Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Дверь в потолке. Часть I

21 сентября 2018

Просмотров: 559

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Дверь в потолке. Часть I

14 сентября 2018

Просмотров: 635

      Юстас:
 - Книгу ещё не читал. Высказываюсь я здесь только потому, что считаю – само направление выбрано абсолютно верно и вовремя.
       Но, если делать что-то, так только для того, чтобы это работало. А как бы нам об этом ни мечталось в наших интеллигентских грёзах, не будет работать то, что построено вопреки законам природы.
       Изания основывается, в том числе, на жизнеспособных идеях.
 Умерших давно и не своей смертью.
       Аки Франкенштейн.
       2000-07-28

*   *   *  

       Юстас:
     -Какие свойства должна иметь система взаимопомощи, подобная Изании?
      У меня нет ответов. Но у нас у всех есть вопросы.
 А вопрос, как известно, содержит 80% ответа.

       Давайте попробуем силами людей, заходящих на форум, составить список свойств, которыми должна обладать такая организация.

       Почему такая система нужна вообще?
       Потому что:
       - Нечем, кроме объединения, противостоять разрушению нашего и нас.
       - Мы хлебнули коммерческих отношений и у нас тоска по человеческим.
       - Нам надоело делать что-то нам противоестественное и противоестественным образом.
       - Мы утратили многие иллюзии, насытились свободами и чернухой.
       - Мы истосковались в завтрашнем дне, нам хочется опоры под ногами.
       - Мы устали быть бесправными и беззащитными перед сытыми бритоголовыми и властями.
       - На власти уже надежды нет, ждали долго, но добрый дядя не помог.
       - У многих потерян смысл жизни или нет возможностей его исполнить.
       - И, конечно, это шанс преодолеть традиционную разобщённость личностей”.
       2000-07-28

*   *   *

       Юстас:

 - 1. Объединяться надо, но не “божьим людям”, а человекам. И уже в том числе “божьим людям”.
       В основе должен стоять не Закон Неба (чего только не делалось именем Бога), а закон совести.
       Единственное отличие “Вампирии” в чём? Да в том, что у них там совести нет и вместо цели алчность.
       Вот вам и мерило для потенциальных изан: чтоб в человеке была совесть и желание жить со смыслом.
 Это и есть корпус корабля.
       Объединение должно происходить не на религиозной основе или на неформально религиозной основе, чтобы не отпугнуть основную массу дееспособных личностей, нуждающихся в объединении.
       Пусть это будет носить имя Изании, почему нет? Имя красивое и для верующей части несёт высокий смысл. Как ни назови, лишь бы состоялось.

       2. Изания должна позволять состоять в ней и вне её одновременно. Это независимость.
       Участник системы не отдаёт, как в монастырь, своё имущество. Он существует и в системе и вне её. Он пользуется системой. Она пользуется им.
       В любой момент он может выйти и прекратить отношения с системой.
       Система должна быть выгодна (удобна) и только этим удерживать в себе участника.

       3. Выгодна она будет, если сможет предоставлять возможности, которые алчный мир “Вампирии” не желает предоставлять:
       - Возможность зарабатывать умеренные деньги, тратя умеренное время (сейчас мы либо истошно зарабатываем большие деньги, тратя на это всю жизнь без остатка, либо зарабатываем ничтожно, и тратим на это почти всю жизнь). Т.е. иметь и время жизни и какие-то средства на неё.

       - Возможность зарабатывать в умеренном темпе, щадящем здоровье (сейчас мы вынуждены работать надрывно, панически спеша, после чего также истерически отдыхать). Возможность жить и работать в среде себе подобных. В душевном комфорте. Занимаясь естественным для себя делом и делая его естественным для себя образом. (Например, создавать, а не спекулировать).

       - Возможность использовать свой моральный потенциал. Изанин со своими душевными качествами может быть более выгодным сотрудником, нежели лишённый совести “вампирянин”.

       - Возможность для участника мобилизовать людские ресурсы как раб. силу, охрану, демонстрации моральной поддержки (“шапками закидаем”).

       - Возможность мобилизовать информационно-людские ресурсы, как то: юридический консилиум, медицинский, технический и т.п.

       - Возможность получать информацию в бесплатной информационной базе полезных данных (кому жалко будет сообщать своим, что там-то дешевле, там-то лучше?)

       - И конечно, это прорыв общения, сравнимый с появлением общедоступного Интернета. Все “свои” собраны в одном виртуальном месте.
 
       ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ: Составьте свой список или продолжите этот.
       2000-07-28

*   *   *

       Юстас: -

 1. Как зачать Изанию? Как бы это могло начаться?

Сначала этих людей надо найти. Я вижу пока два пути.

       Во-первых, их надо как-то вычислить. Например, как участников некоего Проекта, интересного только для них и неинтересного для остальных. Таким образом, можно собрать увлечённых людей из разных областей.

       Во-вторых, можно опубликовать некое выгодное предложение и профильтровать поток интересующихся психологическим тестированием.

       Информацию о найденных можно заносить в некую иллюстрированную базу данных в Интернете в форме, подобной персональным страницам.
       Так создаётся начальная база данных.

       2. Эти люди должны узнать друг о друге. База делится на матрицу по направлениям интересов. Участникам базы данных даётся доступ к ней.

       3. В какой-то момент они начнут размножаться. В смысле приводить себе подобных.

       4. Начало взаимопомощи. На сайте для участников можно разместить доски объявлений и форумы по интересам, и, в том числе, по поиску работы. На первых порах участники сами будут делиться своими сведениями.

       5. По мере разрастания базы, она будет увеличивать количество направлений интересов и усложняться. Понадобится группа ведущих, которые будут организовывать поступающую полезную информацию и пытаться проводить какие-то необременительные объединяющие акции.

       6. В какой-то момент можно будет обложить всех, извините, членскими взносами (весьма условными). Но при большом количестве участников на подержание сайта и по рублю в месяц хватит.

       7. Хотелось бы верить, что когда-нибудь участники смогут и вживую собираться на общие дела. Как в деревне: самому котлован под дом вырыть – неделю мучиться. Всем мужикам собраться с лопатами – на час работы. То ж своему, хорошему человеку, а не гаду какому-нибудь.

       8. Как только это сообщество будет представлять что-то мало-мальски интересное, например, дорастёт до некоей критической массы, им начнёт периодически интересоваться телевидение (интернет для них тема модная и патрулируемая) и тем давать мощную бесплатную рекламу, что, стало быть, даст рост и усложнение системы, и потому, новый интерес СМИ. Вялотекущая цепная реакция.

       Такие вот Новые Васюки.
       2000-07-28

*   *   *

       Юстас:
 -Иметь, как бы не имея? Не получится.
 Получится “Не иметь, как бы имея”.
Имущество, принадлежащее всем, не принадлежит никому. Это кровью доказал опыт России.
 Сколько сил потрачено большевиками, чтобы приучить человека не иметь своего, а иметь общее. Получился человек, убеждённый, что общее есть ничьё, чуждое. И можно и должно это красть, ломать, испражняться в него…

       Иное дело – помощь. Пришёл профессионал со своим инструментом и помог тому, кто сам не умеет.
 А потом уже второй пришёл к первому со своим инструментом и сделал то, что тот не может.
Неважно, что один профессионал – зубной врач, а другой – уборщик. И будут довольны друг другом, пока у них не появится общее имущество.
 Сколько семей распалось из-за совместного хозяйства! Это родные-то люди. Чего же ждать от неблизких людей?

 Если пересчитать испорченные нервы и угробленное время жизни на недовольства от совместного имения, окажется, что значительно дешевле иметь всё своё.
 
       2000-07-28

*   *   *

       Юстас:

 - Жизнь минус дурь= электрификация всей страны.

Так вот, повторю. Если человек сознательно реализует себя, он делает это из удовольствия и тело его совершенно произвольно подчиняется разуму. Просто потому, что ему в данный момент интереснее заниматься этим, чем сидеть в ресторане.

 А как устанет – да пусть идёт себе хоть в ресторан, хоть в публичный дом – почему нет?
        Потому что в некой книге кто-то написал тысячу лет назад, что это “соблазн”, “грех” какой-то?

       Так что, нам превращать его жизнь в конвейер Форда? Одно удовольствие – работа?

 Свою единственную жизнь человек, конечно, должен прожить со смыслом, но он должен и быть частью этой жизни, впитать её, насладиться ею. В разных её проявлениях.

 Это заложено в его суть. Он на это рассчитан. Вытравить эту потребность из него не удастся и незачем это делать.

Юлия:
 - Кем заложено?  И мало ли что кому захочется!
Нас интересует лишь светлая сторона человека, именно её мы помогаем друг другу развивать.
Прочее – твоё “прайвити”.

 Но на второй и третьей ступени, если уж ты называешься изанином, будь добр соблюдать один из её основной принципов: не служи Вампирии.

 Грех – в подполье, в карантин.
 2000-07-28

*   *   *

       Юстас:
 - Кто придёт в Изанию?
А тот, кто захочет.  Религия в Изании - не самоцель. Самоцель – взаимопомощь между личностями, имеющими совесть, и, по большому счёту, гармонизация мира.

 Это делается не во имя формального Бога, а во имя Смысла существования этих личностей и этого мира.

      Юлия:
 -  Но этот “Смысл” и есть Замысел Бога.
 Без выхода в Вечность и личного бессмертия никакие “смысл” и “гармонизация” невозможны.  В итоге - то самое “царство Зверя”, в которое вы не верите.
 
      Юстас:
    -  Неформально религиозные люди (т.е. со своими представлениями о Высшем), в Изанию не придут. Не придут и нерелигиозные свободные личности, живущие по совести.
 Которым не Бог, а Совесть, или то понятие, что они – люди, а не скот и не звери, велит жить так, а не иначе.

 Совесть, не как религиозное понятие, а как признак человечности.

 Не перед Отцом долги наши, а перед Смыслом. Потому что если без смысла, то кто ты есть? Животное.
 Культура здесь куда выше, чем религия.

  Юлия:
        - Ну, тут Вы хватили.
 “Отец”, хотя бы и для верующих – понятие объективное.  А какой-то химерический “Смысл”, пусть и с большой буквы, - самообман. Дом, построенный на песке.
 Я, мол, без смысла – животное. Поэтому буду искать его.
 Но искать, как правило, во власти, в карьере, в богатстве, в жизненных утехах.
 И в “дури”, включая пьянку и наркоту.
 А “культура”, кстати, - от слова “культ”.
И Со-весть - Евангельская весть о Спасителе, данная ВСЕМ. Вот этимология этого слова.

 “Дар напрасный, дар случайный… Жизнь – зачем ты мне дана"? – взывал Пушкин. К кому? Не к культуре же!

      Юстас:
 - Не боязнь кары Господней, не прибитость этим страхом, а собственное достоинство, побуждения сердца, сочувствие делают ненужным кодекс заповедей.
 Личность, а не чья-то овца.  Т.е., простите, агнец.

    Юлия:
 -  Но может ли ваш "достойный" человек ходить в бордель, как вы сказали? И покупать, унижать другого человека? Опять вернёмся к проблемам князя Нехлюдова.

    Юстас:
  - Чем заняты люди религиозные? Религией. Молитвами. Соблюдением обрядов, постов. Соответствующими разговорами.

 И чем религиозней человек, тем менее он занят каким-то практически полезным делом.
 Или занят делом, менее сложным и нужным.
 Много ли учёных, врачей, строителей, предпринимателей (и далее по вашему списку) вы видели глубоко религиозных?

(Академик Иван Павлов, хирург Пирогов, лауреат сталинской премии 1-й степени за работы по гнойной хирургии епископ Лука Войно-Ясенецкий. Отец Павел Флоренский - великий учёный, один из разработчиков планов ГОЭРЛО)...

Пока вспоминаю, Юстас продолжает:

      -  Чем заняты живущие просто по совести? Делом. Именно тем самым предметом обмена и взаимопомощи в Изании.
       Так кого созовёт Изания?
 Ну придёт в неё очень много пенсионеров, уборщиц и библиотекарей.
 Кликуши всех мастей придут обязательно. Немощные.
 Вот инженеров, сантехников, строителей будет совсем мало.
 Кто работать-то будет?
 Октябрьская революция апеллировала к серости, к быдлу. Именно это мы и получили в колоссальных размерах.
 Воинствующую серость. Идеологию быдла. Никчемность низов.
       На кого обопрёшься, тем и станешь.
       Не превратится ли Изания в Убогию?

- А кто великую страну построил, а Юстас? Войну выиграл? В космос полетел? - собираюсь я возразить.
 Но спорить не хочется.
       2000-07-28

*   *   *

       Юстас:
   - Как защитить?
 Организм Изании обязательно будет стремиться мутировать, перенацеливаться, как и все сложные системы.

        Будет подвергаться внешним давлениям, атакам.

Такое чуждое сильным мира сего образование должно иметь выдающуюся систему защиты, чтобы выжить.
Совершенно не ясно, кто этим будет заниматься. Как не пустить вирус. Не дать воспользоваться системой для её разрушения. Не дать превратиться в монстра.

Например, среди желающих состояться как учёные, найдутся таланты, которые изобретут что-то для защиты, не известное вне Изании.

 Но всё равно, силы неравны и средства. В драке побеждает не сильнейший и не вооружённый, а подлейший
       Чьё это – “Сделать революцию – просто. Вот удержать…” ?
 Опытный был товарищ.

       Понимаю, что всё это критиканство. Но ситуация такова: этот мост нагрузки не выдержит, а как построить правильный, я не знаю.
 Мост крайне нужен.

 Юлия:
 - Вот с Вашим химерическим «Смыслом» вместо вполне конкретного Закона Неба Изания и обратится в монстра.
 А то и в антихристовый Новый Мировой Порядок !
       2000-07-28

Информация о материале

Администратор

Категория: Верни Тайну!

12 сентября 2022

Просмотров: 260

*   *   *

- Тому, кто поклонится нашему сверхсовершенству и признает самые-самые принципы нашего царства, я пропущу к Лесу, - объявляет Царица непобедимому Суховодову, - Сейчас состоится торжественная церемония посвящения в дураки.
 Приглашаю присутствовать.

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Дверь в потолке. Часть I

21 сентября 2018

Просмотров: 627

На фотке: По приглашению в Чехословакии. Ярмарка в деревне.

(1974-76 годы)

       На дачу мы ездили каждую субботу.
Ещё на повороте от станции видели в конце улицы едва различимое рыжее пятнышко.
 Я начинала звать: “Альма, Альма!”, как когда-то с лоджии. И пятнышко срывалось с места, летело по заснеженной дороге, с каждой секундой всё более становясь Альмой.
 Которая, запыхавшись, в восторге прыгала, визжала, норовя лизнуть в нос.
 А затем гордо вела нас к дому, где уже была жарко натоплена русская печь (дров Женька Мартынов не жалел - полно было отходов).
Я готовила ужин и обед на завтра. В чугунок загружали мясо, картошку, кислую капусту, жареный лук и ставили в русскую печь, где щи томились всю ночь.
 Туда же, в котелке поменьше, ставили гречневую кашу.
 Потом мы с Борисом забирались наверх, на разостланные старые матрацы, и спали на печи, а Мартынов - внизу на раскладушке.
 Среди ночи я обычно не выдерживала жарищи, отбирала у Женьки раскладушку, отсылая его наверх к Борису. И под попыхиванье щей и каши в печи снова блаженно засыпала.

       Утром мы завтракали этими щами с кашей и шли кататься на лыжах – здешний лес действительно тянулся до самого Внукова.
 Застраивать эту аэродромную территорию не разрешалось. Водились там кабаны, лисы и лоси, о зайцах и говорить нечего.
Иногда брали с собой Вику, катались вместе с гор, что были за трассой в нескольких километрах. Альма с заливистым лаем неслась рядом от вершины до подножья.

       Возвращаясь, обедали теми же щами с кашей – такими же горячими и ещё более вкусными.
 Потом ставили прямо в комнате самовар – для его трубы в печи было специальное отверстие. В него же курильщику можно было выдыхать дым, чтоб не попадал в комнату.
 А ещё на печи можно было не только просто спать, но и лечить ревматизм, простуду и радикулит, париться в ней после протопки (голова по плечи снаружи, остальное – внутри). Сушить грибы и фрукты, готовить топлёное молоко.

 Всё получалось потрясающе вкусным (какое-то инфракрасное излучение). Ещё она давала золу на удобрение и многое, многое другое.
Она была центром, сердцем дома. И даже теперь, когда мы её практически не топим (только подтопок, чтобы сжечь мусор), она так этим сердцем и остаётся.
 Которое не откажет, даже если отключат газ и электричество или случатся иные катаклизмы – обогреет, накормит, исцелит тело и душу.

       Так прошло несколько лет.
 “Землю спокойных” издали в Чехословакии и Венгрии, куда мы с Борисом даже съездили по приглашению.
Прежде я бывала только в Болгарии (тогда Бориса пригласила одна из болгарских газет). Походы по магазинам за дублёнками, шумные застолья, головная боль по утрам...

Я решила ошибок не повторять. В Венгрии мне предоставили целый этаж в особняке, окружённом яблоневым садом с островками цветущих роз.
 Я полюбовалась Будапештом, сходила на встречу со своими издателями (неожиданно получилось что-то вроде пресс-конференции), мне вручили немалый гонорар.

 С переводчицей быстро пробежалась по магазинам и распродажам, истратила с пользой все форинты, а все оставшиеся дни просидела в саду на диване-качалке со сценарием на коленях и неизменным искусанным “паркером”.

 Дело в том, что в “Экране” моя так и не пошедшая в “Детгизе” повесть “В стране ловушек” произвела сильное впечатление, и начальство решило делать полнометражный фильм – наполовину игровой, наполовину мультик.
Действие в реальном измерении – игровое кино, а в сказочном – соответственно куклы.

 Был заключён договор, всё будто взаправду.
 Но я-то никогда всерьёз не верила в эту затею, хоть и писала в срочном порядке сценарий в будапештском саду. И вокруг благоухали розы, и жевала я огромные яркобокие яблоки (такие, наверное, росли в раю), что падали время от времени на английский газон.
И диван-качалка под балдахином, и сценарий на коленях, и особняк – я уже знала, что это совсем не моя судьба.
 Хоть и мечталось купить на дачу такой же покачивающийся диван, что я и сделала в Москве при первой возможности.
 И не верила в реализацию другого договорного сценария, опять на “Мосфильме”, по мотивам “Земли спокойных” - под известного режиссёра Самсона Самсонова.
 
Тот, разумеется, попросил половину.
 Я согласилась, считая вполне логичным, что он получит свою часть, когда сценарий будет принят к производству.
 Но он стал требовать половину аж с аванса, и я психанула.

Информация о материале

Юлия Иванова

Категория: Рассказы

02 ноября 2018

Просмотров: 955

Автору рассказа «Веснушка» комсомолке Юлии Ивановой 20 лет. Это - ее первое выступление в печати. Ю. Иванова - студентка III курса факультета журналистики МГУ.

Почему ее прозвали веснушкой, эту тихую шестнадцатилетнюю девочку без единой веснушки? Пожалуй, этого никто не смог бы объяснить.

Внешность ее так непримечательна, что даже Лиля, мечтавшая прослыть в школе самой хорошенькой и видевшая во всех девочках своих соперниц, всюду водила ее с собой и спокойно знакомила со своими поклонниками. Плавала Веснушка «собачьим стилем», танцевала не лучше, чем плавала, и мать грустно вздыхала, видя, что даже в самых нарядных платьях дочь выглядит просто серым котенком. В школе Веснушка числилась «ученицей средних способностей» с неизменной пятеркой по прилежанию. Общественные поручения ей доверяли лишь самые легкие. Как - то поручили поливать цветы е классе, но и с этим она не справилась: умудрилась разбить горшок и поломать недавно привитое деревце лимона. Девочки стали было ругаться, потом махнули рукой: что с нее возьмешь - неудачница!

Казалось, у Веснушки есть все основания быть недовольной жизнью. Но наступило лето, первое Веснушкино дачное лето, оно открыло ей щедрый зеленый мир, полный запахов, красок, и Веснушка забыла все свои огорчения.

Она часто убегала с заросшего цепкими кустами ежевики участка прямо в лес, такой шумный, лохматый. Шла по петляющей тропинке, словно выбритой в колючей щетине лесной травы, перебиралась через речушку, поднималась по крутому обрыву, бродила вокруг старого, полусгнившего сруба, в котором всегда было сумрачно и удивительно тихо, только постанывали под ногами доски пола да деревья заглядывали в пустые квадратные окна. Вечером, когда солнце спускалось совсем близко к деревьям, их мохнатые папыначинали ловить его. Оно не давалось, скользило между стволами, но постепенно смирялось, и небо, вначале нежно - розовое, как щека девушки, потухало, бледнело. Тогда в мир незаметно прокрадывалась синева, густела, и по траве начинали скользить лимонные блики луны.

Нет, Веснушка вовсе не скучала одна. Но иногда она приходила и к волейбольной площадке, где собиралась молодежь. Это была шумная, озорная компания. Босоногие, загорелые мальчишки и девчонки слушались почему - то только одного строгого, неразговорчивого Юрку - комсорга. Про этого всегда аккуратного, подтянутого паренька рассказывали чудеса: будто он за девять лет учебы в школе не получил ни одной двойки, ни разу не остался на вечере после торжественной части и добровольно читал не только толстые медицинские книги (Юрка мечтал стать хирургом), но и Гегеля «для общего развития».

Его никогда на видели с девушкой; во время игры в фанты он решительно отказывался целоваться, заявляя, что «скорее луна упадет на землю, чем он сделает что - либо подобное».

За глаза над Юркой смеялись, называли сухарем, но по первому же его требованию послушно шли коллективно читать газеты или полоть картошку в соседнем колхозе, потому что никто не умел так мастерски погасить мяч, как Юрка, ни у кого копье не летело так далеко, никто, кроме Юрки, не рисковал играть в шахматы с второразрядником Костей, не умел так быстро отвечать на самые разнообразные вопросы.

Веснушке нравилось наблюдать за Юркой во время игры в волейбол. Темный завиток волос то и дело спадал ему на лоб, лицо становилось совсем ребячьим, только брови всегда были строго сдвинуты. Он никогда не оставался вечером на танцы, считая их «пустым, мещанским времяпрепровождением».

В конце июня наступили погожие дни и на лугу за рекой поспела земляника. На открытых полянах ягоды были небольшие, но необыкновенно сладкие, а в густой траве низин они еще только чуть розовели. Веснушка пришла туда с плетеной корзинкой, окрашенной изнутри ягодным соком, но вдруг забыла о землянике и начала собирать цветы, потом прилегла на траве.

«А вдруг я бы родилась слепая, - почему - то пришла ей в голову мысль, - и мне было бы все темно. Вот так...» Она закрыла глаза, но розовый солнечный свет проник сквозь веки. Веснушка прикрыла их ладонями, но тут ей стало не по себе, она испуганно открыла глаза и увидела ослепительное васильковое небо, венчики солнечноглазых ромашек.

Неожиданно что - то со свистом разрезало воздух и шлепнулось рядом на траву. Это было копье. Веснушка удивленно рассматривала обструганную палку с железным наконечником, и вдруг перед нею вырос Юрка. Он был бледен.

- Нашла где спать... Ведь я тебя чуть не убил.

Веснушка заметила на Юркином лице серьезную складочку между бровями.

- А ты, кажется. Веснушка, которая ничего не умеет?

Веснушка виновато опустила глаза.

- Все глупостями занимаешься, цветочки - ягодки собираешь? Скажи, почему ты всегда одна, никогда не подходишь к ребятам?

- У меня ничего не получается, а они смеются...

Юрка долго с любопытством разглядывал девушку, лотом решительно положил ей руку на плечо.

- Как твое настоящее имя?... Валя? Так BOT, Валя, отныне я сам беру над тобой шефство, чтобы ты стала полноценным человеком, а не размазней. Во - первых, сейчас же забудь про слово «не умею», а во - вторых, пойдем к нам...

На волейбольной площадке заседал литературный кружок. Юра делал доклад о Данте.

- Итак, Флоренция конца тринадцатого века - город нищеты и пышности, скупости и расточительности, звона золота и оружия, сладостных звуков скрипки и виолы. Город, из которого изгнан великий Данте, принадлежащий к побежденной партии «белых» гвельфов. Муки скитаний и, наконец, «Божественная комедия» - плод долгих раздумий этого противоречивого поэта, одиноким гигантом стоящего на грани двух эпох: жестокого средневековья и нового времени. Мрачна и богата его фантазия, живого среди мертвых, страдающего среди караемых...

«Ого, как умеет Юрка рассказывать!» - позавидовала Веснушка.

На щеках у Юрки выступили пятна от волнения, глаза блестели, но голос был ровный, чуть глуховатый, как из - под земли.

Веснушка представляла себе мучения грешников в аду так живо, что у нее по спине бегали мурашки.

Народу собралось много. В тени под деревом удобно расположился на газете какой - то старичок. Он внимательно слушал, приставив ладонь к уху...

Вот Юра кончил, выпил стакан воды.

- У кого будут вопросы?

Никто не отозвался. И вдруг:

- У меня вопрос, молодой человек. - Старичок с трудом поднялся и подошел к докладчику. - Вот вы тут горячо, складно говорили о факторах, обусловивших создание «Божественной комедии», но почему - то ни разу не упомянули о прекрасной Беатриче, путеводной звезде поэта. А ведь поэма задумана как прославление ее памяти!

Юра растерянно возразил:

- Но ведь личность этой дамы не установлена! Скорее всего, она или миф, или плод фантазии автора...

- Нет, позвольте, юноша! Нам известно, что в 1283 году Беатриче прошла по улице в белоснежном платье и «в неизреченной своей милости» поклонилась Данте. Тогда он написал свой первый сонет и стал поэтом. А в «Новой жизни» он решает учиться, чтобы создать труд, достойный Беатриче, то есть свою будущую «Комедию». «Если будет воля того, кто дает жизнь всем, и век мой продлится еще на несколько лет, я надеюсь сказать о ней такое, что никем и никогда не было сказано», - процитировал старичок наизусть.

Юра с уважением посмотрел на него, но не сдался.

- Неужели вы серьезно верите, что промелькнувшая на улице женщина могла оказать решающее влияние на создание такого серьезного философского произведения, как «Божественная комедия»?

- А почему бы и нет?... «Когда любовью я дышу, то я внимателен; ей только надо мне подсказать слова, и я пишу» - это строчки из знаменитой поэмы Данте. И как прекрасно: любовь создает искусство, искусство питает любовь...

- Поразительное легкомыслие, а еще литературовед! - ворчал Юра, когда они вдвоем с Веснушкой возвращались домой. - Вот такие ученые и портят молодежь излишней романтикой, а потом удивляются, откуда берутся а комсомоле хлюпики и донкихоты...

«Он все время ругается, а мне нравится быть с ним рядом, - подумала Веснушка. - Почему?» Она не знала.

Прощаясь, Юра велел ей обязательно прийти сегодня на опыты по оживлению лягушек. И хотя в этом зрелище не было ничего привлекательного, Веснушка нетерпеливо ждала вечера. Почему? Она не знала. Так же, как не знала, зачем после его ухода очень долго стояла, прижавшись щекой к березе, и улыбалась, а потом ни с того ни с сего подумала, что имя «Юра» - это что - то круглое, золотистое, надоедливое, как пчела, и оно кружится рядом, потому что в воздухе слишком пахнет медом...

В воздухе пахло медом.

«Юра», - вспомнила Веснушка, просыпаясь и жмурясь от солнца. Поеживаясь от утренней свежести, она подбежала к окну. Совсем не для того, чтобы подкараулить, как «сухарь» пойдет за водой, просто взглянуть на голубей, с забавной важностью гуляющих по соседней крыше.

Но вот в кружеве придорожных акаций показалась белая тенниска... Веснушка сломя голову помчалась на кухню и, на ходу выплеснув воду из ведер, полетела с ними к воротам. Мать удивленно проводила ее глазами: что за необычайное трудолюбие?!

Да, Веснушка готова была целый день таскать воду из колодца. Наградой за это было одобрительное Юркино: «Работаешь?» Она шла за ним на волейбольную площадку и там, не обращая внимания на насмешки зрителей, усердно пыталась принимать трудные мячи. Юра учил ее плавать на спине - она послушно выполняла его советы и безропотно шла ко дну. Веснушка не засыпала, когда он читал вслух «Илиаду», мужественно ловила лягушек для его опытов, прямо руками прикасаясь к их холодной слизистой коже.

Домой она приходила усталая, вся в синяках и царапинах, гасила свет и, закутавшись в одеяло, садилась на подоконник. Ветер дул с реки. Он приносил с собой холодное дыхание белых лилий и горьковатый аромат черемуховых листьев. Где - то смеялись девушки. В крошечном мезонине Юркиной дачи долго не гас зеленоватый огонек настольной лампы. Веснушка представляла себе, как он сидит, склонившись над какой - нибудь толстой книгой; волосы падают ему на лоб, и он задумчиво отводит их рукой... Юрка будет искусным хирургом: у него длинные, тонкие пальцы...

В то памятное утро Веснушка целых полчаса не отходила от зеркала. Солнце запуталось в волосах, чуть рыжеватых и пушистых, и она расчесывала их вместе с солнечными лучами. В зеркале Веснушка пристально рассматривала свои глаза цвета сухой травы, нежный овал лица и смуглую кожу. «А косички мне явно не идут...»

Веснушка собрала волосы на затылке в пышный узел, заколола мамиными шпильками, достала из шкафа новое бледно - зеленое платье, долго завязывала бант у пояса.

- Ладная у тебя дочка растет, Анна Ивановна, - заметила молочница, глядя в окно. - Смотри, совсем невеста!

Веснушка прошла мимо молочницы легко, чуть покачиваясь и откинув назад голову. Она больше не сутулила плечи, и платье сзади не топорщилось, как обычно.

Долго спишь! - Юрка прилаживал к щиту кольцо для баскетбола. - Какой сон видела?

Он даже не заметил, что у Веснушки новое платье и другая прическа.

Да, она видела сон... Подводное царство, коралловые рощи и роскошные голубые дворцы. Русалки плели для принца качели из водорослей, а он улыбался только Веснушке, красивый, светловолосый (она равнодушно смотрела на темную голову Юрки).

- Какие - то тебе несоветские сны снятся: русалки, дворцы, принцы! Сразу видно, что в голове всякая ерунда...

Веснушка вздохнула и робко предложила совершить прогулку на велосипеде. Правда, она ненавидела эту резвую машину, на которой так трудно удержаться, но зато Юра добрел, заливая йодом Веснушкины ссадины...

- Вдоль дороги такие красивые тополя... - добавила она тихо.

- Запомни слова Базарова: природа не храм, а мастерская, и человек в ней - работник. А потом у тебя и так ноги исцарапаны, словно ты прошла по ковру из живых котов. Что - то у нас с тобой успехов не видно, но знай: я в тебя верю. Старайся!

Юра дал ей толстую «Химию», отметил карандашом главу:

- Выучи, а потом расскажешь мне. Пришел' Костя с коробкой шахмат под мышкой. Мальчики устроились прямо на траве, расставили фигуры, а Веснушка, сидя на скамье, машинально стала перечерчивать с книги на бумагу структурные формулы, похожие на причудливых пауков. Время от времени она посматривала на Юру, увлекшегося игрой: он сидел прямо у ног Веснушки, и ей было видно, как пестрая букашка ползала у него по волосам.

Сосредоточенная складочка между его бровями по - прежнему не исчезала, но глаза были хитрые - хитрые, озорные: видно, Юра придумал интересный ход...

Веснушка хотела крепко запомнить и эти глаза и эту складочку, чтобы потом вспоминать, вспоминать... Она перевернула листок бумаги, с минуту сжимала в пальцах карандаш, потом слабо наметила овал лица, лоб, решительную линию подбородка, губы. Нос получился неважно, но Веснушка уже перешла к глазам, она рисовала и рисовала, быстро работая то одним концом карандаша, то другим, где был прикреплен ластик.

И вдруг хитринки из Юркиных глаз попали на бумагу. Прямо на Веснушку смотрели такие живые, знакомые мальчишечьи глаза из - под серьезно сдвинутых бровей, что ей сделалось страшно. Листок выскользнул из ее рук и упал на доску.

- Ты что, заснула? - Юрка поднял листок, взглянул на Веснушку. - Это твоя работа?

Несколько секунд он внимательно рассматривал рисунок, потом молча протянул Косте. Тот изумленно свистнул:

- Здорово похоже... Нос подкачал, но глаза - то совсем твои. Ай да Веснушка!

Юрка встал и, не отводя глаз от своего портрета, взял девушку за руку. Лицо у него было торжественное.

- Вот что значат правильные методы воспитания... В тебе родился талант. Ты талантлива, понимаешь?

А Веснушка вдруг вырвала у него рисунок и побежала, не разбирая дороги, через кусты и коряги. Из ее волос падали мамины шпильки, пыльные ветки орешника цеплялись за плечи...

Веснушке показалось странным, что дома ничего не изменилось. По - прежнему пронзительно взвизгивала калитка, шелестели липы под окном, соседская девочка строила на полу дом из кубиков, и мама гремела на кухне кастрюлями, будто ничего не произошло. Только Веснушка перестала быть Веснушкой. Потрясенная, она сидела на кровати, прижав к щекам ладони. Талант... Стало быть, она сможет нарисовать молочно - синий туман над рекой, солнечные искры на омытых дождем листьях, цветочную клумбу, ласковые морщинки у маминых глаз - все, что ни пожелает!

Ей сейчас же захотелось нарисовать что - нибудь. Она попробовала запечатлеть соседскую девочку, сидевшую на полу, ее забавное сосредоточенное личико, крутолобое, с вытянутыми от напряжения губами...

Но на этот раз у Веснушки ничего не получилось: на рисунке было какое - то другое лицо, грустное и совсем не детское. Веснушка бросила карандаш. «Вот и все...» - с отчаянием проговорила она. Юра ошибся: ей оказалось под силу нарисовать только его портрет, потому что она очень хотела сохранить для себя эти строгие хитринки его глаз. И Веснушка спрятала рисунок в комод, на самое дно ящика...

Но взяться за карандаш ей все же пришлось: Юрка продолжал воспитывать.

- У тебя не должна кружиться голова, - важно заявил он на другой день. - Пойми, что талант в искусстве - это только пять процентов успеха, а в остальном дело решает труд. Ты должна все время практиковаться.

И она нарисовала его руку, сильную, загорелую, с длинными, гибкими пальцами и крошечной родинкой на запястье, потом - брошенную на землю куртку, еще теплую от его тела, раскрытую книгу, которую он только что читал. Получилось...

С этого дня их видели постоянно вдвоем. Веснушка рисовала для Юрки покосившийся мост через речку, дерево над обрывом, опутанную паутиной ветку бузины. Как - то они наткнулись на настоящего художника, угрюмого, небритого, в высоких охотничьих сапогах и широкой куртке, вымазанной масляной краской. По настоянию Юры веснушка показала ему свои эскизы. Художник поворошил их толстыми пальцами.

- Зелено, незрело, но способности имеются. Работайте, быть может, выйдет толк...

Он посоветовал Веснушке писать акварелью и показал, как смешивать краски.

Она работала, и Юрка был рядом, немного притихший, растерянный. Его почему - то стало волновать то, над чем он раньше привык лишь иронизировать.

Раньше он никогда бы не поверил, что сможет, например, часами любоваться каплей росы на кленовом листе, а теперь, наблюдая, как Веснушка переносит ее на бумагу, он чувствовал, что это не просто лист и вода, а что - то утреннее, чистое, радостное.

Страшно было смотреть вниз с обрыва, и она рисовала не только обрыв, но и этот страх. Самые обычные вещи словно преломлялись в тихой желтизне Веснушкиных глаз, и незаметно для себя он все чаще и чаще стал наблюдать эти превращения, ее глаза, волосы, неправильный профиль, забавную несмелую улыбку детских, слабо очерченных губ. Она водила рукой по бумаге, и от этого движения приоткрывалась на шее светлая полоска кожи, защищенная платьем от загара.

И когда Юрка ясно осознал в себе желание коснуться губами этой нежной полоски, он с ужасом понял, куда его привели педагогические опыты.

«Глупости, ничего не произошло, - тут оке начал он убеждать себя. - Просто немного раскис. Вот скоро кончится лето, и все...»

Лето действительно кончалось. В низинах, заросших папоротником, стали попадаться дружные семейства опят, мальчишки тащили домой орехи за пазухой, на станции продавали первые яблоки.

Юра уверял, что ему на даче до смерти надоело, без конца говорил о школе, товарищах, и его злило, что Веснушка только грустно, не протестуя, кивала головой, словно и не подозревала о том, как ему не хотелось уезжать...

И вот он наступил, последний вечер на даче. Весь день Юрка помогал дома укладывать вещи, а когда встретил Веснушку у проселочной дороги, хозяйки уже гнали домой коров.

С самого утра было жарко, собиралась гроза, но солнечные лучи проникали сквозь тучи, и все вокруг казалось желтовато - коричневым, как через дымчатые очки. Пахло парным молоком и грибами.

Они молча шли рядом, не зная, о чем говорить, и не решаясь смотреть друг на друга. Веснушка чувствовала какое - то тупое отчаяние, словно с переездом в город они окажутся на разных полюсах земли. Она желала только одного - чтобы время остановилось.

Но небо быстро темнело, на дорогу легли синие тени. Веснушка съежилась.

- Что это, уже ночь? Юрка осмотрелся.

- Нет, сейчас будет гроза.

И словно в подтверждение его слов длинная золотая нить прошила небо, раскатисто грохнуло где - то рядом, и среди внезапно наступившей тишины крупные, тяжелые капли заскреблись в сухих листьях придорожной канавы.

Веснушка заторопилась.

- Бежим, я знаю, где спрятаться... Совсем мокрые, они добежали до старого сруба, но и там дождь проникал сквозь дырявую крышу. Юра накинул свою куртку на плечи Веснушке. Оба подошли к окну.

На лесной опушке, в стороне от других деревьев, выделялся огромный красавец дуб. Казалось, что молнии пронизывали его ветви, прямо над ним раскалывалось небо. Испуганно трепетали осины, а он стоял прямой, непокорный.

- Смотри. - Юра указал на дуб. - Совсем один, а такой смелый, гордый. Он словно хочет всю грозу принять на себя...

Веснушка промолчала.

Гроза прошла быстро. По небу молоком разлилась звездная пыль, и только далеко над лесом тускло вспыхивали зарницы. Было холодно, сыро, но уходить не хотелось. Веснушка задумчиво рисовала мелом дуб на стене, такой одинокий в своей гордости.

- Видишь, чего ты добилась, совсем другим человеком стала. - Юра, улыбаясь, разглядывал рисунок. - А представь себе, вдруг мы встретимся через десять лет... Я буду молодым известным хирургом, ты - знаменитой художницей. И вот где - нибудь на выставке...

- Я никогда не буду художницей, потому что без тебя не смогу нарисовать даже стакана, - перебила Веснушка. Голос у нее дрожал.

- Это тебе только так кажется...

- Нет, не кажется. - Веснушка горестно уронила руки на колени. - Таланта у меня нет... Я умею рисовать только тебя - твое лицо, руки. Дерево, на которое ты 'смотришь, тропинку, на которой ты стоишь. Без тебя я насовсем останусь Веснушкой. Не уезжай...

«Любовь создает искусство», - вспомнил Юра слова старика - литературоведа. Но через мгновение ему было уже не до формулировок: он видел, как вздрагивали под курткой узкие плечики Веснушки, прислонившейся к стене.

- Валя, Валечка, ну подожди, перестань, прости меня, пожалуйста... - Юрка не знал, за что он просил прощения. - Ну, хочешь, мы будем в Москве вместе ходить в кино?

Но поняв, что сказал совсем не то, он неловко обнял ее за шею и почувствовал доверчивую, живую теплоту девушки. Тогда, закрыв глаза, Юрка стал жадно целовать ее соленые от слез щеки...

Веснушка подняла голову. Нет, луна с неба не упала, она так же спокойно смотрит на побежденного комсорга десятого «Б», как, по - видимому, смотрела шестьсот пятьдесят лет назад на влюбленного Данте. Луна осталась прежней, только, кажется, чуть потеплела, медленно таяли ее края прозрачными льдинками и разбивались в воздухе на крошечные серебристо - пепельные брызги.

"Смена" №1 1958г.