Библиотека

В БЕСЕДКЕ С: Борисом Тираспольским, Александром

        и Уинстоном Черчиллем

*   *   *

В “Золотой век” по грязи и крови?
Как осуществить проект “Изания” на планете Земля

Борис Тираспольский:
 - Я давно с интересом слежу за развитием Вашей замечательной идеи “Изания”.
 Я полагаю, что мы можем начать нащупывать взаимно приемлемые формы взаимодействия по созданию самого большого социально-экономического Проекта в истории нашей цивилизации: “Золотой век” (ценность человека как творения Господа).

Юлия:
 - Уважаемый Борис, проект “Изания” сейчас прошёл, в основном, теоретическую фазу и готов к запуску в нескольких вариантах.

 Но мы рассмотрим любые новые интересные предложения, поэтому Ваш дружеский жест принимаю с благодарностью.
 Сейчас раздаём текст последнего варианта проекта различным общественным и политическим деятелям и предпринимателям – отзывы пока очень хорошие.

 Но вопрос даже не в деньгах (Изания для запуска требует лишь небольшого стартового капитала).
 Проблема - в “делателях”, исполнителях, лидерах.
 Идеально было бы привлечь какое-либо молодёжное или иное движение, близкое нам по духу, с пассионарными, достойными доверия лидерами. Но пока ничего подходящего на горизонте не маячит.

  Правда, честно говоря, я поиском “исполнителей” вплотную ещё не занималась, так как должна прежде закончить работу над автобиографической книгой - итогом многолетнего поиска и “вынашивания” Изании как возможности создания цивилизации, альтернативной “царству Мамоны”.

 В книгу войдут наиболее интересные ключевые моменты обсуждения проекта на нашем форуме, обоснование духовно-социального смысла Изании и предлагаемые варианты конкретных действий по её осуществлению.

Борис Тираспольский:  “Так служить или прислуживать?”
 - А как Вы определяете разницу между “служить” и “прислуживать”?

Юлия:
 - “Служить” следует только Богу и Его Делу.

 А Его Дело – это наша пригодность для вечности.
 Поэтому под определение “служить” подходит всё “разумное, доброе, вечное”, умножающее “жатву Господню”.

 Это, в первую, очередь, дела милосердия и “хлеба насущного” (накормить голодного, одеть, обогреть, дать крышу над головой. Научить уму-разуму, излечить, утешить, приобщить к прекрасному).

 Люди соответствующих профессий “служат”. В том числе, и дворники, садовники, лесники... Потому что нам заповедано обихаживать и украшать землю.
 Разумеется, “служат” священники, когда не отступают от истины.

  “Служить” можно тем избранникам и “сильным мира сего”, которые сами служат Богу высоким вкладом в совершенствование человечества.

 Нелепо было бы римского императора Константина, Блеза Паскаля, или наших Менделеева, Чайковского и Льва Толстого заставлять самим себе шить сапоги (хотя последний неоднократно это делал – скорее от гордости, чем от смирения).

 Просто потому, что каждый должен заниматься делом, которое поручил ему Господь, а не потому, что есть занятия “высокие и низкие”.

 Накормить, сшить одежду, построить дом или вырезать аппендицит великому человеку – означает войти в его высокий труд перед Господином – разве могли бы эти люди исполнить предназначение без простых тружеников?
Кстати, на этом принципе основана идея Изании.

А “прислуживают” тому, кто сам служит Маммоне – т.е. бесполезен, замкнут на себя.
 Кто, согласно Евангельской притче, тратит вверенные ему таланты на самоугодие, на силы тьмы, или, не приумножая, зарывает таланты в землю.

 Такой не только сам является “сухой веткой”,( а их “бросают в огонь”), но и других принуждает “прислуживать” тленному, губя их души.

“Вы куплены дорогой ценой, не делайтесь рабами человеков”.

Подобный критерий применим и в других случаях.

“Служить” следует такому отечеству, правители которого сами не служат силам тьмы, иначе получится “отдание Богова кесарю” - большой грех.
 Гитлер тоже по-своему “служил Германии”.

“Отечество” – это данная тебе Богом земля, её правильнее называть “матерью-отчизной”.

И если твоя мать, не приведи Господи, пьянствует и идёт на панель, лучшее ей служение – удержать её от этого любыми способами, а не потакать погибели.
 Таковы принципы Изании.
 Тот же критерий – в отношении “служения царю”.

 Вот Вы спрашиваете:

“А убиенный Государь Александр Александрович Освободитель служил или прислуживал России, считая себя Покорным Слугой Творца?”

  “Помазанников”, разумеется, не нам судить. Но ясно, что тут дело не в том, кем сам себя считал Александр Александрович, а какую оценку получит его деятельность на Суде.
 По этому поводу в Библии есть грозное предупреждение народу:

“Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете”.

“Господь Бог ваш – царь ваш” - то есть непосредственное подчинение, служение Небу – это и есть девиз Изании (Исполни Закон Неба).

 А кесарю, которого мы вынуждены терпеть, живя в мире, – следует не служить, а “отдавать кесарево”.

*   *   *

Борис Тираспольский (Б.Т.):
 - Интересно, появились ли в новой России опять дворники?

Юлия:
 - А разве они исчезали? Некоторые бездомные интеллигенты охотно нанимались в ЖЭКи дворниками из-за жилплощади.
 Кажется, даже Иосиф Бродский в своё время.

Борис Тираспольский:
 - Для начала спросите себя – чего Вы хотите в жизни?
 Быть богатым хотите? Только честно!
 Конечно, хотите!

Юлия:
 - Лично для меня вопрос поставлен некорректно.
 Я не хочу быть “богатой” в общепринятом смысле – то есть иметь больше, чем мне необходимо для нормального, как Вы пишете, “служения”.

 Простая здоровая пища, одежда, кабинет для работы, компьютер и другая бытовая техника, хорошие врачи, когда прихватит, и т.д.
 В общем, в пределах разумного.

 Понимаю, что эти пределы у всех разные, но у меня всегда был здесь один критерий – совесть.
 Ни в коем случае не “обрастать” за счёт других и не служить “имению” – оно само должно служить.
 Даже не тебе, а опять же ему, Делу.

  С этой позиции всё чаще ловлю себя на мысли, что иногда хочу стать богатой, - просто потому, что недостаток средств тормозит осуществление не только моих благих планов и намерений, но и не даёт возможности помочь другим.

 Потому что мои личные планы прямым образом связаны с помощью этим “другим” - талантливым, невостребованным, неприкаянным.
  Подыхающим от боли и тоски за своё гибнущее дело жизни, находя забвение в водке, наркотиках, а то и в петле.

  Что же делать? Кланяться олигархам, чиновникам?
 Чаще всего бесполезно и противно.
 А самой честным путём богатства не нажить.
 Хочется верить, что “Изания”, позволит нам “разбогатеть” и состояться в самых смелых планах, просто дополнив и поддержав друг друга.

  В общем, как сказано в Евангелии, богатому спастись возможно лишь с Божьей помощью.
 То есть используя это богатство “для Господина жатвы”.

*   *   *

Б.Т.:
- Но что делать – нет лучше идеи, чем Изания.
 А если вдруг появится лучше идея, то как Вы на это прореагируете?
 Только опять честно.

Юлия:
 - Путь к Истине – вечное восхождение по лестнице, где каждая последующая ступенька - продолжение предыдущей.
 Если “лучшая”, чем Изания, идея будет по сравнению с ней шагом вверх, я просто постараюсь на неё шагнуть.
 И буду только счастлива сознанием, что мы своё скромное дело сделали, послужив одним из этапов поиска Истины.

  Кроме того, к вершине можно идти разными путями – всё равно в конечном счёте при восхождении все эти различные пути сойдутся в одной верхней точке.

*   *   *

Б.Т.:
 - Проект Изании станет Реальностью!

 Меня всё больше и больше привлекает Ваша Изания. И книжка Ваша – первоклассная литература.
  Вот я и подумал, а не поставить ли по Вашей книжке такое особое действо, в котором бы участвовали “актёры” вместе со “зрителями”.
 Они бы вместе и строили и управляли Вашей Изанией на отдельно взятом участке “Дороги в Светлое Будущее”.
 Я не шучу.
  Каждый будущий менеджер должен подписать на Ваш проект людей, которые покаются в совершении грехов против Царского Дома Романовых и заплатят за свои грехи в рублях.

  Остальные деньги Вам дам я из Фонда Её Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны.

Юлия:
 - У нас само понятие “кающихся”, коли Вы действительно не шутите, давным-давно само стало юморным, хотя все только и делают, что ждут от кого-то “покаяния”.

 И не только в отношении царской семьи, но и “большевистских репрессий”.

 Горбачёвско-ельцинской перестройки, всяких там павловских реформ, чубайсовских ваучеров, августовских дефолтов, Чечни, “Курска”, станции “Мир”, и т.д.

И главного, ежедневного: “Где деньги, Зин”?
Покайся.

Но Зинуля – ни гу-гу.
 Она, конечно, в чём угодно покается, если ей за отпущение её же грехов “отпустят” приличествующую грехам сумму.
 Но Изанию на этом не построишь – отрицательная величина получается, насколько я понимаю в арифметике.

*   *   *

Б.Т.: - “Клятва Члена Общества Святой Чести”.

Юлия:
 - “А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий;

  Ни землёю, потому что она подножие ног Его; Ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным.
 Но да будет слово ваше: “да, да”, “нет, нет”; а что сверх этого, то от лукавого”.
(Мф, 5, 34-37)

*   *   *

Александр: - Вот и дождались вы, Юлия – Борис Абрамович вас услышал!

2003-03-18

*   *  *

Б.Т.:
 - Уважаемый Александр! Во-первых, меня зовут Борис Михайлович!

Во-вторых, Российский Императорский Банк никакого отношения к “абрамовичам” не имеет.

В–третьих, капитал Банка – легитимное наследство Императорской семьи Романовых. А если точнее – личные средства Государя Александра Третьего.
 Но рад познакомиться.

2003-03-18

Юлия:
- Вот так-то, Александр, знай наших!

Александр: “Ибо всякое дерево познаётся по плоду его”.

Юлия:

 “Большим счастьем для России было то, что в годы тяжёлых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И.В.Сталин…Он принял Россию с сохой, а оставил с атомным оружием и ракетами…”
(Уинстон Черчилль).

  А какие такие “добрые плоды” у нынешних вождей, ничтожность и бессилие которых особенно горько сознавать сейчас, накануне войны с Ираком?

 

*   *   *

Толян и Авдотья,
Наденьте лохмотья,
Отдайте нам дОлги,
Купив по две "Волги"...

Пусть дни ваши длятся
Счастливо до смерти,
И пусть вам не снятся
В аду
ВАУЧЕРТИ!

(вторая половина девяностых)

  Так и шла моя жизнь – работа в саду, рынок, церковные праздники.
 Но основное время уходило теперь на книгу, которая, казалось, приближалась к концу.

Путь к Богу и “перестройка”, которую я всё больше осмысливала именно с духовных позиций, получая в ответ лишь новые вопросы. Над разрешением которых билась в электричке, за прилавком, гуляя с Джином, выдёргивая сорняки и даже во сне.

По хозяйству помогала живущая у нас моя крестница Наташа. По сути, вторая дочка, но такая же внутренне недоступная, “гуляющая сама по себе”, как и Вика.
Поначалу она охотно подменяла меня на рынке, имела возможность заработать.
Но однажды, в разгар летнего сезона, впервые загуляла, и всё полетело кувырком.

  Я срочно приехала на рынок, обнаружив в холодильной камере массу наших нереализованных цветов – и дачных, и “фирменных”. Которые, что называется, дышали на ладан. Плюс счета за место на рынке и за холодильник.
Наташка тем временем находилась в бегах, хоть и врала что-то через подружек в своё оправдание, чтоб я не волновалась.

  Пришлось засучивать рукава и спасать, что ещё можно было спасти.
Наскоро вертеть букеты, общипывать, подрезать, всучивать подешевле, “пахать” от зари дотемна.
Выкрутилась, а затем снова впряглась в работу без выходных. Таская ежедневно километр до станции в одной руке полное ведро с гладиолусами, в другой – коробку с георгинами.

  А на рынке – всё те же облавы... Беженцы из Абхазии, торгующие аджикой, ткемали и подмосковной зеленью, бедолаги из Азербайджана, промышляющие подмосковными букетами.    Всё чаще переходящие с травки на водку, вопреки своему Корану. Не брезгающие свиным салом.
Национальные разборки здесь случались, но крайне редко – всем было плохо, назрела необходимость держаться вместе.
Жилось на рынке сытно – если что-то было нужно из фруктов, солений, ну там мяса, рыбы, мёда, творога – подходи и бери бесплатно, только знай совесть.
И у тебя, когда потребуется, всегда имеют право забрать букет.

  Теперь холодильник и морозильник у нас дома всегда ломились – периодически продавцы отсортировывали товар, откладывая “некондицию” на алюминиевые лотки. То осетрину “с душком”, то мясные обрезки и кости, то помятые фрукты-овощи.
“Право первой ночи” предоставлялось своим, а остальное разбирали пенсионерки и прочий бедный люд.
Иногда просто по рядам разносилось:
- Девочки, кому остатки творога подешевле?
Или:
- Кому перезревшие помидоры на аджику? Только приходите со своими пакетами.

  И мы подходили, отбирали, накладывали в пустые картонные коробки.
А потом дома до полуночи перебирали, варили соленья и компоты, запихивали в морозильники, отмачивали в уксусе и делали заливное.
Сортировали – что кошкам-собакам, а что семье сгодится, на суп или рагу...
Денег на еду уходило мало, разве что на хлеб.
Как соберётся пятьсот рублей, меняла в местном пункте на баксы.
Издание книги – удовольствие не из дешёвых.

  Однажды Борис, разделывая осетрину, порезал руку ножом. Наутро кисть распухла, покраснела.
  Я отвезла его в Москву, взяв слово, что он прямо с вокзала поедет в поликлинику. А сама отправилась на рынок.

  Ни в какую поликлинику Борис не поехал. Дома выпил коньячку и завалился спать. Проснулся с температурой под сорок. Пришлось уже к вечеру добираться к врачу на троллейбусе.
Диагноз – заражение крови, какой-то “золотистый стафилококк”.
Скорая, больница, операция, несколько дней под капельницей – начиналась гангрена.
 
  Помню, как по жуткой жаре добиралась к нему в больницу. “Состояние тяжелое”. Может, в последний раз.
Мне самой было впору переселяться в мир иной – голова кружилась, пульс за сто.
Шла к больничной проходной по раскалённому асфальту, молилась и думала:
- Только бы застать живым. Обнимемся и...Вместе не страшно.

“И умерли в один день”.

   Всё к тому и шло.
  “Тяжёлый” Борис в забытьи лежал под капельницей. Щёки были раскалёнными, что тот июльский асфальт.
  Сердце кувыркнулось, больничный потолок закачался и свернулся парусом, готовый нести нас туда, ввысь, в приоткрывшуюся звёздную голубизну…

- Женщина, держите себя в рамках, - заскрежетал вдруг над ухом прокуренный басок медсестры, - Мы ещё помирать не собираемся, верно, Боречка? У нас ещё дела есть. Вот сейчас температурку мерить будем.
А вы на стульчик, гражданочка, не нарушайте правил.

- У вас валокордин есть? – шепнула я.

Сестра нащупала мой пульс и покачала головой.

- Может, давление померим?

Я отмахнулась. Смерть снова отступила, у нас ещё были дела.

Книга.

БЫЛ МЕСЯЦ ДЕКАБРЬ

B БЕСЕДКЕ С: Александром и Генрихом Боровиком

Чтоб не отлетело колесо

Александр:
 - Должна ли цена в Изании зависеть от соотношения спрос-предложение?
 Единственный непонятный мне момент – будет ли цена зависеть от соотношения спрос-предложение или будет целиком подчинена Госплану.

 А в остальном, всё в точности напоминает биржу, а никакой не “координирующий центр”.   
  Вот только одна из основных задач биржи – точно установить цену на продукт в данное время, несколько завуалирована.
 Надеюсь, Юлия нам это прояснит.

Юлия:
  - Цену на свои услуги и товары, повторяю, изанин устанавливает сам.
 И, поскольку в развитой Изании в базе данных будет несколько, а то и не один десяток одинаковых предложений, то потребитель, естественно, получит возможность выбирать.

 Так что завышение цен не пройдёт, равно как и халтура, из-за внутренней конкуренции.
 А если цена у какого-то монополиста будет выше рыночной, то изанский потребитель, естественно, просто обратится на обычный рынок и монополист тоже прогорит.

  Но мы, в отличие от биржи, именно “координирующий центр”. И вот почему.
 Допустим, у нас в Московской области неурожай яблок, а в соседней Рязанской – изобилие.

 Машины не у всех, энергия и инициатива – и подавно, рынки схвачены мафией. Так что яблоки в Рязани скармливаются свиньям или идут в компост.

 В это время отдельные шустрики, как правило, кавказцы, скупают их за бесценок и везут на “биржу” в Москву. Где оптовые цены, естественно, завышены, а на рынках со всякими накрутками - и вовсе поднебесные.

 Но зато в Московской области переизбыток предложений водителей со своим грузовым транспортом.
  Поскольку Изания, по замыслу, представляет собой “единый организм”, то и нашим садоводам из Рязани, и любителям яблок из Москвы, и шофёрам, желающим не прогореть, достаточно кликнуть нашу базу данных и найти для себя оптимально выгодный вариант

 То есть к рязанцам приедут простаивающие московские шофёры и отвезут яблоки в наши районные столы заказов, откуда их назавтра заберут счастливые изане.
 А желающим и на дом доставят за дополнительную умеренную плату.
  Также рязанцам в аварийной ситуации можно вызвать для сбора и сохранения урожая помощников с передвижным рефрижератором или мини-цехом по консервированию.
 И никто при этом не пострадает, всем будут зачислены надлежащие иуе.

  Ежели у нас перепроизводство преподавателей–компьютерщиков или строителей – перебрасываем их в те районы, где таковых нехватка.

 Допустим, в живописные сельские края можно поехать на лето с семьёй отдохнуть. А заодно на практике обучить молодёжь строительной профессии, автоделу, организовать компьютерные классы.
 Врачи различных профилей могут ездить по вызовам в краткосрочные командировки в отдалённые районы, давая консультации, проводя обследования и несложное лечение, а по необходимости направляя к нашим специалистам в центр.
 Тоже всё без накруток и поборов, потому что счета в иуе на виду.

  То есть Изания, в отличие от биржи, где каждый желает получить максимальную прибыль, пусть за счёт других, представляет собой гибкий единый организм связи всех “своих” со всеми, независимо от места жительства.
 Имеющий возможность посылать рабочую силу, товары и услуги туда, где это необходимо, и по разумным, внутренне регулируемым ценам.

 Изания, в отличие от биржи, оберегает своих членов от убытка и разорения.
 Она кровно заинтересована в нормальном функционировании и благоденствии всех – в этом её отличие от рыночной экономики вообще.
 
Потому что для нас прибыль – не самоцель, не нажива, а возможность помочь друг другу реализоваться на максимуме духовно-творческого потенциала.
  И чтоб у нас тоже были профессиональные кадры во всех областях жизнедеятельности, обеспеченные всем необходимым. Свои врачи, учителя, строители, садоводы, водители.

 Потому что, если у кого-то в дороге отвалится колесо или разболятся недолеченные зубы, пострадает не только водитель или дантист, но и мы все по цепочке.

2002-12-24

*   *   *

Три истории, рассказанные Генрихом Боровиком
в передаче о Сталине

ИСТОРИЯ 1.

Шёл просмотр трилогии молодых режиссёров Козинцева и Трауберга о Максиме.
 Козинцев очень волновался и не отрывал глаз от лица Сталина.
 В какой-то момент вождь повернулся к соседу и явственно изрёк:

- Это никуда не годится.

Козинцеву стало плохо, он завалился на бок, задел какую-то аппаратуру и вырубил звук.
 Кадры, когда Максим лезет на столб и произносит пламенную речь, прошли беззвучно.
 Наконец, Траубергу удалось звук восстановить, фильм продолжался.
 Потом началось обсуждение. Вождь спросил:

- Вот я не понял – к чему эти новации со звуком?

  Трауберг дрожащим голосом объяснил, что в замысел немая сцена не входила. Просто Козинцеву стало плохо и он случайно отключил аппаратуру.

- А почему товарищу Козинцеву стало плохо?

  Козинцев признался, что из-за слов “Это никуда не годится”.

 Вождь помолчал и произнёс с усмешкой:

- Эти слова не имеют никакого отношения к хорошей картине товарищей Козинцева и Трауберга.

Все облегчённо зааплодировали, заулыбались. А Сталин добавил:

- Кстати, враги советской власти за рубежом ежедневно повторяют, что работа товарища Сталина никуда не годится. Но он от этого в обморок не падает.

ИСТОРИЯ 2.

 Младший сын вождя Василий что-то нашкодил. Распекая его, отец сказал:

- Ты думаешь, что ты – Сталин. Но ты - не Сталин. Даже я – не Сталин.
 Сталин – там.

И указал куда-то вверх.

ИСТОРИЯ 3.

 У Сталина был друг по семинарии, священник, которого он как-то пригласил к себе. Священник долго думал, в какой одежде явиться к вождю, главе коммунистов-безбожников. Решил снять рясу и облачиться в гражданское.

  Его проводили в кабинет. Сталин поднял голову от бумаг и укоризненно покачал головой, указав на небо:

- Его не боишься. Меня боишься.