Высшие Сценарные Курсы при Государственном Комитете по Кинематографии.
(1962 год)

НА СНИМКЕ: НА ЗАНЯТИЯХ. В ПЕРВОМ РЯДУ: ЮЛИЯ ИВАНОВА И МАКСУД ИБРАГИМБЕКОВ.
ВО ВТОРОМ РЯДУ ВТОРОЙ СЛЕВА - ИЛЬЯ АВЕРБАХ, ВАДИМ МИХАЙЛОВ И ОЛЕСЬ АДАМОВИЧ.

       Тем летом 62-го, казалось, весь Дом Литераторов ринулся поступать на Высшие Сценарные Курсы, только что организованные при Министерстве культуры и Союзе работников кинематографии СССР.

 Условия были шикарные – занятия в Доме Кино напротив, просмотры лучших отечественных и зарубежных фильмов плюс фантастическая по тем временам стипендия – 120 рэ.

 Предполагалось набрать по нескольку человек от каждой Союзной республики, всего около пятидесяти мест. Из них москвичам, кажется, предоставлялось три.
 Короче, шансов практически не было, но я всё же сдала документы и свои напечатанные работы (предварительно был отборочный творческий конкурс).
 И с радостным изумлением узнала, что допущена к экзаменам.

       Вначале мы должны были написать рецензию на просмотренный фильм.
 Затем – прямо в зале сочинить новеллу на заданную тему, где проявилось бы твоё кинематографическое видение.
 И, наконец, - собеседование, на котором следовало продемонстрировать почтеннейшей комиссии свой духовно-культурный уровень.

       С рецензией было легче всего.
Нам показали запредельный фильм Файнциммера под названием “Ночь без милосердия”.
Я озаглавила работу “Фильм без милосердия” и разнесла по кочкам.
 Мол, нельзя после “Баллады о солдате”, “Летят журавли” и “Мир входящему” снова потчевать продвинутого советского зрителя такой низкопробной стряпнёй о войне.
За рецензию получила “отлично”.

       На следующем испытании были заданы три темы киноновелл: “Зависть”, “Ревность”, “Ночь без сна”.
 Я выбрала последнюю, решив взять за основу ту реальную бессонную ночь с оголтелым командировочным Ромео, когда я героически отвергла все мыслимые и немыслимые приставания и посулы, оставшись верной мужу.
 Надо было как-то встряхнуть, шокировать рецензентов, не уронив “морального облика”.

       Рядом за экзаменационным столиком сидел грустный смуглый юноша и грыз ручку.    Потом решительно написал:
“Небо было похоже на серую извёстку”.
 Я не удержалась, прочла, скосив глаза, и стала ждать продолжения.
 Он посидел минут пять, затем вышел и больше не вернулся, оставив “серую извёстку” на столе.
На обратной стороне было крупно написано: “Зависть”.

       А у меня получилась, вроде бы, славная комедия.
 Правда, про “телегу” я написать не успела – время вышло. Но всё равно, когда я спросила о результатах члена комиссии, знакомого своего Валю Ежова (сценариста фильма "Баллада о солдате", вместе в преферанс игрывали), тот хохотнул:
       - Это где баба всю ночь динамо крутит? Вслух читали.
 Что ж ты так, мужики обиделись, поставили пятёрку с минусом.
 Или четвёрку с плюсом, не помню.

       Всё правильно. Пятёрка по поведению, минус – за “динамо”.

       Невероятно, но у меня появились шансы!
 Перед последним экзаменом – собеседованием, проглотила для храбрости сразу две таблетки, которыми мама пичкала меня ещё во время студенческих сессий, потому что я всегда тряслась.
 Таблетки подействовали. Я точно рассчитала момент, когда комиссия совсем сомлела от жары и республиканских кадров, и свежим ветром ворвалась к ним. Шалая и раскрасневшаяся от маминых таблеток, в небесного цвета платьице, с загорелыми руками и коленками.
 С ловко загримированной физиономией и светлой начёсанной гривой – а ля Бриджитт Бардо.

 Взмахнула приветственно белой сумочкой с ремешком через плечо, плюхнулась на стул и, нагло уставившись в голубые глаза Алексея Каплера, председателя комиссии, представилась:
       - Юлия Иванова.

       Я очень боялась, что меня спросят про Дзигу Ветрова, как предыдущего абитуриента. О котором тоже понятия не имела.

       Каплер улыбнулся.
 Я тогда не знала, что его теперешнюю жену тоже зовут Юлией. Поэтесса Юлия Друнина, впоследствии покончившая с собой, не выдержав развала России.

 Я смотрела на него и думала, что этого человека любила дочь самого Сталина!
 Ничего, симпатичный, но дочь Сталина...

 Я вспомнила, как более десяти лет назад, когда отчим получил Сталинскую премию, а потом по этому роману поставили оперу и была премьера, мне показали в антракте стройную красивую девушку с гладко уложенными рыжими волосами и строгим лицом. Сказав, что это Светлана.
 Рядом с ней ошивался какой-то тип, а она, скользя невидящим взглядом по нему и толпе, была настолько откровенно погружена в себя, в какой-то свой мир, не имеющий никакого отношения к данной тусовке, что я потом перед зеркалом долго играла “в Светлану”.
 Пытаясь изобразить это её вызывающее: “существую лишь я и мои ощущения”.
 Но у меня ничего не вышло.

       - Ну и чем товарищ Иванова собирается осчастливить советский кинематограф? – спросил Каплер.
Люся Каплер.
Неужели дочь Сталина тоже звала его “Люсей”?

       И тут меня понесло. Я стала выдавать самые убойные сюжеты, которые когда-либо приходили мне в голову, или услыхала от кого-то – всё подряд.
Трагические, шокирующие, смешные, абсурдные...

 Трещала без умолку, пересказывая то эпизоды своих командировок, куда вошли, конечно, и съёмки в совхозе “Россия”, и урок чистописания в Буреполоме, и байка про фельетон о безобразиях в Егоровском районе.
Который при проверке оказался Егорьевским.
 Назревал скандал, газета собралась писать опровержение и извиниться, под кем-то уже качалось кресло...
Как вдруг из Егоровского района бац телеграмма: “Признаём свои ошибки”.

       Комиссия пересмеивалась, переглядывалась. Сдержанно улыбался изысканно-томный Маклярский, будущий директор Курсов.
 Каплер выводил какие-то иероглифы на широком машинописном листе.
 Сейчас спросит про Дзигу Ветрова...

       И я в ужасе начала излагать свежий семейный сюжет про билеты на Баха и бутылку коньяка, зарытую в сугробе возле консерватории.

       Как только дошла до “снегоочистителей”, Каплер, вытирая голубые свои глаза кончиком платка, замахал мне рукой в сторону двери.

       Я растерянно замолчала, не понимая, что это значит.

       - Пошла отсюда! – уже совсем грубо рявкнул кто-то из комиссии, и я выкатилась.

       - Чего спрашивали? – окружили меня представители союзных республик.
 А я осознаю, что ничего не спрашивали. Потому что не дала комиссии рта раскрыть.
 Что же теперь будет?
Дёрнуло меня принять две таблетки!

       Через несколько дней мучительного ожидания нахожу себя в списке “счастливчиков” и вскоре получаю удостоверение под номером 13.

 На фото – новоиспечённая сценаристка с шалыми, подведёнными “под Бриджитт” глазами и взбитой копной светлых волос.

БЫЛ МЕСЯЦ МАРТ

КТО, ЕСЛИ НЕ МЫ?
(статья в газете)

       “Граждане утопающие!
 Хватит пускать пузыри и взывать к совести акул! У них природа такая – утопить и сожрать.
 Попробуйте успокоиться, выпрямиться – и упрётесь ногами в землю.
 Это – наша земля (пока ещё). И руки-ноги у нас есть, и головы светлые, и время, и силы. Которые надо не растрачивать в бесполезных воплях-соплях и барахтанье, а топать к берегу.

       Берег этот – Изания. Система взаимопомощи честных тружеников. Без поборов и кровососов всевозможных мастей, жирующих на нашей разобщённости и пассивности.

       Поскольку выход в интернет есть пока у немногих, предлагаем желающим обращаться с письменными заявками на указанный абонентский почтовый ящик Ивановой Ю. Л., автора проекта Изания, и определить свои возможности и потребности по следующим темам:

       ЖИЛЬЁ (нуждаюсь – могу предложить).
 Ставим на учёт свободные комнаты, частные дома для сдачи в аренду – под занятия с детьми, временное проживание, летний отдых других членов Изании и т.д.

       РЕМОНТНО-СТРОИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ
 (нуждающиеся в строительстве и ремонте домов, сараев, гаражей, хозблоков, теплиц; - в том числе и для совместного использования).
 И ответные заявки специалистов строительно-ремонтного профиля с указанием стоимости своего рабочего часа.
Наличие у кого-то стройматериалов (доски, брёвна, кирпич, кровельное железо, парниковые рамы и т.д. - можно б/у) и потребности в таковых.
 Наличие всевозможных полезных станков, пилорам и вообще всего простаивающего, нуждающегося в “доведении до ума”.

       ЗАПУЩЕННЫЕ ЧАСТНЫЕ ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ для аренды Изанией с последующей обработкой. Строительство теплиц, грибниц и помещений под животноводство. Выращивание овощей, фруктов, лекарственных трав и прочей рассады, цветов и т.п.
 Ответные заявки во всех областях данного профиля.

       ПИТАНИЕ. Заявки на поставки молока, мяса от животноводов; овощей, фруктов от садоводов и огородников, от поваров и технологов.
 Регулярно приезжаем, забираем продукцию и привозим то, что нужно вам (можно и деньги, когда “раскрутимся”, по разумным расценкам).

 В будущем планируем создание мини-цехов по переработке.
 Заявки от домохозяек, которые могли бы готовить на дому обеды (на вывоз, для школьных групп продлённого дня и т. д.)
Заявки на такие обеды, поставку продуктов по умеренным ценам и т.д.

       ТРАНСПОРТ.
 Все предложения о наличии частных легковых и грузовых машин, в том числе требующих ремонта, гаражей, запчастей, о водителях, автослесарях и т.д.
 Ответные заявки на транспортные услуги (со временем планируется своя транспортно-диспетчерская служба).

       СЛУЖБА БЫТА.
 Ремонт и пошив одежды, обуви. Ремонт всевозможной бытовой техники. Заявки на обслуживание и ответные предложения от специалистов.

       ПОДРАСТАЮЩЕЕ ПОКОЛЕНИЕ.
 Пишут заявки те, кто хотел бы определить ребёнка в наши ясли, детсад или группу продлённого дня (компьютерную, языковую, детского творчества и т.д.).
 Ответные заявки от педагогов и воспитателей различных профилей.

       ЗДОРОВЬЕ.
 По этому же принципу работы на резервах и взаимозачётах предусматривается создание своих врачебных кабинетов и клиник.
 Оздоровительные и спортивные занятия. Индивидуальное и компьютерное обследование и т.п.

    У каждого будет членская электронная карта "дебет-кредит", продублированная на нашем закрытом портале в интернете. Халявщики и рвачи моментально выявятся.

       Нам нужны также свои юристы, бухгалтеры, специалисты в самых разных областях жизнедеятельности. Своя ритуальная служба, своя охрана из числа единомышленников.

 Наша ближайшая цель – формирование базы данных с последующим созданием инициативной группы (или групп) - в зависимости от числа заявленных участников.

 Заявки будут постепенно удовлетворяться по мере поступающих предложений.

 Остро нужны лидеры-организаторы.

Призываем молодёжь – ваше будущее в ваших руках. Хватит искать его за бугром и отдавать Родину на разграбление!

       Проект Изания – это возрождение страны. Развитие духовно-творческого потенциала каждой личности, начиная с детства. Прообраз новых советов и путь к новому Союзу.

 Ведь пункты Изании можно создавать повсюду – при партийных первичках, при религиозных, профсоюзных и молодёжных организациях, при ЖЭКах.
 В любой точке не только России и СНГ, но и всей планеты с последующим сотрудничеством и объединением.
 Современные средства связи это позволяют.
 Проект Изания – совместное противостояние грядущему глобализму.
 Возрождая страну, мы будем сотрудничать с каждым “спасающим”, но не “акульим” правительством”.
       “За СССР”, №3, 2001 г

*   *   *

       На этот отчаянный призыв не откликнулся НИКТО.

       Чтобы практически “раскрутить” Изанию, надо было переключиться на это целиком, бросить все прочие дела и вплотную заняться поиском помощников и единомышленников.

 А я даже не могла оторваться на несколько дней от дома, куда сразу бы слетелись окрестные алкаши и окончательно сгубили бы неприкаянного моего супруга. Который, оказавшись “не у дел” всё больше становился “алконавтом”.

 Так они сами себя называли, улетая от невыносимой действительности в опустошённых ракетах спирта “Рояль” и по очереди сгорая в атмосфере.
 Иногда предварительно спалив собственное жильё или натворив в беспамятстве ещё что-либо из ряда вон.
 Нет, дом я бросить не могла, а заменить меня было некому.
 Дочь Вика целыми днями “пахала” у себя в глазной больнице, брала дежурства. На ней, по сути, держалась московская квартира.
 Бабушке было за девяносто, тоже нуждалась в уходе.
 Внучка Рита только что поступила в институт - платный, элитный. Требовала модной упаковки и всё такое.

       И от зятя Андрея, тоже алконавта, толку было мало.
 Его то и дело выгоняли с очередной работы, он часто где-то сутками пропадал, а Вика в ожидании любимого сидела с сигаретой на лоджии, сохла и плакала.
 Чудилось ей замерзающее или окровавленное тело мужа где-нибудь на пустыре.
 На Ритку она в такие минуты вообще не реагировала. Та рыдала, проклиная отца.
 В общем, всё летело в тартарары.

       У Наташи, моей крестницы, поначалу вроде бы всё шло неплохо – она работала в торговле, снимала комнату в Москве. Говорила, что копит на квартиру.

 Потом – обычная история. Попала в лапы к аферистам, назанимала денег, её “кинули” и “поставили на счётчик”.
Наташа скрывалась, поздно приезжала иногда ко мне, чтобы переночевать.

 Но её и здесь вычислили. Стали названивать, угрожая избить, продать в бордель или вообще пришить.
 Один из губителей, некто В., был особенно неотступным, регулярно звонил по мобильнику. Я клялась, что ручаюсь за Наталью, что она постепенно расплатится.
 Вела с ним духовные беседы о терпении и милосердии, рассказывала о трудном наташкином детстве. Пока он не бросал трубку, прорычав, что “хватит пудрить ему мозги и что мы болтовнёй съели всю его карту”.

 Периодически Наталья передавала ему через посредников от 100 до 300 баксов.
 Иногда он терял терпение и однажды заявился к нам на дачу на иномарке с братаном.

Слава Богу, Наталья и Борис отсутствовали, были в гостях Вика с Алёшей - офтальмологом, с которым они вместе работали в больнице.
 С некоторых пор их связывали, к моей радости, не только деловые и дружеские отношения.

       В. сказал, что ждёт меня на улице, надо поговорить.
 Я стала собираться. Алёша с Викой, узнав, в чём дело, поначалу вообще меня не хотели пускать:
 - Увезут тебя, мать, заложницей, и дело с концом...
 Затем решили идти все вместе, даже Джина прихватили. При этом Алёша объявил, что служил в десантных войсках.
А я в подарок В. прихватила для умиротворения пару своих книжек.

       Поговорили достаточно любезно. Я снова поручилась за Наталью, вручила книжки с дарственными надписями. Что, кажется, произвело впечатление.

       История эта длилась около года с переменным успехом. Со звонками, угрозами, приездами и наездами. Пока, наконец, был выплачен последний бакс, и я вздохнула спокойно.

       Вика с Алёшей поженились и отныне на работе дежурили в четыре руки.
 Лёше удалось подобрать ключ к Ритке, он переехал к нам на квартиру (до этого жил с матерью и отчимом). Занялся хозяйством – ремонтом кухни, бытовыми приборами и всё такое прочее.
 Им даже удалось повенчаться, взяв специальное разрешение в Патриархии.
       Потом похоронили бабушку.

       Затем и Наташа нашла хорошего мальчика Диму и тоже переехала к нему – на подаренную диминой родственницей жилплощадь.
 И жизнь, вроде бы, устаканилась.
 Только в доме моём по-прежнему всё держалось на мне. Разве что теперь было кому иногда счистить снег с крыши и вскопать грядки.

       Ну а Изания... Время от времени я всё же делала попытки к кому-то достучаться, писала очередные варианты проектов.
 То меня носило к белорусскому посольству, где я часа полтора пудрила мозги ошалевшему от нежданной гостьи чиновнику. Потом он ушёл, покачиваясь под тяжестью подаренных мною книг и проектов – для него лично, для Александра Григорьевича Лукашенко и, кажется, для первого секретаря Белорусской компартии.

 Потом около месяца пыталась снова связаться с ним по телефону. В трубке раздавались нежные перезвоны какой-то белорусской мелодии, затем барышня тоже нежным голоском сообщала, что господина-товарища или нет на месте, или ещё не пришёл, или ушёл на совещание. И что она обязательно передаст...

       В общем, повторялась история с фракцией КПРФ в Госдуме.
 Получив текущий астрономический счёт за телефон, я перевернула ещё одну поучительно-бесполезную страницу в своей биографии.
Затем, в марте 2001-го, хаживала после победы Воронина на выборах к посольству Молдовы, тоже с книжками и проектами.
 Передала всё каким-то полицаям в форме. Помню вокруг камеры наблюдения, холёные равнодушно-насмешливые лица охраны – типа:
 - И чего это некоторым тёткам дома не сидится?.
 И побыстрей ретировалась, понимая, что опять всё зря.
 Но с сознанием выполненного долга.

       Помню ещё какую-то сомнительную контору на краю Москвы, что-то там скупающую и перераспределяющую, куда я несколько раз моталась на предмет сотрудничества. Пока та не сгинула в неизвестном направлении.
 То ли всех нагрев, то ли прогорев сама.

       И ещё (это уже как ритуал) время от времени звонила Марлену Мартыновичу Хуциеву.
  Даже понять не могу, почему именно он представлялся мне тогда лучом света в тёмном кинематографическом царстве.
 Бывший мой шеф то "срочно убегал", то уезжал, или только что прилёг отдохнуть...
 Просил позвонить ему через час, после одиннадцати или в конце месяца...

       Я звонила для порядка раз в полгода. Потом перестала.

(вторая половина девяностых)

  Рынок диктовал своё. Каждый день простоя - убытки.
 Товар - скоропортящийся, не говоря уж о плате за место и холодильную камеру вне зависимости от обстоятельств.
Вот и собирались мы в глубине цветочного ряда, сдвинув ящики, поминать наших покойников. И плакать было недосуг, приходилось одновременно обслуживать покупателей.
Да и кого в то время можно было потрясти смертями близких - особенно престарелых...

  Правда, уж чего-чего, а цветов на похороны собирались охапки.

  Дни рождения отмечались едва ли не ежедневно, плюс праздники и всякие знаменательные события.
Однажды у меня был неудачный день, почти не заработала.
Но, когда пришла домой и открыла молнию чёрной спортивной сумки, обомлела – там было полно денег.
После долгих мучительных размышлений вычислила – у нас с Татьяной, торговавшей мёдом, одинаковые сумки, вот она по пьянке и перепутала.
Утром у прилавка при моём появлении все разом замолчали.
Проверка “на вшивость”.

- Ну что, небось, всю ночь не спала? – я швырнула Татьяне сумку.
Она бросилась мне на шею.

- Я же говорила, Юлька отдаст! – вопила моя соседка по прилавку. А остальные требовали с Татьяны по этому случаю обещанный магарыч.
В общем, всё опять кончилось обильным возлиянием в ознаменование моей честности.

  В тех редких случаях, когда повода для выпивки не было, дело ограничивалось просто бутылкой к завтраку.
Собирался общий стол, резался салат, готовилось на кухне что-либо из горячего – яичница или картошка с салом, жареные потроха, печень в сметане...
Ну а за пузырём, поскольку кулинарить я терпеть не могла, приходилось бежать мне.
  Не пить не было никакой возможности...
-  Ах так! Мы, значит, будем в расслабухе, а ты - покупателей ловить!

  Я нашла выход – завела фаянсовую кружку и отхлёбывала из неё понемногу - сколько там, никто не видел.
  Объясняла, что “пью по-английски” частыми микродозами, хотя понятия не имела, как они там, в туманном Альбионе, керосинят.
За первым пузырём обычно следовал второй, так что после трапезы я иной раз незаметно уносила на своё место полную ёмкость градусов.
А затем в течение дня осчастливливала ими местных грузчиков, которые взамен таскали мне вёдра с водой для цветов.

  Английский и даже отчасти французский я не забыла ещё с юности и безотказно служила переводчиком, щеголяя знанием числительных и приёмами устного счёта.
У меня было много клиентов среди “зарубежных гостей” (рядом с рынком находились посольские дома).
  Мы вели долгие беседы на духовные, литературные и особенно политические темы.
Особенно их будоражило моё неприятие происходящих у нас “революционных перемен”.
Поначалу я скрывала свои “интеллигентские” корни.
Но потом обнаружила - иностранцев ничуть не коробит, что писательница торгует цветами. У них это называется “бизнес” и воспринимается как основное занятие. В отличие от “хобби”, куда они относят любую деятельность, не являющуюся источником существования.
В том числе и творчество.

  После завтрака на рынке наступал до четырёх мёртвый сезон, а у меня - как раз время хобби. Книга.
Иногда из-за сытной трапезы и пары глотков спиртного глаза слипались - тогда я позволяла себе полчаса отдыха. Руки на прилавок, голову на руки, закрыть глаза и отключка.
Однажды вечером мне стали звонить родичи и знакомые с шуточками и поздравлениями.
Оказывается, я в своей броской голубовато-фиолетовой куртке попала в сюжет популярного “Взгляда” и была показана по первой программе в глубокой спячке.
Без комментариев.
Снимали, небось, скрытой камерой.

Ну, подумаешь, спит человек, устал. Эка невидаль.