       Газета “Завтра” - разная, ищущая. Отражает порой совершенно противоположные точки зрения.
 Но я ей благодарна за поддержку, хоть я ей не всегда “своя”.

       Пока что со своей Изанией, особенно с духовной стороной вопроса, остаюсь “кошкой, гуляющей сама по себе”.

       Кстати, о духовной стороне, а именно, по поводу организации “Практического гуманизма” (“Советская Россия”).
“Не протягивайте руку помощи недостойному” - вот их лозунг.
 Так мы и Катюшу Маслову, и половину героев Достоевского в “недостойные” запишем.
 Это – фарисейство, противное христианству.

 

*   *   *
Мне снились сразу оба сна:
Была и осень, и весна...

Терзал нагую рощу ветер,
Но майский сад спал - бел и светел...

А ты...был тоже в двух местах:
В лесу, в трепещущих кустах,
И в гамаке средь звездопада -
В объятиях моих и сада...

Там - в ноябре.
Здесь - в мае, рядом,
Хранимый мной и вечным садом...

Но... лес продрогший - тоже ты,
В плену ветров и пустоты...

На крик летела я из сада
В кромешный сумрак типа ада, -
Спасать тебя...
Так было надо.

И сладкою была награда, -
Найти тебя в предзимье  том
И отогреть своим теплом...

Но вновь твой зов - уже из сада,
Из райского, другого сна,
Где тьма светла, гамак, весна, -
Где пребывать мне тоже надо,
Храня тебя от звездопада...

От сна ко сну перелетать
Ночною птицей
И не спать!

НЕ СПАТЬ.
НЕ СПАТЬ...