(1967-71 годы)
Подробно я описала свою жизнь в Немчинове в мистерии “Дремучие двери” (Иоанна в Ильичёвке). Дача Брежнева действительно была на холме неподалёку за сплошным бетонным забором.
Домашние и знакомые считали мою деревенскую жизнь дурью и мазохизмом.
Борис, правда, тоже приобщился к бегу, но приезжал, в основном, на выходные, что меня устраивало – общения я ни с кем не жаждала.
Вику же плотно опекала свекровь, которая полагала (кстати, вполне справедливо), что для ребёнка в домике отсутствуют необходимые удобства.
После начала каникул дочка у меня гостила недельку-другую, а затем моя мама брала её с собой на Оку или на Рижское взморье - в литфондовский дом творчества.
Только вот времени на повесть почти не оставалось.
По счастью, вскоре меня перевели в только что созданное творческое объединение “Экран” на должность редактора-сценариста (Мамедов меня запомнил и сдержал слово).
Потом и вовсе была организована при “Экране” сценарная мастерская, где со мной работали и Юрий Визбор, и Борис Шустров, и другие творческие личности.
Поначалу приходилось служить, в основном, редактором. А так как авторский контингент был чаще всего “вторичным” (приходили в “Экран” те, кому не повезло в кино), то лично мне иногда проще было самой написать за автора, чем добиваться от него нужного текста.
Помню, как однажды за несколько часов до звукозаписи текст к трёхчастёвке, где я была редактором, начисто отсутствовал. И тогда Марлен Мартынович Хуциев, бывший у нас худруком, махнул рукой:
– Ладно, сочиняй сама.
До этого долго не позволял – может, боялся, что потребую гонорар.
Текст был утверждён, записан. Я не получила ни копейки, но не дёргалась – фильм прошёл, и ладно.
Обижало другое – время от времени обрушивались на нас всякие дисциплинарные репрессии – у входа записывали, кто когда явился, опоздавшим объявляли выговора или лишали премий.
Я никак не могла смириться с такой казарменной муштрой, тем более что делать порой на работе было совершенно нечего.
Летишь, бывало, вверх по эскалатору метро, затем с риском для жизни – через дорогу к троллейбусу... А отметилась, плюхнулась на рабочее место, отдышалась – можешь краситься, чесать язык, чаи гонять, никому до тебя дела нет.
Но не дай Бог уйти раньше шести!
Вот тогда я и приспособилась, заткнув уши восковыми импортными затычками, продолжать сочинять странную свою повесть про Землю-Бета.
“Она должна прийти сегодня...”
Помню, как торговались с писателем Кузнецовым, с которым мне было велено заключить договор на пять тысяч за экранизацию его повести “Огонь”, опубликованной в “Юности”.
Бледный неврастеничный автор требовал шесть.
Шесть ему дали, но он их так и не получил, потому что махнул через пару недель в Лондон и там остался.
Только нервы зря мотал.
Меня в “Экране” начальство с некоторых пор побаивалось.
За одно из опозданий мне вынесли выговор. Я ужасно разозлилась, промолчала, но, как говорили девчонки, взглядом метала “громы и молнии”.
От этих “громов и молний”, по их мнению, тут же увезли на скорой с внезапным приступом удушья мою непосредственную начальницу, патологически здоровую молодую даму.
Другая дама, подписавшая приказ, покрылась на следующий день не менее странной сыпью.
А самый наш главный начальник, Хессин, расписавшийся в выговоре третьим, вообще куда-то сгинул на пару недель.
Как потом выяснилось, отлеживался в “Кремлёвке” в предынфарктном состоянии.
Я не очень верила слухам о своих колдовских способностях, но на всякий случай старалась с тех пор “не метать”, прощая личным обидчикам, как велит заповедь.
Как-то засиделась в Останкино, увлекшись работой над повестью, до глубокого вечера.
И вдруг до меня дошло, что на этаже никого нет.
Охватил панический страх, сердце колотилось.
Наскоро заперев ящик стола и дверь, помчалась по безлюдному коридору к лифту.
И вдруг из своего кабинета вышел Хессин, изумлённо вскинул брови:
- А вы что здесь делаете?
- Вкалываю! - буркнула я.
И добавила что-то про выговоры, которые несправедливо влепляют отдельным горящим на работе сотрудникам за ничтожные опоздания.
“Субординации” я так и не научусь.
Но Хессин не обидится. Понемногу я стану заключать договора и на свои сценарии – документальные, короткометражные игровые и даже полнометражки – в соавторстве с одним “классиком”.
Я писала текст – классик обеспечивал проходимость и первую категорию.
Неожиданно нашёлся режиссёр из Волгограда на многострадальный сценарий “Откройте – свои”.
Со мной заключили договор. Написала несколько вариантов, съездила в Волгоград, где сценарий одобрили.
Но на каком-то этапе опять всё прикрыли.
Традиционно получила деньги, очередную душевную травму и, как Гоголь, сожгла сценарий в немчиновской печурке, чтобы уже никогда к нему не возвращаться.
Лишь один эпизод - “Велосипед” войдёт впоследствии в мистерию “Дремучие двери”.
Библиотека
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 290
* * *
Мы обратили внимание, что в этой весёлой толпе то и дело кто-либо бесследно исчезал. А другие будто не замечали. Веселились, как ни в чём не бывало.
В гробу они "это время" видали!
Но разве можно убить Время?
Можно убить только своё собственное время, то есть себя самого. Эти чудики могут сколько угодно бесследно исчезать - всё равно никто не заметит.
Потому что их будто вовсе не было. Они бесполезны.
Пытаться открыть им на это глаза тоже было бесполезно.
-Кар-р! - Глухой тот, кто не хочет слушать! Слепой тот, кто не хочет видеть!- жалел весельчаков-самоубийц Ворон.
- Информация о материале
- Администратор
- Категория: Верни Тайну!
- Просмотров: 250
* * *
Опустите вашу заявку в Долгий Ящик и ждите.
Но тут Голос из Ящика сказал, что царица приглашает нас к себе во дворец.
Подъехала карета. Нам снова пустили пыль в глаза и повезли.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 643
СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ.
Я всё ещё верю в принца в фиолетовой мантии Изании.
Который однажды свалится с небес мне на помощь в виде какого-либо политического, духовного, интеллектуального или хозяйственного лидера.
Известного или только вылупившегося. Ближнего или из-за бугра. Спонсора или просто “юноши бледного”.
Или вовсе не юноши, а лысого, седого, хромого и кривого. Но обязательно “со взором горящим”…
Который однажды позвонит – в дверь или по телефону. Или дотронется в толпе до плеча.
Мол: - Наконец-то я вас нашёл, Юлия! Ваша Изания – супер. Вот вам моя рука и давайте завтра же – в бой.
Согласны?
Тогда не завтра, прям сейчас…
Ну а тем временем таскаю тяжеленные сумки с “Дверями” на реализацию. Непосредственно в издательство и в “патриотические” газетные киоски. Понемногу расходятся.
Дарю, выслушиваю отзывы. Чаще - лестные. Иногда негодующие, особенно по поводу Сталина. Случаются и восторженные.
Но никаких конкретных предложений.
Разве что вступить в Союз писателей России. Которое я с благодарностью принимаю и начинаю собирать рекомендации (может, новый статус сработает в пользу проекта)…
А тем временем в разгаре лето 2000-го. Вместе с сумками книг таскаю на вокзал для продажи и ведра с цветами. Деньги нужны и на будущую Изанию, и на издание “Последнего эксперимента” (“Земля спокойных”). Той давней моей повести, которая в Союзе после долгих мучений прошла только в журнальном варианте (1973-й) и в сборнике Фантастики.
Уже давно не могу отделаться от ощущения, что нынешние мои мытарства напоминают не только вопли Кассандры и “глас вопиющего в пустыне”, но и историю моей героини Ингрид Кейн. Страдающей под конец жизни от “пофигизма” спокойно-непробиваемых бетян.
Перечитала повесть, которая тогда, в начале семидесятых, казалась ну совсем уж “не из нашей жизни”.
И была ошеломлена:
“- Чем они отличались от нас? (земляне от бетян – Ю.И.)
- Способностью чувствовать.
- Что ты имеешь в виду?
- Во всяком случае, не те пять чувств и инстинкты, вроде инстинкта самосохранения, которыми обладают и животные.
Я говорю о чувствах друг к другу. Можно назвать это совестью, общественным самосознанием – как угодно…
Наш рай убил человека, позволил ему убежать в себя.
Тот человек знал и страдания – пусть! Но это заставляло искать выход, бороться, переделывать мир.
У них было искусство. У нас - искусность. Развлекать толпу и получать за это чеки.
У равнодушных не может быть искусства. Человечество остановилось в развитии. Оно ничего не хочет и никуда не стремится.
Земля спокойных, земля живых мертвецов.
“Свободный мир” – так они (земляне – Ю.И.) называли себя. Найдены новые дешёвые способы получения энергии, всю неприятную и тяжёлую работу отныне поручают машинам.
Но человеку всё хуже. Учащаются самоубийства, клиники переполнены душевнобольными, искусство всё мрачнее и безнадёжнее.
Духовные страдания оказываются страшнее физических.
Языки сливаются в один. Но говорящие на нём не понимают друг друга и даже не пытаются понять.
В моде спокойствие и безразличие, культ отчуждения.
Люди Земли-альфа словно подражают бетянам. А те, кому это не удаётся, прибегают к алкоголю и наркотикам, чтобы духовно и эмоционально отупеть, забыться в своём отчуждении.
Бегство в себя от себя. Замкнутый круг. Тупик.
Они мечтают об одиночестве и страдают от него.
Потому что они другие, потому что им слишком многое дано.
Но они не хотят этого "многого". Они находят во Вселенной рай, где можно быть одиноким и самому по себе, не страдая.
И бегут туда. На планету Спокойных”.
Конец первой цитаты.
* * *
“Вода прибывала.
Добравшиеся до верхнего ряда, не в силах выбраться через проход, пытались дотянуться до барьера – всего три метра отвесной стены.
Если стать друг другу на плечи…
Но это никому не приходило в голову. Равно как и у стоящих по ту сторону барьера – намерения помочь.
Каждый спасал себя. Каждый, оказавшись в безопасности, превращался в любопытствующего зрителя”...
Тогда, в начале семидесятых, я нарисовала некую модель глобального общества. Грядущего и предсказанного в Апокалипсисе царства Зверя. Которое и в 2003-м, когда я пишу эти строки, ещё не наступило, хотя некоторые сбывшиеся приметы уже присутствуют в повести.
Каждый имеет порядковый компьютерный номер и личную карту, служащую пропуском в собственные жилища, отели, пункты питания и развлечения, без которого ни шагу.
То есть вся твоя жизнь под постоянным колпаком у власти.
А власть – это ВП. Верховная Пирамида.
Верховный Правитель и его клонированная “Семья”, генетически хранящие качества ревностных слуг тьмы под маской “спасителей человечества”.
Клонирование, о котором в семидесятые ещё слыхом не слыхивали.
“Семья”!.. Даже это сокращённое “ ВП"...
Количество странных предвидений убедило меня в актуальности повести именно сейчас, в начале миллениума, и я начала готовить её к печати.
Кстати, “В.П.” сбылось позже, а тогда ещё правил “Б.Е.”.
Мотаться по издательствам не было ни времени, ни сил, ни нервов. Поэтому я решила рискнуть и доверилась всё той же Наташе из “Палеи”, которая как раз собиралась оформить соответствующую лицензию и “отпочковаться”.
Получилось не слишком дорого. Обложку сделал Вася Проханов, старший сын Александра Андреевича.
И всё бы ничего, если б не одна оплошность. Следствие моего длительного “затвора”.
Дело в том, что Наташа пожелала напечатать на обложке несколько слов об авторе и чей-либо впечатляющий отзыв о повести.
А самым “впечатляющим” было давнее письмо Евтушенко своему влиятельному другу Володе (кажется, “Сякину”):
“На мой взгляд, это замечательная книга, и вообще она, Юлия Иванова, может стать одним из лучших русских писателей”.
Откуда было мне, после двадцатилетнего “затвора”, знать про идеологическую и имущественную “Сталинградскую битву” в литературном мире в октябре 93-го?
В результате которой в оппозиционном стане фамилию Евтушенко даже произносить стало опасно, не то чтоб печатать его отзывы.
До сих пор загадка, почему Василий, автор обложки, промолчал. Он-то наверняка знал эти тонкости!
А может, вообще не прочёл?
Короче, обложка так и вышла: рисунок Проханова, слова Евтушенко.
Бальзам-ополаскиватель и кондиционер в одном флаконе.
Александр Андреевич, которому я подарила экземпляр, долго негодовал по этому поводу.
Напрасно я оправдывалась, что тот Евгений времён “Братской ГЭС” и нынешний Евгений Александрович – две большие разницы...
Моя оплошность очень повредила, как теперь сказали бы, “маркетингу”.
Рекламировать повесть “Завтра” не стало, в “патриотическом” киоске продавать отказались.
Правда, потом предложили компромисс – вымарать “Евтушенко” специальным чёрным фломастером, который раздобыл по этому случаю всё тот же Вася.
Несколько экземпляров я изуродовала. Потом устыдилась и усмотрела в запрете перст Божий – не торговать "словом".
Зарабатывать надо цветами, трудясь на земле. А книги – дарить.
* * *
“Я хочу взорвать ваш рай, вашу сонность, ваше мёртвое спокойствие. Ценой жизни Ингрид Кейн.
Что меня заставляет?
Не ненависть, не презрение, не злоба.
Да, как ни странно, я их любила.
Не их настоящее, а будущее, в котором меня уже не будет.
Но в котором я всё-таки останусь.
Я не умру, покуда живо человечество. Те, кто помог людям стать лучше, кто учил человека быть Человеком.
Как всё просто – ощутить себя частью, звеном великого целого.
Бетяне умирают, люди остаются.
Фиолетовое облако поднимается и тает над скалами. Небо становится чёрным, и над Землёй-бета проносится вихрь.
Всего несколько секунд”.
Фиолетовый – цвет Изании!
Сплав алого и синего цветов. Крови и неба.
Опять совпадение?
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 590
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Рассказы
- Просмотров: 641
Рисунок автора.
Жил да был старый столяр Джузеппе.
Пришёл к нему однажды друг Карло и увидел у камина полено.
- Слушай, отдай мне его…
- Зачэм? - спросил Джузеппе, попыхивая трубкой, - В твоей каморке даже очаг фальшивый.
- Я из него человечка смастерю. Помощника и наследника. Сон мне давеча приснился. Деревянный пацан, зовут Буратино:
- Вот, говорит, тебе, папа Карло, золотой ключик. Дверцу за очагом отопрёшь, а там – счастье.
- Пить надо меньше! - буркнул Джузеппе, - Чтоб из полена, да человечка…Да ещё счастье… Ты что, Всевышний?
- А у меня Инструкция есть – каким должен быть Хомо Сапиенс. Там все законы, заповеди. И ещё технической литературы мешок. Я ведь на ракетчика учился.
Если б не это дело…
- Я давно говорю - завязывай, - проворчал Джузеппе и отдал полено.
Сунул Карло початую бутыль за холст, где очаг нарисован, и принялся за дело.
Сначала Инструкцию про сотворение человека перелистал, конспект составил, затем набросал чертёжик.
Подробный макет из глины вылепил – где глазки, где ушки, носик с ротиком, ручки с ножками. Что для какой цели служит и что с чем монтируется...
Разные там внешние и внутренние органы присобачил. Мозги, чтоб кумекали, сердце - кровь по сосудам качать, печень – очищать плоть от шлаков.
Одних капилляров, почитай, потребовалось сто тысяч миль, не говоря уж о разных там кишках, жилах, костях и кожно-волосяных покровах.
Умаялся – ведь не гвоздь вбить…
Но малыш получился на славу – и точно по чертежу.
Проверил Карло на приборах – вроде бы функционирует система.
Глазки глядят, ушки слышат, рот жуёт, улыбается. А может при необходимости и речь толкнуть.
Всё к месту привинчено, откуда надо истекает, куда надо втекает и не каплет.
Решил Карло опробовать творение на деле. Для начала велел глазам обозреть окрестности и присмотреть место для будущего семейного жилья.
А те подмигнули рту по морзянке и велели передать, что стоить папаше эта информация будет никак не меньше двухсот баксов.
И рот за передачу сообщения ещё себе пару зелёных выторговал.
- Вы что, пацаны, оборзели? – опешил Карло, - Тело - это же ваш дом. Сами в нём жить-поживать будете, вот и обустраивайтесь.
Руки будут кирпичи класть, ноги – по этажам банки с краской разносить да по стремянкам лазить. Внутренние органы – манную кашу на всех стряпать да переваривать.
Лёгкие – свежим воздухом коллектив снабжать. Мозг – за общее руководство отвечать будет, нервы – за коммуникации…
Дело найдётся каждому - и по душе, и по призванию…
Вещает, просвещает Карло, а ему знай счета из узкого рта-банкомата выскакивают.
Вот ведь сразу врубился, подлец, будто так банкоматом и родился: аккуратненько цифирь выписывает, в столбик.
И за обозрение окрестностей – от глаз. И за кладку кирпичей – от рук. И за ходьбу по лестницам – от ног.
И за манную кашу, и за свежий воздух. И от мозгов за общее руководство, и от нервов - за связь с коммуникациями.
И, само собой, от него, банкомата – за посреднические услуги.
- Да где ж это видано, чтоб уши с глаз, а печень с задницы мзду взимали? – возопил Карло, - Вы ж одно тело, единый организм, мать вашу берёзу…
Вы друг на друга работаете, друг другу служите, то есть самому себе, ЕДИНОМУ ЦЕЛОМУ!
Как начертано в Инструкции?
Ежели каждая часть живой системы добросовестно исполняет свои обязанности на своём месте для всех и каждого, то в результате организм получает наивысший КПД качества жизни под названием «блаженство для всех».
- Знаем мы это «для всех»! - заверещал рот, не забывая при этом выплёвывать счета - по центу за слово и по полцента за грамм слюны, - Это всё попы с коммуняками про «блаженство» придумали, чтоб народ колбасить... «Все за одного, один за всех»! Кому килечка, а кому – балычок да коньячок…
Не надо нам ваших инструкций, даёшь свободу!…
Напрасно Карло убеждал, что Инструкция эта - никакая не коммунячья, а Божья - о любви к ближнему, как к самому себе. То есть о наиболее нравственной и совершенной формуле жизни, установленной свыше.
Публика настырно требовала введения денежных отношений с правом на поимённое голосование.
В итоге вышел безобразный скандал. Потому что каждый орган считал именно себя наиболее ценным и незаменимым и назначал себе, любимому, наивысшие оклады.
А не то грозил жёсткими санкциями – в смысле ослепить, оглушить, задушить, парализовать, заморить голодом и оболванить…
Жилы сулили повязать непокорных, чтоб не вздохнуть, не охнуть.
А скелет – тот и вовсе пригрозил учинить полный дефолт, всё и вся обрушив и разрушив «до основанья».
- Царь нам нужен, - подытожил Аппендикс, - Пусть он рассудит.
Царём избрали Живот, как самого солидного, благородных кровей (от слова «жизнь»), к тому же аккумулятора ценностей.
Поблагодарил Живот за доверие и тут же стал, как пылесос, эти ценности в себя засасывать – похлёбку, котелок манной каши с малиновым вареньем, цыплячьи крылышки…
Сосал, сосал, пока не превратился в пузо.
Затем, рыгнув, Пузо объявило бессрочный отпуск и на несколько часов захрапело.
Лишь отдельным подхалимам да шестёркам удавалось время от времени будить его величество и выклянчивать царскую милость - хлебную корку или косточку.
Одной такой косточкой и подавился с голодухи Аппендикс. Стал задыхаться и пищать, что ему требуется неотложная помощь по переливанию свежей горячей крови. Не то он загноится, задохнётся и погибнет.
На вопли эти никто не реагировал –подумаешь, атавизм какой-то бесполезный возникает, потенциальная зараза в организме…Пусть гибнет, эка беда!
Кому он нужен, авоська дырявая! Меньше народу, больше кислороду.
Напрасно Карло увещевал, что, согласно Инструкции, бесполезных частей в организме нет. Что даже самая малая клетка в случае нужды вправе рассчитывать на немедленную и самоотверженную помощь от всех и каждого – иначе могут все накрыться рейтузами…
- Шёл бы ты, папаша, со своей пургой в баню! - выплюнул рот общее предписание. И счёт в евро по курсу – за нарушение чьих-то там прав.
Однако к полуночи сынуля вдруг затемпературил. Стал непомерно раздуваться, краснеть, белеть и синеть, расцветая всеми цветами радуги.
Завыл, заверещал дурными голосами, завертелся на месте. Ручонками замахал, будто пропеллером, да ка-ак лопнет!
Всё вокруг незнамо чем забрызгало – то ли отработкой с бензином, то ли курятиной с малиной, то ли ещё чем гламурненьким…
Зарыдал Карло, – хоть и непутёвый был ребёнок, но родной ведь, кровиночка...
Однако плакать долго не стал - уж больно смердило.
Смёл всё непотребство в корзину и отволок на помойку.
А когда отмылся и отоспался, глотнул из бутыли и снова пошёл к Джузеппе.
Плохое, мол, попалось полено. Бракованное…
- Других поленов у меня для тебя нэт, - по-сталински прищурился Джузеппе, попыхивая трубкой, - Полено как полено. Чтоб до ума довести, его до упора долбить надо. Обтёсывать, стружку снимать…
А ты бардак развёл. Базар, понимаешь... Человека ему из полена подай! Наследничка, туды-растуды. Спасибо, оно от жадности треснуло.
А ну как хрясть тебя по башке, чтоб каморку приватизировать?
Ключик ему, счастье…
Ну и в чём оно? Отвечай!
Подумал Карло и понял, что не знает.
И у сердитого Джузеппе спросить постеснялся, поплёлся восвояси.
Тот же вскорости помер по состоянию здоровья. Врачи сказали, много курил.
Так и доживает одинокий Карло у фальшивого очага за холстом. А холодными ночами, как хлебнёт из бутыли, по-прежнему снится ему сынок Буратино. Только не рыночный, а человечный.
«Доведённый до ума», как сказал бы мудрый столяр Джузеппе.
Печально протягивает Буратино отцу золотой ключик и молчит, молчит...
Жил да был старый столяр Джузеппе.
Пришёл к нему однажды друг Карло и увидел у камина полено.
- Слушай, отдай мне его…
- Зачэм? - спросил Джузеппе, попыхивая трубкой, - В твоей каморке даже очаг фальшивый.
- Я из него человечка смастерю. Помощника и наследника. Сон мне давеча приснился. Деревянный пацан, зовут Буратино:
- Вот, говорит, тебе, папа Карло, золотой ключик. Дверцу за очагом отопрёшь, а там – счастье.
- Пить надо меньше! - буркнул Джузеппе, - Чтоб из полена, да человечка…Да ещё счастье… Ты что, Всевышний?
- А у меня Инструкция есть – каким должен быть Хомо Сапиенс. Там все законы, заповеди. И ещё технической литературы мешок. Я ведь на ракетчика учился.
Если б не это дело…
- Я давно говорю - завязывай, - проворчал Джузеппе и отдал полено.
Сунул Карло початую бутыль за холст, где очаг нарисован, и принялся за дело.
Сначала Инструкцию про сотворение человека перелистал, конспект составил, затем набросал чертёжик.
Подробный макет из глины вылепил – где глазки, где ушки, носик с ротиком, ручки с ножками. Что для какой цели служит и что с чем монтируется...
Разные там внешние и внутренние органы присобачил. Мозги, чтоб кумекали, сердце - кровь по сосудам качать, печень – очищать плоть от шлаков.
Одних капилляров, почитай, потребовалось сто тысяч миль, не говоря уж о разных там кишках, жилах, костях и кожно-волосяных покровах.
Умаялся – ведь не гвоздь вбить…
Но малыш получился на славу – и точно по чертежу.
Проверил Карло на приборах – вроде бы функционирует система.
Глазки глядят, ушки слышат, рот жуёт, улыбается. А может при необходимости и речь толкнуть.
Всё к месту привинчено, откуда надо истекает, куда надо втекает и не каплет.
Решил Карло опробовать творение на деле. Для начала велел глазам обозреть окрестности и присмотреть место для будущего семейного жилья.
А те подмигнули рту по морзянке и велели передать, что стоить папаше эта информация будет никак не меньше двухсот баксов.
И рот за передачу сообщения ещё себе пару зелёных выторговал.
- Вы что, пацаны, оборзели? – опешил Карло, - Тело - это же ваш дом. Сами в нём жить-поживать будете, вот и обустраивайтесь.
Руки будут кирпичи класть, ноги – по этажам банки с краской разносить да по стремянкам лазить. Внутренние органы – манную кашу на всех стряпать да переваривать.
Лёгкие – свежим воздухом коллектив снабжать. Мозг – за общее руководство отвечать будет, нервы – за коммуникации…
Дело найдётся каждому - и по душе, и по призванию…
Вещает, просвещает Карло, а ему знай счета из узкого рта-банкомата выскакивают.
Вот ведь сразу врубился, подлец, будто так банкоматом и родился: аккуратненько цифирь выписывает, в столбик.
И за обозрение окрестностей – от глаз. И за кладку кирпичей – от рук. И за ходьбу по лестницам – от ног.
И за манную кашу, и за свежий воздух. И от мозгов за общее руководство, и от нервов - за связь с коммуникациями.
И, само собой, от него, банкомата – за посреднические услуги.
- Да где ж это видано, чтоб уши с глаз, а печень с задницы мзду взимали? – возопил Карло, - Вы ж одно тело, единый организм, мать вашу берёзу…
Вы друг на друга работаете, друг другу служите, то есть самому себе, ЕДИНОМУ ЦЕЛОМУ!
Как начертано в Инструкции?
Ежели каждая часть живой системы добросовестно исполняет свои обязанности на своём месте для всех и каждого, то в результате организм получает наивысший КПД качества жизни под названием «блаженство для всех».
- Знаем мы это «для всех»! - заверещал рот, не забывая при этом выплёвывать счета - по центу за слово и по полцента за грамм слюны, - Это всё попы с коммуняками про «блаженство» придумали, чтоб народ колбасить... «Все за одного, один за всех»! Кому килечка, а кому – балычок да коньячок…
Не надо нам ваших инструкций, даёшь свободу!…
Напрасно Карло убеждал, что Инструкция эта - никакая не коммунячья, а Божья - о любви к ближнему, как к самому себе. То есть о наиболее нравственной и совершенной формуле жизни, установленной свыше.
Публика настырно требовала введения денежных отношений с правом на поимённое голосование.
В итоге вышел безобразный скандал. Потому что каждый орган считал именно себя наиболее ценным и незаменимым и назначал себе, любимому, наивысшие оклады.
А не то грозил жёсткими санкциями – в смысле ослепить, оглушить, задушить, парализовать, заморить голодом и оболванить…
Жилы сулили повязать непокорных, чтоб не вздохнуть, не охнуть.
А скелет – тот и вовсе пригрозил учинить полный дефолт, всё и вся обрушив и разрушив «до основанья».
- Царь нам нужен, - подытожил Аппендикс, - Пусть он рассудит.
Царём избрали Живот, как самого солидного, благородных кровей (от слова «жизнь»), к тому же аккумулятора ценностей.
Поблагодарил Живот за доверие и тут же стал, как пылесос, эти ценности в себя засасывать – похлёбку, котелок манной каши с малиновым вареньем, цыплячьи крылышки…
Сосал, сосал, пока не превратился в пузо.
Затем, рыгнув, Пузо объявило бессрочный отпуск и на несколько часов захрапело.
Лишь отдельным подхалимам да шестёркам удавалось время от времени будить его величество и выклянчивать царскую милость - хлебную корку или косточку.
Одной такой косточкой и подавился с голодухи Аппендикс. Стал задыхаться и пищать, что ему требуется неотложная помощь по переливанию свежей горячей крови. Не то он загноится, задохнётся и погибнет.
На вопли эти никто не реагировал –подумаешь, атавизм какой-то бесполезный возникает, потенциальная зараза в организме…Пусть гибнет, эка беда!
Кому он нужен, авоська дырявая! Меньше народу, больше кислороду.
Напрасно Карло увещевал, что, согласно Инструкции, бесполезных частей в организме нет. Что даже самая малая клетка в случае нужды вправе рассчитывать на немедленную и самоотверженную помощь от всех и каждого – иначе могут все накрыться рейтузами…
- Шёл бы ты, папаша, со своей пургой в баню! - выплюнул рот общее предписание. И счёт в евро по курсу – за нарушение чьих-то там прав.
Однако к полуночи сынуля вдруг затемпературил. Стал непомерно раздуваться, краснеть, белеть и синеть, расцветая всеми цветами радуги.
Завыл, заверещал дурными голосами, завертелся на месте. Ручонками замахал, будто пропеллером, да ка-ак лопнет!
Всё вокруг незнамо чем забрызгало – то ли отработкой с бензином, то ли курятиной с малиной, то ли ещё чем гламурненьким…
Зарыдал Карло, – хоть и непутёвый был ребёнок, но родной ведь, кровиночка...
Однако плакать долго не стал - уж больно смердило.
Смёл всё непотребство в корзину и отволок на помойку.
А когда отмылся и отоспался, глотнул из бутыли и снова пошёл к Джузеппе.
Плохое, мол, попалось полено. Бракованное…
- Других поленов у меня для тебя нэт, - по-сталински прищурился Джузеппе, попыхивая трубкой, - Полено как полено. Чтоб до ума довести, его до упора долбить надо. Обтёсывать, стружку снимать…
А ты бардак развёл. Базар, понимаешь... Человека ему из полена подай! Наследничка, туды-растуды. Спасибо, оно от жадности треснуло.
А ну как хрясть тебя по башке, чтоб каморку приватизировать?
Ключик ему, счастье…
Ну и в чём оно? Отвечай!
Подумал Карло и понял, что не знает.
И у сердитого Джузеппе спросить постеснялся, поплёлся восвояси.
Тот же вскорости помер по состоянию здоровья. Врачи сказали, много курил.
Так и доживает одинокий Карло у фальшивого очага за холстом. А холодными ночами, как хлебнёт из бутыли, по-прежнему снится ему сынок Буратино. Только не рыночный, а человечный.
«Доведённый до ума», как сказал бы мудрый столяр Джузеппе.
Печально протягивает Буратино отцу золотой ключик и молчит, молчит...
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..