БЫЛ МЕСЯЦ ФЕВРАЛЬ
B БЕСЕДКЕ С: Юстасом
Давайте возьмём кассу
Юстас:
- Нал в безнал и обратно. Как?
Вот я хочу снять дачу на лето.
Я не изанин и плачу долларами. Хозяин дачи получает изанские тугрики.
Откуда они взялись, если иуе могут образовываться только в результате оказания услуг?
Юлия:
- Дела идут, контора пишет, а касса денег не даёт.
Отвечаю. Если вы не изанин и хотите заплатить за съём дачи налом, вы это можете сделать только через Изанскую кассу взаимопомощи.
То есть перевести туда на счёт хозяина дачи соответствующую сумму в иуе, а ваши наличные доллары тут же уйдут на чью-то неотложную заявку (допустим, покупку шифера для ремонта крыши).
Хозяин же дачи будет тратить свои иуе на покупку изанских продуктов и прочие наши услуги.
Или, при необходимости, получит сумму тоже налом, подав заранее соответствующую заявку.
Юстас:
- Как будет регулироваться поток: нал в безнал и обратно? По какому курсу?
Юлия:
- Если мы привязываем иуе к уе, то по текущему в любой ходовой валюте.
Юстас:
- Как Изания “гарантированно обналичит” иуе, когда придёт время?
Откуда уверенность, что у неё к тому времени будет наличка?
У неё что, есть фонд с долларами?
Или мы должны верить, что всё будет так хорошо и доллары обязательно притекут к тому моменту.
И почему нам, а не другим, подавшим заявку?
Юлия:
- “Дежа вю”.
Никакого “фонда с долларами” у нас в ближайшем будущем нет и не будет.
Изания – замкнутая система со своими законами– для своих. Но она по возможности взаимодействует с внешним миром, отдаёт кесарю кесарево там, где не надо “поступаться принципами”.
Вы сами до этого додумались к девяти часам вечера:
“Внутренние обмены услуг происходят сами по себе, внешнее обеспечение – само по себе. Котлеты и мухи, стало быть, раздельно.
В общем, есть задача замкнуть систему, а не разомкнуть”.
Подписываюсь.
Взаимодействуя с внешним миром, иногда где-то работая, но, будучи изанами по убеждению, мы зарабатываем нал, храним его в банках (каменных и стеклянных). И порой имеем возможность расплатиться им за услуги Изании (инженер, преподаватель вуза или мойщик слонов в зоопарке – ну нет слонов в Изании)!
Изания – союз взаимного жизнеобеспечения, дающий человеку доступ к недорогому, удобному и быстрому решению практически всех бытовых проблем.
Поэтому многие будут стремиться в него попасть, а не переплачивать всевозможным накрутчикам.
Вот эти люди и должны стать основным источником нала - оплаты текущих неотложных заявок - о чём я рассказала выше.
Такой человек погашает наши выходящие заявки налом, который проставляется в иуе на его счету, и получает доступ ко всем службам жизнеобеспечения, становясь полноправным изанином.
Так с нами могут сотрудничать любые граждане.
Заявки оплачиваются ими по графику в порядке очерёдности и неотложности.
Но в Кассе деньги не лежат, то есть их не ухватишь.
Наличные на руки не получает никто! – это очень важный момент и должен быть записан в уставе Изании.
Нал используется также лишь на “насущное жизнеобеспечение”.
Можно даже оставить параллельные потоки заявок открытыми для проверки налоговиков, если начнут придираться. Этот вопрос надо обсудить отдельно.
Юстас:
- Кто оплатит изменение курса у.е. во времени?
Юлия:
- На внутреннее саморегулирующееся “ядро” курс у.е. не отразится. Крупных сумм на счетах здесь не предвидится, потому что все будут пользоваться внутренней “системой жизнеобеспечения” и тратить на это свои иуе. Стараясь постепенно переходить на “самодостаточность”, чтобы сэкономить наличные на что-нибудь поинтереснее проблем простого выживания.
К тому же все будут в равных условиях.
Ваш вопрос скорее относится ко второй, инвестиционной ступени, поэтому сразу переходим к следующему вопросу.
* * *
Юстас: “Изанин, проверенный электричеством”.
Как только появится счёт, на котором появляются время от времени доллары, появится и категория людей, которая захочет их под какой-то фальшивый проект вытянуть.
Для этого они будут готовы…имитировать то, что они, наоборот, убеждённые борцы за честность и законность.
Но когда заветный сундучок для них откроется, они хапнут своё. И окажется, что на указанной в залоге квартире прописан душевнобольной или пенсионер с детьми, и её не сдашь.
Юлия:
- Никакого “долларового счёта” не появится – всё те же иуе, только в более крупных суммах.
Кассу Взаимопомощи назовём Инвестиционной Кассой, но работать она будет по несколько иному принципу.
Во-первых, примут туда далеко не всех. Чтобы в неё вступить, вам надо подать заявку на конкретный проект, определить смету, дать на утверждение объективным специалистам, как это требуют все серьёзные инвесторы.
Допустим, нас собралось 10 человек – учёных, творческих работников, врачей, изобретателей, “третьяковых”...И ещё несколько “примкнувших к ним” людей совсем обычных профессий, тех же строителей или сантехников. У кого есть свободные средства, которые они хотели бы вложить во что-нибудь “эдакое”.
Такой человек может просто отдать их на финансирование чьего-то конкретного проекта - допустим, перечислить в издательство сумму на издание книги.
Тогда, как я уже объясняла выше, сумма поступит в ИК на его счёт в иуе с указанием, на какую долю тиража инвестор претендует и какие обязательства даёт автор, если книга не принесёт прибыли.
Тут есть известный риск для инвестора, как во всяком бизнесе, но остальные члены Изании к этому риску не имеют ни малейшего отношения.
У автора теперь та же сумма в иуе на счету в ИК (только со знаком минус), которую он постепенно погашает налом с продажи своей доли тиража.
Просто периодически сообщает ИК, что к такому-то числу сможет собрать такую-то сумму.
Такие же сведения сообщают о себе и другие члены ИК. Ддопустим, я собираю средства на съёмку фильма, торгуя цветами и сдавая гараж, и могу время от времени приносить в ИК наличные.
Но я их туда не кладу, они фиксируются в иуе (плюс) на моём счету.
А весь принесённый в определённый срок мной и другими нал идёт по договорённости на неотложную закупку оборудования и реактивов для, допустим, Изобретателя.
Открывшего новый материал – похоже на эмаль в драгоценных камнях (на днях об этом действительно была передача, никто из русских не хочет финансировать). Поэтому наш нал будет ему как нельзя кстати.
А на счету, естественно, изобретателю проставят минус в иуе.
Но никто не в проигрыше - ни Изания, ни страна, ни мы – наш нал работает не на “вампиров”, а на “разумное, доброе, вечное”.
Или же нал поступит для группы врачей разного профиля, намеревающихся открыть наш изанский медицинский центр.
Кстати, в этом Центре изане будут лечиться за иуе, а прочие граждане – за нал. С помощью которого мы сможем покупать экологически чистые продукты для больных, лекарства, и производить другие жизненно важные расходы.
А также постепенно расширять возможности Центра с помощью этих средств, поступающих на счета врачей в иуе.
Ведь подразумевается, что члены первой ступени уже будут на полной программе жизнеобеспечения.
Следовательно те, кто хочет использовать освободившиеся средства (например, зарплату) не на излишества или “дурь”, будут нести их в ИК.
Но вот, предположим, и у меня, автора сценария, на счету накопилась в иуе приличная сумма.
Я приглашаю в долю на будущий фильм изанина-режиссёра, художника, оператора, актёров.
Да и у изобретателя к тому времени наладилось дело.
Он начинает гасить свой “минус” наличными, которые поступают на закупку плёнки, павильонов, декораций и т.д. согласно нашим заявкам.
Здесь очень важно обстоятельство, что должник при первой возможности сразу же начинает погашать свой “минус” наличной прибылью, поэтому больших долгов не предвидится.
Это я о возможном резком изменении курса уе.
Ну что ж, от таких катаклизмов никто не застрахован, а мы на то и “продвинутые”, чтобы вместе нести удары судьбы.
Знаю, Юстас, вы не любите “высоких слов”, но ведь я не зря всё время поминаю “Закон Неба”.
Цель Изании – хоть немного изменить человека, его мироощущение, шкалу ценностей.
Второй этап должен строиться на принципиально иных отношениях между людьми, хотим мы этого или не хотим (принцип частей единого организма с разными функциями).
Иначе всё равно ничего не выйдет и нечего огород городить.
Иначе человечество просто окончательно разложится и сгниёт, как труп. И очень скоро.
Для второго этапа нужны люди, с которыми “можно пойти в разведку”.
* * *
Юстас:" Не хочется как-то иметь счёт в такой сомнительной конторе.
Она осчастливливает неблагодарное человечество, прогорает, а я остаюсь с неликвидными иуе, которые приобрёл своими пОтом и кровью".
Юлия:
- Надеюсь, я вас убедила, что всё совсем не так.
Тем более, что на вторую ступень вас никто подниматься не заставляет, а на первой, повторяю, никакие валютные катаклизмы не отразятся. Как и возможные неудачи с проектами.
Но от этого уж никто не застрахован, Изания тут не при чём.
Как раз вместе нам будет легче выстоять.
Во всяком случае, альтернативы для желающих “что-то в жизни совершить” нет.
Идти кланяться государству, которое само на ладан дышит?
К олигархам?
За бугор?
Должно стать общим правилом – мы нала на руки не выдаём. Он при вхождении в Изанию, как в сказке, превращается в конкретные услуги.
Первый этап – взаимное жизнеобеспечение. Второй – самореализация и инвестиции.
Разумеется, мы - законопослушные граждане и должны всё грамотно оформить юридически и экономически, чтобы оградить себя от возможных наездов.
Поскольку на втором этапе мы будем делать инвестиции в возрождение страны – в промышленность и сельское хозяйство, науку и культуру, в детские и молодёжные программы, в медицину и экологию, нас не так-то просто будет свалить. Особенно при достаточно большом числе участников.
Юстас:
- А если ввести членские взносы…?
Юлия:
- Хорошая идея.
Особенно на первых порах, когда надо будет оплатить помещение, компьютеры, сбор базы данных и прочие организационные расходы.
Можно использовать для закупки самого необходимого и систему “пожертвований”, рассчитавшись потом с “жертвователями” услугами Изании.
Проблему кадров можно решить через пару лет своими силами. Осуществив проект “Изания Юных”, обучив старшеклассников различным профессиям и гарантированно обеспечив их занятостью в нашей системе.
Но, если уж говорить о практической стороне дела, то начать надо, прежде всего, с создания инициативной группы.
Может, есть добровольцы, ау?
2002-02-04
* * *
А касса денег не даёт
Юлия:
- На днях по ящику сообщили про одного мужика, директора забытого властями совхоза, который вместо зарплаты выдаёт всем листок с личной подписью и печатью, на котором проставлена сумма.
Этот листок и служит валютой в магазине, где товарищи-труженики отовариваются необходимым и продолжают по-стахановски вкалывать.
Затем совхозная продукция реализуется, где придётся, и снова закупаются и завозятся в магазин необходимые продукты и товары.
То есть “дела идут, контора пишет”.
Координаты записала, можно выйти на связь.
Библиотека
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 575
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть I
- Просмотров: 577
Юлия - Юстасу:
- В прошлый раз разразилась к вам большим посланием.
Я пишу ответы за городом, а выход в Интернет пока – лишь в Москве. Отсылаю не сама. Может, что-то получается не то и не так, не доходит или не туда попадает? Я компьютер только осваиваю с помощью самых разных “товарищей”.
Прочла только ваши ответы Человеку.
Ну вот, теперь вы имеете представление об “искушениях”.
Это когда тебя нарочно дёргают за хвост, пытаясь разозлить. Чтоб огрызнулся или укусил.
Тут уж не до Истины и не до Изании.
Начинаются потасовка и базар, то есть их игра. “Парнокопытных” – возмутителей спокойствия, в которых вы не верите.
Хоть и отвечаете Человеку совсем не как атеист – будто местами цитируете мой роман, который “не читали”.
Лишь некоторые уточнения:
1. Я отнюдь не делю людей по принципу “верующий-неверующий”. Для меня Христос – “Путь, Истина и Жизнь” – (Его слова).
Поэтому те, кому удаётся идти Его путём, не будучи воцерковлёнными, тоже связаны с Ним какими-то неведомыми нам корнями.
Ведь сказано: “Без Меня не можете творить ничего” (то есть ничего хорошего).
Там, где “добрый плод”, там и Небо незримо присутствует. И наоборот.
Короче, кадровый военный, отсиживающийся в тылу, куда хуже какого-нибудь стихийного партизана, сражающегося просто “по зову сердца”.
В Мистерии я как раз и пыталась доказать, что внешне атеистическое государство Иосифа было куда ближе к Небу, чем нынешняя Эсэнговия.
Где возводятся храмы кирпичные, но разрушаются внутренние.
Лично для меня в Церкви главное – таинства, особенно исповедь и Причастие.
Это всё равно, что переливание крови для больного.
Но я вижу, что бывают люди, для которых жить по заповедям – всё равно, что дышать. Никаких усилий.
Или вдруг в экстремальной ситуации какой-нибудь последний забулдыга оказывается героем там, где “братья и сёстры” в панике разбегаются по углам.
Вот вы, например, порой интуитивно стоите гораздо ближе к Истине, чем многие “воцерковлённые” со стажем.
И насчёт “растительной вечности” я с вами согласна. Так как воспринимаю земную жизнь как сражение на передовой за такие вселенские ценности, когда даже думать о личной награде – кощунственно.
Вообще распространённый нынче в религии стимул “личного спасения” мне глубоко чужд.
И, наверное, не только мне, о чём свидетельствуют духовные искания наших отцов и дедов.
“Спасатель” нам куда ближе “спасающегося”. А все эти злорадные: “Пусть себе грешат, зато ужо я порадуюсь их мучениям в аду” – вообще не имеют никакого отношения к христианству. Садизм какой-то.
2. “Природу человека не изменить религией”.
Можно. Таинствами.
“Как?” - спрашиваете вы.
Не знаю, но меняется шкала ценностей.
Что-то в тебе поворачивается, какой-то невидимый ключ, и за окном поезда начинает прорисовываться иной пейзаж, отнюдь не кладбищенский.
И хоть ещё боишься конца земного, но одновременно жаждешь его, как своей станции. Каким-то внутренним видением всё больше узнавая за окном нездешние холмы и сады.
Ну а если попроще, то всё меняет, пожалуй, вера в бессмертие.
Согласитесь, что между пассажирами, один из которых едет на собственные похороны, а другой – на свадьбу с какой-нибудь Золушкой, - “две большие разницы”, как говорят в Одессе.
Первый будет скандалить с соседями из-за полки и с проводником из-за чая, а у второго одно на уме – как бы не спёрли из чемодана хрустальную туфельку.
* * *
Примечательно в связи с этим письмо мальчика, присланного Идеалисткой на наш сайт:
“Спасите мою душу.
Мне 15 лет, а я уже вторую ночь не могу заснуть. Мне страшно думать о том, чем всё закончится.
Вот мои 15 лет пролетели для меня как один день и также пролетит и вся жизнь (ещё несколько десятков лет), а что потом?
– Пустота, где нет ни моих родителей, ни моих друзей. Там нет ничего, даже меня нет.
Я понимаю, что это неизбежно…
Но тогда получается, что единственная и конечная цель в жизни – смерть. Умер и всё.
И никто не вспомнил, может, только кроме сыновей да правнуков. И всё.
Так не всё ли равно, прожить 70 лет или 20.
И все люди погибнут, как динозавры. Вот случится какой-нибудь катаклизм, и всё.
А рассказы о нескольких жизнях и о рае с адом – всё это фигня, придуманная для того, чтобы человек не отчаивался и думал, что это только начало и что потом он попадёт или в рай, или в ад. А может, просто родится другим человеком.
А человек – как растение или любое другое живое существо на Земле – был и нету. И всё напрасно, жил или не жил”.
В общем, как у Пушкина: “Дар напрасный, дар случайный, жизнь – зачем ты мне дана? И зачем рукою тайной ты на казнь осуждена?”
Обычно здесь приводят поэтический ответ Александру Сергеевичу митрополита Филарета Московского. Но я процитирую обращенные к Творцу строчки Гавриила Державина:
Ничто! – Но Ты во мне сияешь величеством Твоих доброт,
Во мне себя изображаешь, как солнце в малой капле вод.
Я связь миров, повсюду сущих, я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих, черта начальна Божества.
Я царь – я раб, я червь – я бог!
Но будучи я столь чудесен, отколе происшел? – безвестен,
А сам собой я быть не мог.
Твоей то правде нужно было, чтоб смертну бездну преходило
Моё бессмертно бытиё,
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! В бессмертие Твоё.
Ведение о бессмертии души дано каждому, только большинство граждан переносит его на тело. Оказываясь под конец банкротами а ля “скупой рыцарь”.
Ну а Библия учит, что сотворённый “по образу и подобию” человек в результате грехопадения “овампирился”.
Вот и получается, что наша природа – бог и зверь в одном флаконе.
Кто из “нанайских близнецов” одержит верх, когда прозвучит финальный свисток?
А страх на первой ступени –не так уж и плохо, если он во спасение.
Закурил впервые – получил от отца тумака или головную боль. Глядишь, и сработало.
А потом подключится разум и опыт в виде информации об умерших от рака лёгких и вывод: “не слушаться отца – себе дороже”.
Потом послушание сменится уже сознательной борьбой с так называемым искушением: “Закурить хочется, но не буду, чтоб не болела голова и чтоб не скандалить с отцом”.
И, наконец, долгожданная свобода:
- Совсем не хочу курить, ура!
У животных природа иная, тут вы тоже правы.
Но и у них она извращена человеком, который из доброго царя-хранителя превратился сначала в идолопоклонника (всякие там языческие боги), а затем – в хищного потребителя.
Вот животные и мстят. И Кинги кушают берберовых.
Опять не успела ответить на два раздела из вашего последнего послания – пришёл сосед и сказал, что подумывает о самоубийстве в связи с гробовой тишиной в доме из-за пожара телебашни в Останкине.
Дала ему слушать старенький “ВЭФ”.
2000-08-29
* * *
Идеалистка:
- Может быть, вам имеет смысл написать объявление о том, что планируете создать что-то вроде службы народной взаимопомощи?
Кратко обрисовать идею и предложить заинтересованным высылать анкету с перечислением своих потребностей и способностей.
А потом распечатать его не компьютере и разослать в газеты или просто расклеивать на столбах.
Проблема в том, что таких объявлений о поисках или предоставлениях услуг тысячи. Но все они предполагают расчёт в обычной денежной форме.
Но всё же…Не у всех есть деньги на оплату нужных услуг и не всем удаётся реализовать свои способности. Может быть, люди и откликнутся… тогда это может быть началом.
А если нет…будем вместе думать дальше.
Идеалистка:
- Я тут в форум добавила ссылку на письмо мальчика, который в 15 лет уже не видит смысла жизни.
Прочитав его, вы, вероятно, подумаете: вот главная беда неверующего человека. И в общем, будете правы.
Но только, если б он и верил в жизнь вечную, это всё равно не решило бы его проблем. Ведь человек обеспокоен не только тем, что его когда-нибудь не будет.
Ну пусть даже он бессмертен в ином мире, иной жизни…
Но всё равно, годы этой жизни проходят, а он словно бы не жил. Не сделал ничего значительного. Не нужен никому, кроме своей семьи.
На Западе по опросам многие подростки тоже чувствуют себя несчастными.
Вы думаете, что Запад – это Вампирия. Я тоже раньше так думала, но изнутри видно, что это не так.
Вампирия – это то, что у нас сейчас. И то, что на Западе было в прошлом.
Современный же Запад – общество, настолько развитое технически, что решило почти все проблемы жизнеобеспечения его граждан.
У любого работающего достаточно средств на питание и одежду, оплату недорогой квартиры и покупку обстановки.
Общество настолько богато, что и наиболее слабым слоям – пенсионерам, инвалидам, матерям-одиночкам выплачивают пособия, достаточные для скромной жизни.
Главный недостаток этого общества – острая нехватка свободного времени. У многих – неудовлетворённость работой и в то же время страх её потерять.
Но это у взрослых. А у детей, кажется, и материально всё есть, и свободного времени хватает. Чего же им недостаёт?
А вот того же самого, что и этому русскому мальчику – не видят смысла и цели жизни…
Странно, а я думала, что новому поколению, воспитанному на рекламе, всё это и не нужно. Но, как видно, ошиблась.
Есть среди них много таких, что мечтают о большом настоящем деле, дающем возможность реализовать свои способности и принести другим благо.
А если так, то Изания или какое-либо подобное общественное движение может получиться и найти поддержку у самых юных.
* * *
Анкета. Я бы предложила разбить анкету на две части: практическая и философская.
Практическую удобнее всего оформить в виде бланка и начать с обычных анкетных
данных: имя (можно вымышленное), возраст, профессия. Семейное положение, страна , город.
Далее идут умения и знания, можно в виде перечня пунктов: дом, сад, огород, строительство, техника, ремесло, воспитание, медицина и так далее…
Т.е. человек выбирает пункт, а напротив пишет, что именно в этой сфере он умеет.
Следующая часть может называться: имущество, которое могло бы работать. Пункты: дополнительная жилплощадь, садовый участок, техника, вещи и так далее.
Следующая глава: товары и услуги, в которых вы нуждаетесь. Можно опять по сферам. Например, образование – репетитор для ребёнка, строительство – ремонт квартиры, медицина – услуги дантиста и т.д.
Оформить такую деловую анкету очень легко средствами Интернета. Если хотите, я могу это сделать.
(Так и не сделала – Ю.И.)
Следующая часть – ваши идеи, проекты, изобретения.
Ну и философская часть: свободный текст для рассказа о жизни и о себе – для примера привести вопросы.
Указанные в вашей анкете: вера, мечты, мировоззрение. Что вам мешает жить. Вопрос о Золотой рыбке и т.д.
2000-09-03
* * *
Идеалистка:
- Про общечеловеческие ценности.
Если говорить о морали, то это как раз то, что указано в 10 заповедях. Примерно такие есть в любой религии.
А ещё я читала – в древнем Китае 5000 лет назад была система таких же заповедей.
Т.е. разные народы независимо друг от друга приходят к одним нормам морали.
Поэтому их и можно назвать общечеловеческими нормами.
- Про общественные столовые
Большинство работающих только там и питаются, так что тут ничего нового изобретать не надо.
Можно, кстати, в Изании и производством полуфабрикатов заняться, и столовые свои иметь. А своя кухня всё равно нужна: для семейных ужинов, для пирогов в праздники…
- Про “хомо советиткус”
Вы говорите “положительный опыт”. А я не уверена. Воспитывали в теории очень хорошо.
Но, если в людях было заложено столько хорошего за 70 лет, то почему за 10 лет они так изменились в худшую сторону?
Вместе с тем, я не соглашусь и с теми, кто говорит об этом новом типе как о комплексе отрицательных черт “совка”.
Во-первых, терпеть не могу этого слова.
Совок – это лопатка для мусора. Это как же надо не уважать себя, свою страну и свой народ, чтобы пользоваться таким словечком.
А советские люди, как особый тип, отличающийся альтруизмом, коллективизмом и так далее, наверное, был.
Но большинство в обществе они не составляли никогда. Просто в нашем обществе именно такой тип считали правильным, о нём писали и говорили. Вот и казалось, что он преобладает.
А вообще такие люди рождаются во всех странах и во все времена, только, в отличие от Союза, их считают чудаками.
Не от мира сего и так далее…
А жаль!
- В прошлый раз разразилась к вам большим посланием.
Я пишу ответы за городом, а выход в Интернет пока – лишь в Москве. Отсылаю не сама. Может, что-то получается не то и не так, не доходит или не туда попадает? Я компьютер только осваиваю с помощью самых разных “товарищей”.
Прочла только ваши ответы Человеку.
Ну вот, теперь вы имеете представление об “искушениях”.
Это когда тебя нарочно дёргают за хвост, пытаясь разозлить. Чтоб огрызнулся или укусил.
Тут уж не до Истины и не до Изании.
Начинаются потасовка и базар, то есть их игра. “Парнокопытных” – возмутителей спокойствия, в которых вы не верите.
Хоть и отвечаете Человеку совсем не как атеист – будто местами цитируете мой роман, который “не читали”.
Лишь некоторые уточнения:
1. Я отнюдь не делю людей по принципу “верующий-неверующий”. Для меня Христос – “Путь, Истина и Жизнь” – (Его слова).
Поэтому те, кому удаётся идти Его путём, не будучи воцерковлёнными, тоже связаны с Ним какими-то неведомыми нам корнями.
Ведь сказано: “Без Меня не можете творить ничего” (то есть ничего хорошего).
Там, где “добрый плод”, там и Небо незримо присутствует. И наоборот.
Короче, кадровый военный, отсиживающийся в тылу, куда хуже какого-нибудь стихийного партизана, сражающегося просто “по зову сердца”.
В Мистерии я как раз и пыталась доказать, что внешне атеистическое государство Иосифа было куда ближе к Небу, чем нынешняя Эсэнговия.
Где возводятся храмы кирпичные, но разрушаются внутренние.
Лично для меня в Церкви главное – таинства, особенно исповедь и Причастие.
Это всё равно, что переливание крови для больного.
Но я вижу, что бывают люди, для которых жить по заповедям – всё равно, что дышать. Никаких усилий.
Или вдруг в экстремальной ситуации какой-нибудь последний забулдыга оказывается героем там, где “братья и сёстры” в панике разбегаются по углам.
Вот вы, например, порой интуитивно стоите гораздо ближе к Истине, чем многие “воцерковлённые” со стажем.
И насчёт “растительной вечности” я с вами согласна. Так как воспринимаю земную жизнь как сражение на передовой за такие вселенские ценности, когда даже думать о личной награде – кощунственно.
Вообще распространённый нынче в религии стимул “личного спасения” мне глубоко чужд.
И, наверное, не только мне, о чём свидетельствуют духовные искания наших отцов и дедов.
“Спасатель” нам куда ближе “спасающегося”. А все эти злорадные: “Пусть себе грешат, зато ужо я порадуюсь их мучениям в аду” – вообще не имеют никакого отношения к христианству. Садизм какой-то.
2. “Природу человека не изменить религией”.
Можно. Таинствами.
“Как?” - спрашиваете вы.
Не знаю, но меняется шкала ценностей.
Что-то в тебе поворачивается, какой-то невидимый ключ, и за окном поезда начинает прорисовываться иной пейзаж, отнюдь не кладбищенский.
И хоть ещё боишься конца земного, но одновременно жаждешь его, как своей станции. Каким-то внутренним видением всё больше узнавая за окном нездешние холмы и сады.
Ну а если попроще, то всё меняет, пожалуй, вера в бессмертие.
Согласитесь, что между пассажирами, один из которых едет на собственные похороны, а другой – на свадьбу с какой-нибудь Золушкой, - “две большие разницы”, как говорят в Одессе.
Первый будет скандалить с соседями из-за полки и с проводником из-за чая, а у второго одно на уме – как бы не спёрли из чемодана хрустальную туфельку.
* * *
Примечательно в связи с этим письмо мальчика, присланного Идеалисткой на наш сайт:
“Спасите мою душу.
Мне 15 лет, а я уже вторую ночь не могу заснуть. Мне страшно думать о том, чем всё закончится.
Вот мои 15 лет пролетели для меня как один день и также пролетит и вся жизнь (ещё несколько десятков лет), а что потом?
– Пустота, где нет ни моих родителей, ни моих друзей. Там нет ничего, даже меня нет.
Я понимаю, что это неизбежно…
Но тогда получается, что единственная и конечная цель в жизни – смерть. Умер и всё.
И никто не вспомнил, может, только кроме сыновей да правнуков. И всё.
Так не всё ли равно, прожить 70 лет или 20.
И все люди погибнут, как динозавры. Вот случится какой-нибудь катаклизм, и всё.
А рассказы о нескольких жизнях и о рае с адом – всё это фигня, придуманная для того, чтобы человек не отчаивался и думал, что это только начало и что потом он попадёт или в рай, или в ад. А может, просто родится другим человеком.
А человек – как растение или любое другое живое существо на Земле – был и нету. И всё напрасно, жил или не жил”.
В общем, как у Пушкина: “Дар напрасный, дар случайный, жизнь – зачем ты мне дана? И зачем рукою тайной ты на казнь осуждена?”
Обычно здесь приводят поэтический ответ Александру Сергеевичу митрополита Филарета Московского. Но я процитирую обращенные к Творцу строчки Гавриила Державина:
Ничто! – Но Ты во мне сияешь величеством Твоих доброт,
Во мне себя изображаешь, как солнце в малой капле вод.
Я связь миров, повсюду сущих, я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих, черта начальна Божества.
Я царь – я раб, я червь – я бог!
Но будучи я столь чудесен, отколе происшел? – безвестен,
А сам собой я быть не мог.
Твоей то правде нужно было, чтоб смертну бездну преходило
Моё бессмертно бытиё,
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! В бессмертие Твоё.
Ведение о бессмертии души дано каждому, только большинство граждан переносит его на тело. Оказываясь под конец банкротами а ля “скупой рыцарь”.
Ну а Библия учит, что сотворённый “по образу и подобию” человек в результате грехопадения “овампирился”.
Вот и получается, что наша природа – бог и зверь в одном флаконе.
Кто из “нанайских близнецов” одержит верх, когда прозвучит финальный свисток?
А страх на первой ступени –не так уж и плохо, если он во спасение.
Закурил впервые – получил от отца тумака или головную боль. Глядишь, и сработало.
А потом подключится разум и опыт в виде информации об умерших от рака лёгких и вывод: “не слушаться отца – себе дороже”.
Потом послушание сменится уже сознательной борьбой с так называемым искушением: “Закурить хочется, но не буду, чтоб не болела голова и чтоб не скандалить с отцом”.
И, наконец, долгожданная свобода:
- Совсем не хочу курить, ура!
У животных природа иная, тут вы тоже правы.
Но и у них она извращена человеком, который из доброго царя-хранителя превратился сначала в идолопоклонника (всякие там языческие боги), а затем – в хищного потребителя.
Вот животные и мстят. И Кинги кушают берберовых.
Опять не успела ответить на два раздела из вашего последнего послания – пришёл сосед и сказал, что подумывает о самоубийстве в связи с гробовой тишиной в доме из-за пожара телебашни в Останкине.
Дала ему слушать старенький “ВЭФ”.
2000-08-29
* * *
Идеалистка:
- Может быть, вам имеет смысл написать объявление о том, что планируете создать что-то вроде службы народной взаимопомощи?
Кратко обрисовать идею и предложить заинтересованным высылать анкету с перечислением своих потребностей и способностей.
А потом распечатать его не компьютере и разослать в газеты или просто расклеивать на столбах.
Проблема в том, что таких объявлений о поисках или предоставлениях услуг тысячи. Но все они предполагают расчёт в обычной денежной форме.
Но всё же…Не у всех есть деньги на оплату нужных услуг и не всем удаётся реализовать свои способности. Может быть, люди и откликнутся… тогда это может быть началом.
А если нет…будем вместе думать дальше.
Идеалистка:
- Я тут в форум добавила ссылку на письмо мальчика, который в 15 лет уже не видит смысла жизни.
Прочитав его, вы, вероятно, подумаете: вот главная беда неверующего человека. И в общем, будете правы.
Но только, если б он и верил в жизнь вечную, это всё равно не решило бы его проблем. Ведь человек обеспокоен не только тем, что его когда-нибудь не будет.
Ну пусть даже он бессмертен в ином мире, иной жизни…
Но всё равно, годы этой жизни проходят, а он словно бы не жил. Не сделал ничего значительного. Не нужен никому, кроме своей семьи.
На Западе по опросам многие подростки тоже чувствуют себя несчастными.
Вы думаете, что Запад – это Вампирия. Я тоже раньше так думала, но изнутри видно, что это не так.
Вампирия – это то, что у нас сейчас. И то, что на Западе было в прошлом.
Современный же Запад – общество, настолько развитое технически, что решило почти все проблемы жизнеобеспечения его граждан.
У любого работающего достаточно средств на питание и одежду, оплату недорогой квартиры и покупку обстановки.
Общество настолько богато, что и наиболее слабым слоям – пенсионерам, инвалидам, матерям-одиночкам выплачивают пособия, достаточные для скромной жизни.
Главный недостаток этого общества – острая нехватка свободного времени. У многих – неудовлетворённость работой и в то же время страх её потерять.
Но это у взрослых. А у детей, кажется, и материально всё есть, и свободного времени хватает. Чего же им недостаёт?
А вот того же самого, что и этому русскому мальчику – не видят смысла и цели жизни…
Странно, а я думала, что новому поколению, воспитанному на рекламе, всё это и не нужно. Но, как видно, ошиблась.
Есть среди них много таких, что мечтают о большом настоящем деле, дающем возможность реализовать свои способности и принести другим благо.
А если так, то Изания или какое-либо подобное общественное движение может получиться и найти поддержку у самых юных.
* * *
Анкета. Я бы предложила разбить анкету на две части: практическая и философская.
Практическую удобнее всего оформить в виде бланка и начать с обычных анкетных
данных: имя (можно вымышленное), возраст, профессия. Семейное положение, страна , город.
Далее идут умения и знания, можно в виде перечня пунктов: дом, сад, огород, строительство, техника, ремесло, воспитание, медицина и так далее…
Т.е. человек выбирает пункт, а напротив пишет, что именно в этой сфере он умеет.
Следующая часть может называться: имущество, которое могло бы работать. Пункты: дополнительная жилплощадь, садовый участок, техника, вещи и так далее.
Следующая глава: товары и услуги, в которых вы нуждаетесь. Можно опять по сферам. Например, образование – репетитор для ребёнка, строительство – ремонт квартиры, медицина – услуги дантиста и т.д.
Оформить такую деловую анкету очень легко средствами Интернета. Если хотите, я могу это сделать.
(Так и не сделала – Ю.И.)
Следующая часть – ваши идеи, проекты, изобретения.
Ну и философская часть: свободный текст для рассказа о жизни и о себе – для примера привести вопросы.
Указанные в вашей анкете: вера, мечты, мировоззрение. Что вам мешает жить. Вопрос о Золотой рыбке и т.д.
2000-09-03
* * *
Идеалистка:
- Про общечеловеческие ценности.
Если говорить о морали, то это как раз то, что указано в 10 заповедях. Примерно такие есть в любой религии.
А ещё я читала – в древнем Китае 5000 лет назад была система таких же заповедей.
Т.е. разные народы независимо друг от друга приходят к одним нормам морали.
Поэтому их и можно назвать общечеловеческими нормами.
- Про общественные столовые
Большинство работающих только там и питаются, так что тут ничего нового изобретать не надо.
Можно, кстати, в Изании и производством полуфабрикатов заняться, и столовые свои иметь. А своя кухня всё равно нужна: для семейных ужинов, для пирогов в праздники…
- Про “хомо советиткус”
Вы говорите “положительный опыт”. А я не уверена. Воспитывали в теории очень хорошо.
Но, если в людях было заложено столько хорошего за 70 лет, то почему за 10 лет они так изменились в худшую сторону?
Вместе с тем, я не соглашусь и с теми, кто говорит об этом новом типе как о комплексе отрицательных черт “совка”.
Во-первых, терпеть не могу этого слова.
Совок – это лопатка для мусора. Это как же надо не уважать себя, свою страну и свой народ, чтобы пользоваться таким словечком.
А советские люди, как особый тип, отличающийся альтруизмом, коллективизмом и так далее, наверное, был.
Но большинство в обществе они не составляли никогда. Просто в нашем обществе именно такой тип считали правильным, о нём писали и говорили. Вот и казалось, что он преобладает.
А вообще такие люди рождаются во всех странах и во все времена, только, в отличие от Союза, их считают чудаками.
Не от мира сего и так далее…
А жаль!
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Последний эксперимент
- Просмотров: 657
* * * Прошло несколько дней. Я отдыхала, поселившись в отеле на берегу моря. Днем купалась, загорала, а вечером аэробус за сорок минут довозил меня до Столицы, где ждал Унго. Мы неплохо проводили время. С ним я была не Ритой и не Ингрид, а Николь Брандо - смазливой девчонкой без определенных занятий. Я ухитрилась даже попасть в прессу как одна из призеров теннисных состязаний - сказались регулярные тренировки "наверху". Еще одно подтверждение версии о "выздоровлении" было для ВП как нельзя более кстати. Особенно сейчас, когда мысли Ингрид - Риты были, как никогда, заняты Дэвидом Гуром.
В цирке он больше не выступал. В Бюро труда мне сказали, что сейчас Гур - всего-навсего рядовой участник развлекательной программы в небольшом вечернем ресторанчике на окраине Столицы. Он ушел из цирка по собственной инициативе, чем очень удивил сотрудников Бюро. Ведь его "сеансы гипноза" нравились публике и приносили Гуру немалый доход и популярность. Сменить собственную большую программу на два-три номера в жующем зале - это ли не глупость!
Мы с Унго не без труда разыскали этот ресторанчик и видели номера Гура. "Мраморная женщина", еще несколько трюков, включая второразрядные карточные фокусы, и ничего похожего на прежние сенсационные "опыты". Но я не была склонна квалифицировать поступок Гура как глупость - у меня было свое мнение на этот счет.
Я отдыхала и обдумывала предстоящий разговор с Гуром. Был лишь один способ вызвать его на откровенность - правда. Разумеется, не правда про Ингрид Кейн, а правда про Риту, агента ВП номер 423, которая вела за ним наблюдение и в результате сама стала "объектом наблюдения" благодаря странной жидкости с запахом хвои. Предложить ему сотрудничество. Информацию в обмен на информацию. Ведь фактически мы стали соучастниками с того момента, как я убедила ВП в своем полном "выздоровлении", дезинформировав ее относительно симптомов "болезни Гура".
Вполне вероятно, что Гур мне не поверит, сочтет мое предложение провокацией. Но в любом случае он будет вынужден вступить со мной в какой-то контакт - вряд ли он так легко оставит меня в распоряжении ВП, чтобы она беспрепятственно изучала развитие пресловутых "симптомов"! Разумеется, я отдавала себе полный отчет в том, насколько рискован мой будущий визит. Но, в конце концов, что могла потерять в этом мире Ингрид Кейн, удачно завершившая - в чем я уже убедилась - свой последний эксперимент? Разве что возможность удовлетворить в последний раз свое любопытство!
Главное было решено, теперь оставалось лишь продумать детали. Первое: встретиться с Гуром лучше всего на его вилле - в любом другом месте он сможет легко увильнуть от разговора. Причем надо застать его врасплох, взять штурмом - Рита своей несносной навязчивостью порядком осложнила мне задачу.
Второе: никто не должен знать о моем визите, а поскольку мне придется опять лезть через ограду, то лучше всего это проделать, когда на улице темно и безлюдно. Роботы в ночное время тоже обычно выключены, и у меня больше шансов беспрепятственно проникнуть на виллу. Поэтому я выбрала ночь.
Уже накануне назначенного дня тело Риты совсем вышло из повиновения - я буквально не находила себе места и ни о чем, кроме Гура, думать не могла. Мысли мешались, наскакивали одна на другую, перехватывало дыхание, вдобавок еще бессонница. Короче, чувствовала себя прескверно, и это обострение болезни было очень некстати. Странная история - желание видеть Гура было чрезвычайно сильным, а тело будто отказывалось подчиниться этому желанию. Парадокс. Противоречие тела и духа.
Я уже убедилась на практике, что от такого рода приступов в какой-то мере помогает спиртное, но не хватало, чтобы я заявилась к Гуру навеселе! Нашла еще одно лекарство - движение. Дать телу максимальную физическую нагрузку. И весь день я таскала" Унго по бассейнам и кортам, а вечером так отплясывала в ресторане, что он бросил меня и бежал с инфантильной блондинкой из секции фигурного плавания. Но я добилась своего - у тела больше не было сил. Хотелось лишь одного - лечь или по крайней мере сесть. Я представила себе, как, придя к Гуру, развалюсь в мягком удобном кресле, и тело послушно поддалось обману, нетерпеливо заныло в предвкушении блаженного покоя.
И я отправилась к Гуру.
Мне везло. Пошел дождь, и на улице не было ни души. Кроме того, окно на первом этаже виллы оказалось открытым и не пришлось "расшифровывать" замки, чему я, кстати, так толком и не научилась "наверху". Через окно я попала в оранжерею, оттуда в холл, одну за другой обошла все комнаты, включая спальню,- Гура нигде не было. И снова меня удивило, насколько легко я ориентируюсь в этом незнакомом доме. Одна, в полной темноте.
Я знала, что стою перед дверью кабинета. Гур, видимо, не изменил своей привычке работать в ночные часы и должен быть здесь. Что же делать? Постучать? Тело Риты опять забарахлило. Я постучала, прислушалась. Тишина. Постучала громче - тот же результат. Я с силой толкнула дверь и вдруг... Невероятно, но факт - дверь отворилась.
Она оказалась незапертой!
Яркий свет из кабинета ослепил меня, и я застыла на пороге, не в силах даже шевельнуться, настолько была ошеломлена. И не меньшим сюрпризом оказалось отсутствие здесь Гура. Может, я попала не в ту комнату? Но нет, все совпадало с описанием Риты - стены без окон, массивный полированный стол, рядом - сейф, куда прятал Гур свою колбу.
А свет в кабинете? Что, если иллюзионист только что был здесь и сбежал? Над таким предположением можно было посмеяться, но мне не хотелось смеяться. Где же Гур?
Я обследовала комнату. На первый взгляд в ней не было ничего необычного-стандартная кабинетная обстановка, и все же при более внимательном изучении она начинала казаться странной. Кабинет производил впечатление необитаемого. В нем не было обжитости, которая неизбежно накладывает отпечаток на помещение, где человек работает регулярно. Тем более ежедневно.
Вдруг за спиной послышался какой-то звук. Я обернулась - по-прежнему никого. Но звук повторился. Еще, еще. Приглушенные равномерные хлопки слышались откуда-то из-под пола, из-под небольшого пушистого коврика, в котором, однако, все отражалось, как в зеркале. Подобный ковер, только гораздо больший, я видела на представлении Гура.
Я подошла ближе. Звуки прекратились, но неожиданно что-то снова глухо хлопнуло в самом центре ковра. На ощупь он был мягким, как мох. Я опустилась на колени, прижавшись ухом к тому месту, откуда доносился звук. И в ту же секунду ковер рванулся из-под меня, я провалилась куда-то в темноту. Что-то подхватило меня, прижало к земле, в нос ударил тошнотворный лекарственный запах, и я потеряла сознание.
* * *
Где я? Похоже, что на дне колодца. Хотя нет, вон потолок, только очень высокий и сделанный, как и стены, из серебристого материала с холодным блеском.
Я была привязана к креслу. Напротив сидел Гур. Он молча смотрел на меня и курил. На разделяющем нас шахматном столике лежал поясок от моего платья, в пряжку которого был вмонтирован замковый шифроопределитель. Вещественное доказательство, как бы символизирующее проигранную мною партию. И не менее символичным было кресло, о котором я так мечтала днем и где так прочно "отдыхала" сейчас. Вместо явки с повинной - арест на месте преступления, полный провал в буквальном и переносном смысле. Необходимо что-то срочно придумать, а я совсем отупела. Голова еще кружилась, мутило от лекарственного запаха во рту.
- Как ты попала в кабинет?
Впервые я видела Гура так близко. Сейчас, без грима и нелепого факирского парика, он выглядел гораздо моложе, чем со сцены. Худощавое бледно-матовое лицо с резко обозначенными скулами, жесткая щетка волос - удачное сочетание природного русого цвета и седины, очень красивые руки. И эта птичья манера сбоку, не мигая, смотреть на собеседника. Будто петух, собирающийся клюнуть.
Так уже было однажды. Он так же сидел в кресле напротив, с сигаретой в длинных подвижных пальцах, так же щелчком стряхивал пепел, по-птичьи скосив темные немигающие глаза. Я знала этого человека! Моя уверенность не имела ничего общего со смутным подсознательным узнаванием всего, связанного с Гуром, - наследство Риты - Николь. Сейчас его узнала я, Ингрид Кейн, несомненно встречавшаяся с Гуром в своей прошлой жизни.
Где же это было? Когда?
- Как ты попала в кабинет? Только не ври, что при помощи этого.- Гур швырнул мне на колени "вещественное доказательство".
Я медлила. Слишком уж неправдоподобной была правда!
Гур совсем склонил голову на плечо, глаза еще больше округлились и потемнели.
- Послушай, Николь, ты не глупа. Ты довольно ловко меня дурачила, пора бы перестать, а? Или я тебя спалю вместе с креслом. Ты ведь этого не хочешь, верно? Ну!
Вид его весьма красноречиво подтверждал, что свою угрозу он выполнит. Наша встреча в прошлом была, кажется, гораздо приятнее. Но мне уже не до воспоминаний. Огонь, дым - б-р-р... Я терпеть не могла боли и поспешно принялась убеждать Гура в своих благих намерениях. Не могла его нигде найти, попала в кабинет...
- Как попала? - перебил он.- Через дверь?
Далась ему эта дверь!
- Она была незапертой.
- Что? Незапертой?
Я не зря, кажется, опасалась правды. Гур взвился пружиной, шагнул ко мне. В его руке блеснуло что-то острое. Я зажмурилась. И почувствовала, как путы ослабли.
- Встань. Та дверь тоже незаперта. Открой ее.
На первый взгляд ничего, кроме стены. Но потом на ее фоне я разглядела более темный, намертво впаянный прямоугольник.
- Она тоже незаперта. Ну!
Делать было нечего. Набрав в грудь побольше воздуха, я всем корпусом врезалась в прямоугольник, пальцы скользнули по холодному металлу и, потеряв опору, ткнулись в пустоту. Я будто проскочила сквозь стену, едва не упав.
За спиной щелкнуло - и полная темнота.
Постояла, прислушалась. Гур не подавал никаких признаков жизни. Ловушка? Что если он решил спалить меня здесь, сохранив кресло?
Я рванулась обратно, вновь проскочила стену, но на этот раз не удержалась на ногах и, сидя на полу, ждала, когда Гур начнет смеяться. Вот уж поистине ломиться в открытую дверь!
Но Гур не смеялся, он был очень бледен. За шиворот, как котенка, рывком поднял меня и, не отпуская, хрипло выдавил:
- Как ты это делаешь?
Мне стало не по себе. У Гура и пальцы были птичьи - так и впились мне в плечо.
- Не знаю.- Я тщетно пыталась освободиться.-Я правда не знала. Иначе к чему была волынка с кондиционером?
- С кондиционером?
Вот оно. Шанс направить разговор в нужное русло.
- Если ты согласен выслушать...
- Да,- сказал он, наконец отпуская меня.- Да. Говори.
Мы опять сидели в креслах напротив друг друга, и я пересказывала ему отчет Риты о наблюдении над объектом 17-Д. Все мое внимание уходило на то, чтобы говорить о Рите в первом лице. Гур молча слушал, нацелив на меня неподвижный птичий взгляд из прошлого Ингрид Кейн. Я рассказала про кондиционер, про жидкость с запахом хвои, про то, как качнулась комната.
- Если б знать, что дверь можно было открыть просто так...
- Это мог только ЧЕЛОВЕК.
Я сочла нужным переспросить.
- Че-ло-век,- повторил он.- Я был единственным на Земле-бете. Адамом. А теперь вот ты... Ева из ВП.
Он хрипло рассмеялся.
Что он такое говорит?
- У нас это назвали "болезнью Гура". Дэвид, что со мной?
- Охотники не смогли найти барсучью нору и решили справиться о ней у самого барсука.
- Если ты думаешь, что меня подослала ВП... Давай рассуждать логически. Я больна и не совсем нормальна, значит, во-первых, не являюсь полноценным агентом. Во-вторых, я же для них ценнейший экспонат, единственный в своем роде объект для изучения "болезни Гура", Зачем им было отправлять меня одну прямо тебе в руки?
- И все же тебя отпустили...
- Просто я их убедила, что здорова. Обманула ВП, чтобы встретиться с тобой и...
- Но если ты их убедила, что здорова, то тебя снова можно использовать как агента. Не так ли? Твоя логика трещит по швам.
Пришлось предъявить последний козырь.
- В конце концов... Я в твоих руках. У тебя всегда есть возможность меня убрать. И если мы перед этим обменяемся информацией, ничего не изменится, правда? Только, пожалуйста, не надо огня. Что-нибудь другое, а, Дэвид...
Гур потерся щекой о плечо, скосив на меня глаза.
Где же? Когда?
Он опять выпрямился неожиданно, как пружина, и прошел в соседнее помещение (на этот раз через обычную дверь). Я услыхала шум льющейся из крана воды. Гур вернулся с наполненным стаканом, что-то бросил туда, отчего вода приобрела голубоватый оттенок, и протянул стакан мне.
- Это "что-нибудь другое". Ты умрешь через два часа после того, как это выпьешь. Мгновенный паралич сердца, абсолютно безболезненно. А я за это время успею удовлетворить твое любопытство. Идет?
Вот и все. Я отлично понимала, что Гур никогда меня отсюда не выпустит и его предложение в данной ситуации, пожалуй, лучший для меня выход. То, ради чего я сюда пришла, ради чего жила эти два месяца, сейчас исполнится. Барсук покажет охотнику свою норку и убьет охотнике. Забавно. Я хочу знать, где нора.
Я взяла стакан. Жидкость оказалась безвкусной, и я выпила с удовольствием, так как хотелось пить.
Гур усмехнулся.
- А ты вправду изменилась. Прежде ты ценила жизнь и интересовалась лишь тем, чем тебе приказывали интересоваться. Ты была на редкость нелюбознательна, Николь.
Я взглянула на часы. Без восемнадцати четыре.
- У нас не так уж много времени.
Он с интересом разглядывал меня, почти положив голову на плечо.
А напоследок я задам ему вопрос: "Ты когда-либо встречался с Ингрид Кейн?"
- Хорошо,- сказал он.- Пойдем.
Я убедилась, что дверь в стене он умеет "открывать" не хуже меня. Вспыхнул свет, и мы оказались в помещении с таким же высоким потолком, только гораздо просторнее. Огромный куб из серебристого материала с холодным блеском. Вдоль стен громоздились полки, сплошь заставленные картонными прямоугольниками, напоминающими старые коробки из-под конфет. И вообще все вокруг было до отказа забито странными предметами, о назначении которых я понятия не имела. Одни из них походили на мебель, другие - на приборы, третьи - вообще ни на что. Они были очень ветхие - выцветшие, потрескавшиеся краски, ржавчина. Даже в воздухе, несмотря на мощные кондиционеры, ощущался музейный запах старья.
Уж не хранит ли здесь Гур ту самую загадочную "аппаратуру", в существовании которой я прежде сомневалась? Я взяла с полки одну из кооробок". Внутри оказалась стопка пожелтевших бумажных листков со старинным шрифтом. Древний способ фиксации мыслей...
- Это книги с Земли-альфа.
- С Земли-альфа?!
- Да. Здесь все с Земли-альфа.
Невероятно! Более трехсот лет существует закон, по которому любой предмет, несущий в себе информацию о родине человека, подлежит немедленному уничтожению. За нарушение этого закона-смерть. Земля-альфа - проклятая Богом планета, куда Господь изгнал человека из рая в наказание за грехи, вот и все. Чтобы через несколько тысячелетий люди вновь обрели утраченный рай здесь, на Земле-бета.
- Здесь редчайший архив. И, видимо, единственный. Я обнаружил его случайно, когда в моей лаборатории на первом этаже разворотило взрывом пол. До сих пор не знаю, кто и зачем это оставил. Я тогда занимался химией. Земля-альфа интересовала меня не больше этого окурка.
Химией. Он щелчком сбил с сигареты пепел. И тут я все вспомнила. Эрл Стоун! Лет двадцать назад Дэвид Гур был Эрлом Стоуном, лучшим учеником Бернарда. Талантливый химик, восходящая в науке звезда, впоследствии внезапно исчезнувшая с горизонта. Я узнала его, когда-то худого долговязого мальчишку, которого Бернард привел однажды к нам на обед. У мальчишки был волчий аппетит, он смеялся над нами, что мы живем по старинке, семьей, а Бернард доказывал, что в старости это удобно - есть с кем поболтать о своих болячках и посидеть за картами.
Потом Бернард пошел в спальню отдохнуть, а мы за чашкой кофе проговорили на веранде до вечера. Эрл был отлично осведомлен о моих исследованиях, хотя Ингрид Кейн в то время уже давно забыли и вообще мои работы не имели никакого отношения к тому, чем занимался он сам. Он привлек меня совершенно необузданным любопытством - в этом мы были схожи. И вместе с тем я уже тогда была развалиной, беседа меня утомила, отвечала я не сразу и еле слышно. А Эрл, по-птичьи скосив на меня круглые, любопытные глаза, нетерпеливо щелкал длинными пальцами по сигарете, а потом вдруг выпрямлялся пружиной со своим "Ну же! Ну!" - ему, видимо, очень хотелось стукнуть меня, встряхнуть, как старый забарахливший прибор.
- Надеюсь, мы когда-либо продолжим нашу беседу, мадам Кейн...
Он сказал это, с сомнением оглядывая меня, будто прикидывая, сколько я еще смогу протянуть. Я наблюдала, как он уходит по ярко освещенной аллее парка, двигаясь с бесшумной грацией зверя из семейства кошачьих, и впервые за много лет пожалела, что мне не двадцать.
Эрл Стоун... Я чуть было не отступила в тень, однако тут же сообразила, что он-то никак не сможет меня узнать. Я была Николь Брандо, которой двадцати еще не исполнилось. И не исполнится никогда. Забавно.
- Когда догадался, что к чему, первой мыслью, естественно, было сообщить куда следует.- Я заставила себя слушать Гура.- Но кое-что в этом хламе меня заинтересовало. Решил подождать. Потом все откладывал. Любопытно. Мне никак не удавалось их понять, существовала некая преграда... Я сам должен был измениться, стать человеком с Земли-альфа. И я им стал. Я назвал эту жидкость "альфазин". Достаточно ввести два кубика...
- Но откуда она взялась?
- С Земли-альфа. Колба была упакована в одном из ящиков.
- Как же ты смог догадаться о ее назначении?
- Случайно. Просто экспериментировал. Что это такое, понял потом, когда стал сопоставлять симптомы своей болезни с этим.- Гур указал на полки.
Он явно что-то недоговаривал.
- Но состав, формула? Природа действия? Альфазин исчезает из обычного сосуда и моментально всасывается в кровь...
- Какое-то неизвестное нам вещество.
- Однако его должны были знать на Земле-альфа.
- Возможно. Никаких сведений на этот счет.
Гур наверняка хитрил. Он был химиком и слишком любопытным, чтобы не докопаться до сути. Чего он боится? Я почти покойница,
- Эта колба здесь?
- Альфазин кончился,- сказал Гур,- ты слишком много хлебнула. Я даже не смог продержаться а цирке до конца сезона. Там отлично платят, но их интересовали лишь сеансы гипноза. И не только их.- Гур насмешливо скосил на меня глаза.- Что ты еще хочешь знать?
- Чем они отличались от нас?
- Способностью чувствовать.
- Что ты имеешь в виду?
- Во всяком случае, не те пять чувств и инстинкты, вроде самосохранения, которыми обладают и животные. Я говорю о чувствах друг к другу. Можно назвать это совестью, общественным самосознанием - как угодно... Наш рай убил человека, позволил ему убежать в себя.
- Не понимаю...
- Они умели мечтать и жалеть, любить и ненавидеть. Непонятные слова, да? Они совсем иначе воспринимали мир и себя в мире. Гораздо обостреннее, глубже, полнее. Тот человек знал и страдания - пусть! Но это заставляло искать выход, бороться, переделывать мир. У них было искусство.
- А разве у нас...
- У нас искусность. Искусные маляры, танцоры и джазисты, которые хотят выразить только то, что умеют раскрашивать холст и стены, отплясывать лучше всех "чангу" и барабанить по клавишам. Они развлекают толпу и получают за это чеки. У равнодушных не может быть искусства. Человечество остановилось в развитии. Оно ничего не хочет и никуда не стремится. В науке осталась лишь горстка любознательных, которые удовлетворяют свое яичное любопытство и плюют на человечество. Любопытство кошки, гоняющейся за собственным хвостом. Земля спокойных, земля живых мертвецов.
Впервые в жизни я ощущала себя безнадежной тупицей. Предположить, что Гур попросту помешался на Земле-альфа и его странные утверждения не стоит воспринимать всерьез, было бы легче легкого. И все-таки и "болезнь Гура", и его власть над Ритой, и загадочное решение Риты умереть, и двери, которые открывались непонятно как, и тайник - все это было реальностью и требовало объяснений.
Но мое время кончилось.
Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Поспать бы! То ли дала себя знать усталость, то ли начало действовать средство Гура, но я совсем отключилась и даже не сообразила, где я, когда в мое плечо впились пальцы Гура.
- Не поняла? Не веришь? Николь...
Судя по часам, я уже давно находилась на том свете. Но Гур с его птичьими когтями никак не походил на ангела.
- Не поняла? Хочешь понять?
Я хотела только спать. Я будто скользила по наклонной плоскости куда-то в небытие, и если это была смерть, то я желала ее. Но меня удерживали пальцы Гура,
- Хочешь понять? Ты останешься здесь. Тайник в твоем распоряжении. Если хочешь понять... Я дал тебе подкрашенную воду... Я сам... я сам этого хочу. Чтобы ты поняла. Чтобы был кто-то еще. Я больше не могу...
Его пальцы разжались, и я тут же полетела в бездну. Моя последняя мысль все-таки была о смерти - я уже забыла, как засыпают в двадцать лет после сильной усталости.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Дверь в потолке. Часть II
- Просмотров: 552
Фото из Интернета(середина девяностых)
Усталая, я спешила от рынка к электричке с набитым кошельком и пустой картонной коробкой, в которой возила цветы.
И вокруг такие же, как я, “вписавшиеся в рынок” - писатели, инженеры, учёные, врачи, студенты, школьники, художники, учителя.
Побросав свои профессии и служение, – продавали, доставали, доставляли, перепродавали, торговались, отдавали деньги в рост.
Иные с распухшими карманами летали на Гавайи-Канары, что-то лихорадочно приватизировали, обрастали мерсами и кирпичными хоромами.
Окрест стонала и плакала “сдуревшая Россия”, взывая к совести и справедливости власти и продолжая верить “в добрые намерения царя”.
Свихнувшиеся от крутых окладов телеведущие и борзописцы хором клеймили “злодея-Сталина” и “проклятых коммуняк, доведших страну до ручки”.
Не желая даже слушать, что это при Горбачёве сначала исчезло мыло, а потом постепенно всё, включая совесть.
“Кипучая, могучая, никем непобедимая” быстро перестроилась.
Размалёванная, пошлая...
Коробочно-картонная, пародийная, похожая на портовый перевалочный пункт этими тележками, ящиками, тюками...
Будто все разом кинулись куда-то переезжать, эвакуироваться, спасаться с тонущего корабля.
То ли, заделавшись спортсменами, рванули марафон – в этих китайских и турецких вьетнамках и тренировочных костюмах с поддельными “адидасами”.
Или всем миром собрались на панель, скупая пёстрые вызывающие тряпки из гардероба портовых шлюх.
Даже продуктовые прилавки своими ядовито-кричащими упаковками напоминали товары для туземцев.
И надо всем “базаром” неслось из многочисленных усилителей буханье и уханье пополам с лаем и визгом - будто свора собак сцепилась на случке.
Такие же звуки эти ребята с наушниками вбивали себе в мозги в электричках.
Невидящие глаза, рот забит жвачкой, тело, как в морге, проспиртовано...
Насекомые на игле, не сознающие своего медленного умирания.
Шустрые бабули с водкой и куревом. Нищие и бомжи всех типажей и возрастов. “Лолиты” и матроны в мини, всеобщий мат...
И вот мы уже не народ великий, а быдло, разбегающееся с бала.
И кучер наш – крыса, карета – тыква.
И снова нам идти в услужение к госпоже-мачехе с бездельницами-дочерьми и прочей кровососущей роднёй.
Ваучеры, девальвации, деноминации, филькины фонды и обещания – будто Воланд со своей свитой давал ежедневный сеанс чёрной магии с последующими разоблачениями.
Реальность на глазах расползалась и смердела. Будто плоть, которую покинула душа.
- Ушёл Господь, - печально думала я, занося все эти горькие впечатления , размышления и выводы на листы будущей книги.
Перетянутая цветочной резинкой бумажная трубка в спортивной сумке через плечо - среди катушек с цветными лентами, стиплером и “тормозком” в целлофановом пакете.
Уже стало ясно, что книга эта войдёт в “Дремучие двери”: поначалу - трагическая любовная история, затем – путь к Богу.
И, наконец, “минуты роковые” - так я условно именовала происходящее.
На “пиру богов” было одиноко и мучительно. Оставалось лишь горько размышлять да жевать принесённые из дому бутерброды, запивая раскалённым и чёрным (почти чифирь) чаем из общего термоса.
Дома – тоже не слаще.
Мужики ( мой Борис, зять, соседи, знакомые) потихоньку спивались.
Возвращаясь домой, заставала шумное застолье.
Поначалу вынужденно присоединялась, пыталась их как-то вразумить, встряхнуть...
Потом просто стала гонять нещадно, научилась разговаривать на их языке и забивать гвозди.
Когда приезжали Вика с зятем (первым мужем), старалась как-то их мобилизовать на огородный фронт. Но дела быстро заканчивались всё той же бутылкой.
Вика и в Москве с Андреем часто скандалили. Он в подпитии становился дурным, пропадал на несколько дней, терял деньги и документы, ничего не помнил.
Она разыскивала его по больницам и моргам, сохла на глазах, становясь пепельно-серого цвета и куря сигарету за сигаретой.
Сидела часами на лоджии – не идёт ли? и отвечала невпопад.
Он был хорошим специалистом (невропатолог), но из-за “дури” часто приходилось менять место работы.
Внучка Рита росла нервной, с трудным характером, страдая, что мать не обращает на неё внимания, целиком занятая отцом.
Ревновала и дерзила.
Всё держалось на свекрови, которой было уже под девяносто, но она по-прежнему волокла все обязанности по дому. Уборку, стирку, стряпню, риткины уроки, безропотно выращивая третье поколение и не давая никому подвергать сомнению свои педагогические методы.
Я махала рукой и побыстрей смывалась на дачу – ни времени на выяснение отношений, ни желания выяснять не было.
Царствие ей Небесное!
Если б не она, странная наша семья, наверное, давным- давно бы рухнула, а дело каждого “сгорело”.
- Информация о материале
- Юлия Иванова
- Категория: Лунные часы
- Просмотров: 591
А затем встречаемся с Фомой, Который Живёт Сам Собой, и с Волком, Который Всегда Смотрит в Лес
Беда лежала на стогу сена у дороги и храпела во всю мочь. Наверняка, она бы нас и не заметила, и мы бы спокойненько прошли мимо, тем более, мы даже ведать не ведали, кто это храпит на стогу.
Дёрнуло Суховодова попросить, чтобы мы не шумели, потому что на стогу спит Беда.
- Не буди Беды, когда она спит! - предупредил и Ворон.
Но тут Макар закричал, что плевать ему на Беду, что он её больше ни капельки не боится. Что он после города трясунов вообще ничего не боится, и всё такое.
Суховодов попробовал урезонить Макара - куда там! Он совсем развоевался, а дурёхи-девчонки ещё подхихикивали, подзадоривали. Варвара, естественно, сказала, что это очень даже любопытно поглядеть - что же будет, если разбудить Беду, а Петрова заявила, что наши ребята - настоящие мужчины, и без труда справятся с какой-то там соней-Бедой.
Ну, я и раскис. Вообще мы после царства Страха, по словам Суховодова, пребывали в какой-то дурацкой эйфории, вроде как пьяные, которым море по колено.
Беда проснулась в очень дурном настроении и прорычала, что если мы сию же минуту её не усыпим назад, она нам покажет Кузькину мать.
Не успела Петрова спросить, кто это такая, а Варвара сказать, что интересно было бы на неё хоть одним глазком взглянуть, Суховодов заорал, что только Кузькиной матери нам тут не хватало! И велел всем спасаться, кроме меня, потому что я помнил много колыбельных песен, которые выучил ещё в Сонном царстве, и нам с ним предстояло побыстрей усыпить Беду.
Легко сказать - "побыстрей"! Я по нескольку раз пропел ей всё, что знал, рассказал наизусть таблицы умножения, мер и весов, неправильные французские глаголы и отрывок "Чуден Днепр при тихой погоде", который всегда навевал на меня сон. Беда всё прослушала и прорычала, что концерт ей очень понравился, но она просила не развлекать её, а назад усыпить.
Тогда Суховодов тоже приказал мне "делать ноги" и догонять остальных, сказав, что останется с Бедой наедине и расскажет ей историю своей жизни. Что может быть скучнее прозябания того, с кем никогда ничего не случается! Особенно для самой Беды.
Я отошёл немножко, прислушался. Дело, кажется, сразу пошло на лад - Беда начала похрапывать.
А я побежал искать наших. Бегу, зову - ни ответа, ни привета, как сказал бы Ворон. Глухо, как в танке. Но и Ворона нигде не было.
Вдруг что-то засветилось надо мной, заполыхало - будто Жар-Птица прилетела. Гляжу - Золотая Удочка! И удилище, и леска, и поплавок - всё из золота. И острый золотой крючок с золотой монетой качается перед носом, сверкает. Схвати, мол, меня, клюнь, попадись на Золотую Удочку!
Ну, уж нет, не на того напала, этими буржуйскими штучками пионера Олега Качалкина не возьмёшь! А что если они...Возьми да клюнь, а Удочка их царап! Нет, быть того не может. Вот Петрова, например, - она же идеологически стойкая, хоть и дурёха. И Варвара - не жадина, и Макар...
Тогда куда же они все провалились?
Удочке, между тем, видно надоело болтаться у меня под носом, она улетела восвояси, размахивая леской, будто хвостом, а взамен стали маячить какие-то побрякушки - серьги, кольца, бусы, браслеты и всё такое. Да за кого меня здесь принимают? Друзья, где вы? Неужто попались на мещанское барахло?
Иду, зову - вдруг сзади автомобильный гудок. И нагоняет меня...Вот уж действительно чудо из чудес - автомобиль на Куличках! Настоящий новенький "Москвич", совсем как у папиного начальника Бориса Павловича. Даже цвет такой же - вишнёвый. И что всего удивительнее - за рулём никого. Сам ко мне подрулил, распахнул преднюю дверцу и прогудел так ласково, приветливо - мол, милости просим, - не угодно ли прокатиться? Будто живой.
Прежде я разве что в фантастике читал про машины и роботы, которых так здорово запрограммировали, что они сами думают и даже чувствуют. Сел за руль. Сиденье мягкое, удобное, панель светится, приёмник играет...
Едва повернул ключ зажигания, - мотор сразу заработал. Мелодично так, будто речка зажурчала. Вот это машина! Даже получше, чем у Бориса Павловича. К тому же Борис Павлович - жмот, всего разок разрешил мне порулить на пустом шоссе, да и то всё время ахал и хватался за руль, хоть у меня уже год как были юношеские права.
Потом он вообще отобрал у меня руль и сказал, чтоб я не обижался, что когда я вырасту и у меня будет жена и машина, я пойму, что отдавать в чужие руки машину - всё равно что отдавать жену. Тоже сравнил! Жена у Бориса Павловича была старая и злая. Впрочем, машина у него тоже была злая - никак не хотела меня слушаться. С места трогалась скачками, брыкалась, и её всю дорогу тянуло в канаву.
То ли дело этот "Москвичок"! Будто я на нём всю жизнь катался. Не надо мучиться с педалями, кнопками и рычагами, едва подумаю - быстрей - он увеличивает скорость, хочу помедленнее - притормаживает. Сам поворачивает, сам выбирает нужную дорогу.
Кому "нужную"? Мне или ему?
Но тогда я ничего не подозревал. Очень уж здорово было ехать. а куда - не всё ли равно?
"Москвичок" привёз меня в город, ярко освещённый неоновыми лампами. Непохоже, чтобы здесь жили. Сплошные склады без окон, одноэтажные и многоэтажные, ангары и просто навесы. Склады мебели, одежды, овощей, посуды, холодильников и стиральных машин, ковров и штор.
И никаких жилых домов.
И всё-таки здесь жили люди, пусть сказочные, но было их очень даже много. Одни суетились с тряпками и пылесосами возле шкафов и диванов, чистили, мыли, натирали воском. Другие перебирали горы овощей и фруктов и тут же запечатывали их в горы консервных банок - яблоки, огурцы, помидоры и всё такое. Некоторые копались в приёмниках и магнитофонах, спали тут же, обмотанные, как коконы, с ног до головы в магнитофонную плёнку. Повсюду стояли длиннющие очереди - люди получали ящики, тумбы, торшеры и перетаскивали с общих складов на личные.
В общем, несмотря на поздний час, суматоха была в разгаре, и я никак не мог понять, что тут к чему. Ехали мы медленно - весь город был загромождён вещами, но как я ни приглядывался - никого из своих на улице не увидел. Да и что различишь в этой суете, когда к тому же все кажутся друг на друга похожими, как вечно озабоченные муравьи?
Точно. Не город, а муравейник. Только, в отличите от муравьёв, тащат каждый к себе.
"Москвичок" остановился, распахнул дверцу. Приехали, мол, выходи. И я увидел гаражи. Длинный ряд гаражей, у каждого ворота открыты, в каждом по автомобилю, всяких марок и размеров. Красные, чёрные, светлосерые, коричневые, зелёные, голубые. Они сами выкатились из гаражей, радостно закружились вокруг хороводом, дружно гудели, приветствуя меня.
И я понял, - что все эти машины - мои.
Я не верил своему счастью. И поехал кататься, по очереди на каждой машине. И каждая меня слушалась, и в то же время у каждой был как бы свой характер, и все они казались мне живыми, и все до одной нравились.
Я катался, пока от усталости не заснул прямо за рулём. Умная машина сама привезла меня к гаражу, однако спать не пришлось - машины гудели, требуя, чтобы я их помыл, залил баки бензином и добавил масла. Я провозился до утра, пока не свалился замертво и не уснул под машиной. К полудню меня разбудили гудки - мои машины хотели гулять. Чистенькие, весёлые, начинённые маслом и бензином, стёкла и бамперы блестят - они были чудо как хороши! Я наскоро перекусил двумя банками сливового компота, которые закручивал неподалёку от гаража какой-то чудик, и мы поехали. Я планировал разыскать в городе наших, но не успел, потому что хотелось прокатиться на каждой машине. Ведь иначе остальные бы обиделись! Для меня они были живыми. И я их любил и ухаживал как за живыми, и каждой придумал имя.
Дни шли за днями, но я так и не нашёл ни Петровой, ни Суховодова, ни Варвары, ни Бедного Макара, хотя часто, проезжая по городу, видел то ли их, то ли похожих на них. Но остановиться просто не было времени, я едва успевал есть и спать по четыре-пять часов в сутки. Хуже всего было, когда в машинах что-то ломалось, и я со справочником автолюбителя копался лёжа под кузовом в поисках поломки, или ждал очереди на ремонт. Я отощал и едва держался на ногах, но не роптал. Разве есть на свете другой двенадцатилетний мальчик, у которого было бы столько машин? Даже сыну миллионера далеко, небось, до Олега Качалкина!
Я совсем отвык от человеческой речи и общался только с Закрывателем Банок со Сливовым Компотом, которому подвозил пустые банки в обмен на компот. Но тому, как и мне, особенно болтать было некогда. Читал я только Справочник Автодюбителя и журнал "За рулём", каким-то чудом обнаружив на складе подшивку за несколько лет. Но зато научился прекрасно понимать язык машин, различать малейшие неполадки в двигателе и всё такое.
Я был очень доволен и не хотел ничего другого. Сказочные часы я засунул подальше в рюкзак, чтобы вообще ни про какое время не вспоминать.
Однажды среди ночи, едва я, покончив с делами, провалился в сон - теперь я всегда "проваливался" в сон, - меня разбудил знакомый голос:
- Олег, проснись! Наконец-то я тебя нашёл! Усыпил Беду, а вас нигде нет. Столько лет искал...Где Дудка-Побудка? Да проснись же, вы в Беде!
Суховодов, чтоб его! Опять он со своей Бедой. А мне веки будто кто клеем смазал - никак не могу разодрать.
- Ну, что надо? Спишь по пять часов, и то тебя...
- Вот-вот, и они по пять. А то и по четыре.
- Кто "они"?
- Ребята наши, кто же ещё. И питаются этими...банками.
- Ну и что, я и сам банками, сливовый компот, - зевнул я и хотел опять уснуть, но Суховодов как с цепи сорвался. Опять орал про Беду, ловушку, опасность, что нас кто-то эксплуатирует и лишает человеческого облика...Требовал немедленно подудеть в Дудку-Побудку, куда-то идти, с кем-то бороться. В общем, молол нивесть что, эгоист. А мне завтра вставать чуть свет, и дел куча, и надо где-то доставать запчасти.
"Дудка-побудка" - знаю я эти дела. Сперва Дудка, потом Тайна, а у меня машины...
- Ну ладно, - сдался Суховодов, - тогда хоть сходи друзей проведать. Они все здесь, в городе. Ты - командир, должна же быть какая-то ответственность...
Я ответил, что друзья и без меня могут прекрасно обойтись, не маленькие, а вот машины... Каждую надо с утра прогулять, вымыть, маслом заправить, бензинчиком. Потом у двух надо шины поменять - в этом городе всю дорогу на осколки банок наезжаешь. А шин нет, надо другого Автолюбителя искать. Кое-у-какой зажигание барахлит, а москвичок Мустанг капризный, с норовом, его надо уметь завести. И вообще, каждой нужен особый подход...
- Да присмотрю я за твоими машинами. И особый подход найду, и запчасти. Ты ж меня знаешь. Ну Алик...
Ишь ты, "Алик", у Петровой научился.
Я понял, что Суховодов всё равно не отвяжется, и согласился - запчасти уж очень были нужны. Только стал возражать - зачем идти пешком, когда можно объехать город на машине? Проще и быстрее. Но Суховодов настаивал, чтобы я непременно прошёлся пешком.
И я поплёлся. Ходить отвык, задыхался, болели ноги. Да, не мешало бы хоть зарядку по утрам делать, чтоб не сыграть в ящик. Но времени нет. Я ковылял по городу и беспокоился, сможет ли Суховодов завести Мустанга.
Я думал про свои машины и не обращал внимания на жителей города, которые, впрочем, тоже меня не замечали, занятые своими делами.
И тут я увидел Петрову. Она выбивала ковёр перед одним из складов. Пылища стояла такая, что я ослеп, расчихался и закашлялся. И вдруг увидел Петрову прямо перед собой с выбивалкой в руке, которой она меня едва не огрела. Петрову я едва узнал: тощая, чумазая, без утёсовской шляпы; отросшие волосы опять свалялись как овечья шерсть, висят сосульками.
- А, Качалкин, - говорит, - Проходи, не мешайся.
Даже Аликом не назвала, приставать не стала, такая усталая и замученная. Мне стало жаль Петрову.
- Давай помогу.
- Не сумеешь. Надо осторожно, чтоб ворс не повредить.
- Ну, как знаешь. А зачем тебе такой коврище?
- Не задавай глупых вопросов, Качалкин. Знаешь, какой у меня теперь дом? Пойдём, покажу.
Я хотел сказать, что мне некогда, что мне надо ещё повидать остальных и побыстрей вернуться к моим машинам, но Петрова уже втащила меня внутрь склада. Это было длинное полутёмное помещение, сплошь заставленное мебелью. Чего здесь только не хранилось! Какие-то допотопные резные буфеты, белые стулья с тонюсенькими изогнутыми ножками, обитые потёртым шёлком и с табличками: "Не садиться"! - вроде как в музее. Петрова сказала, что это - редкая старинная мебель, что она с большим трудом разыскала её в городе, притащила к себе, и теперь за ней ухаживает, ремонтирует, реставрирует и всё такое. В других залах стояли современные стенки - полированные тёмные, полированные светлые, полированные под дуб и под красное дерево.
Петрова объяснила, что за этой мебелью ухаживать легче, чем за антикварной, но зато она не представляет такой эстетической и прочей ценности. Потом я увидел шкафы для посуды, как у нашей соседки Наталии Дмитриевны - многие Наталье Дмитриевне ужасно завидовали, что у неё этот шкаф, и что у неё есть время и связи бегать по магазинам и добывать такие бесподобные вещи. В этом щкафу были так хитро расположены зеркала, что посуды казалось в несколько раз больше, чем на самом деле. Допустим, поставишь один сервиз, а кажется, что шкаф битком набит сервизами, и все гости удивляются и завидуют, сколько их у тебя.
Но на складе у Петровой и без того сервизов было навалом, и ещё всякие полочки, тумбочки, люстры, торшеры, вазочки и всё такое.
- Здорово! - сказал я, - Ну, а где ты живёшь?
- Как где? - удивилась она, - Здесь. Это всё моё. Ни у одной девочки в мире столько нет.
- Ну а...ешь? Спишь?
- А-аа, - зевнула Петрова, - Знаешь, спать и есть как-то некогда. Иногда удаётся выкроить часиков пять, так для этого у меня раскладушка. А насчёт еды - тут какие-то психи всё банки закатывают, вот я у них и таскаю понемногу. Яблоки, помидоры, огурчики.
- А у меня поблизости - только сливовый компот.
- Психи, - сказала Петрова, - Ну зачем им столько банок?
- А тебе зачем столько мебели?
- Не задавай глупых вопросов, Качалкин. Сравнил мебель с какими-то банками. Ладно, ты иди, у меня дел невпроворот.
Я собирался похвастаться своими машинами, но почему-то расхотелось. Иду, и как-то мне не по себе. И машины уже на ум не идут - всё Петрова перед глазами. Тощая, чумазая, глаза ввалились и блестят нехорошо. В руке - тряпка. А вокруг шкафы, шкафы...
Бреду себе, вдруг меня окликают:
- Олег, Олег! Остановись, погляди на меня!
Голос вроде бы знакомый, только не пойму, откуда. На улице никого, одни вещи. Здание вроде магазина, витрина стеклянная, за витриной перед зеркалом манекен сидит в каком-то немыслимом платье - само платье чёрное, а на нём луна и звёзды сверкают. Я на платье загляделся, - манекен мне улыбается. Лицо вроде знакомое, только, как и у Петровой, похудевшее - щёки ввалились, длинный нос торчит...
- Варька? Ты что там делаешь?
- Или не видишь? - пропела она и глаза закатила, - Сказочное космическое платье примеряю, последний писк моды. Впечатляет?
Не успел я ответить, что да, впечатляет, - Варвара уже в другом наряде. Смотрит на себя в зеркало, любуется.
- Брючный ансамбль для прогулок по сказочному побережью в плохую погоду. Ну как, впечатляет? Смотри внимательней, туалеты каждые пять минут меняются.
- Ты что, манекенщицей стала?
- Вот ещё глупости! Это всё моё - платья, костюмы, купальники, шляпки, туфли...Всё самое красивое, самое модное. Ни у одной девочки в мире...
Она опять преобразилась, на этот раз во что-то вроде чешуйчатой русалки с ластами-плавниками на плечах и колышащейся юбочкой-хвостом.
- Костюм для подводного плавания. Впечатляет?
- Впечатляет. Только зачем тебе? Ты ведь и на воде плавать не умеешь.
- А зачем плавать? Важно, как я в нём буду выглядеть. Разве это не интересно?
- А витрина зачем?
- Чтоб и другие могли на меня полюбоваться. Только не смотрит никто, ты первый. Здесь все странные какие-то, озабоченные. Вещи с места на место перетаскивают, банки закатывают, на машинах мимо мчатся, - нет, чтоб на меня глядеть...
- И подолгу ты так маячишь?
- Да сколько сил хватает. За сутки иногда успеваю примерить по двести моделей.
- Спишь по пять часов, - сказал я, -питаешься консервами...
- Чёрная смородина в собственном соку, - вздохнула Варвара, - Надоела до смерти.
- А у меня - сливовый компот. Приходи, угощу.
- Я бы с удовольствием, некогда всё. Стой, куда же ты? Сейчас шубы пойдут...
Но мне плевать было на её шубы, мне стало совсем скверно.
Бедного Макара я нашёл за городом на ферме. Он хоть и валился с ног от усталости, но тут же потащил меня осматривать своё хозяйство. Макар сообщил с гордостью, что теперь у него не несколько каких-то жалких телят, а собственные стада. И ферма тоже ему принадлежит, и молочный завод, и колбасный цех, и маслобойня, и сыроварня - работы навалом. Прежде здесь работало много народу, но Макар их пожалел, отпустил отдохнуть, пообещав присмотреть за хозяйством, а они так и не вернулись. Спать приходится по четыре часа, а питаться банками сгущёнки и плавлеными сырками.
Но он счастлив. Банок сгущёнки у него уже несколько десятков тысяч, а было бы ещё больше, если бы их не воровали эти чудики из города.
Когда я спросил, зачем ему одному столько сгущёнки, Макар глянул на меня с жалостью, как на дурачка, и снисходительно ответил, что никогда, ни у одного пастушка в мире не было такого количества банок со сгущёнкой.
Вот так. У Петровой - шкафы, у Варвары - тряпки, у Макара - сгущёнка.
А у меня - машины.
Невесело размышляя и сопоставляя, возвращался я домой. Глядь - танцор Безубежденцев навстречу. Поздоровались.
- Небось, и здесь кому-то служишь?
- Служу, что поделаешь, - поморщился Безубежденцев, - Ох, и надоело! Я привык к славе, аплодисментам, к бурной реакции зала, а выступать перед столами, шкафами и тумбами, сам понимаешь... Шкаф, даже высоко поставленный, он шкаф и есть. В общем, я всё же предпочитаю служить царям, а не вещам.
- Вещам?
- Будто не знаешь! Здесь все служат вещам...
Так вот, в чём дело! В этом городе живут Вещи, и мы все у них в плену. Они заманивают разными хитрыми способами в свой город, подчиняют, превращают в своих рабов. Всех, кто клюнул на Золотую Удочку, или на что-нибудь подобное.
А мы ничего не замечаем. Нам кажется, что мы сами владеем вещами, а не они нами. Потом мы погибнем, а вещи переживут нас. А может, мы тоже превратимся из людей в банки с компотом или сгущёнкой, в шкафы, шубы или в жестянки на колёсах. Такие дела.
Суховодов сдержал слово: - машины мои были в полном порядке, обещанные шины и запчасти разложены на брезенте на самом видном месте. Машины при виде меня радостно загудели - мол, встречайте, хозяин пришёл, и у меня в душе всё перевернулось. Нет, не могу я их бросить. Пусть я всё понимаю, пусть в плену, в рабстве - не могу, и всё тут.
До полуночи я с ними возился и боролся с собой. Суховодов молча помогал мне менять шины, ремонтировать, подкручивать. О Дудке-Побудке - ни слова. Он знал, что я должен сам принять решение.
Наконец, я управился с делами, съел банку сливового компота и отыскал среди пропахших бензином тряпок наш рюкзак. Помоги нам в последний раз, Дудка-Побудка!
- Если тебе трудно, могу я, - предложил Суховодов.
- Нет, я сам.
Какой же красивый и сильный был её звук - будто это и не дудка вовсе, а военная труба или горн. Будто настоящий трубач играет на заре побудку.
- В дорогу! Поднимайся, человек, расправь плечи. Вспомни, что ты - человек! Пора в дорогу!
Дудка вспыхнула у меня в руке, рассыпалась на тысячу бенгальских огней, которые холодной звёздной пылью взметнулись в сказочное небо. Зато усталость мою как рукой сняло, и дурного настроения как ни бывало, и сна ни в одном глазу. Сердце застучало быстрей, загорелись щёки, словно в мороз, когда придёшь с катка. И мои чудесные машины, без которых я минуту назад прямо-таки жить не мог, действительно стали вдруг просто жестянками на колёсах для перевозки людей с места на место. Зачем они мне, да ещё в таком количестве? Прочь отсюда! В дорогу!
Машины загудели вслед на разные голоса - вначале жалобно, затем угрожающе и бросились в погоню. Загораживали дорогу, ласкались полированными боками, как большие кошки, урча и обжигая горячим бензиновым дыханием.
Суховодов протянул мне руку, и мы побежали.
Нырнули на узкую, загромождённую вещами улицу, где машинам не проехать, и они отстали. Мы не останавливались и не оглядывались, пока не выбежали из города на дорогу, где меня взял в плен вишнёвого цвета "Москвичок".
Мы пробыли в плену почти семнадцать лет.
На дороге уже стояла запыхавшаяся Варвара, опять в каком-то потрясном платье, и потрясным длинным шарфом перевязывала порезанную руку.
- Я разбила витрину, - сказала она, - Они не хотели меня отпускать. Что же это? Как же это?
Пока я приходил в себя (ходить отвык, не то что бегать), а Суховодов отвечал на варькины расспросы, появилась Петрова. С таким видом, будто просто ходила прогуляться по городу, а не удирала только что от своих шкафов и комодов. В руке - швабра - небось, ею отбивалась, а держит, словно сувенир прихватила на дорожку. И опять в утёсовской шляпе, чтоб овечьи патлы скрыть.
Кивнула нам небрежно:
- Ой, откуда это у тебя? - это она про варварин наряд.
- От верблюда, - с отвращением выдавила Варвара, - Хочешь, махнёмся?
Ещё бы Петровой не хотеть, когда её собственное платье походило на тряпку, которой она вытирала свои шкафы!
- Ну, если тебе так уж хочется, - сказала Петрова.
Девчонки мигом переоделись и повеселели. У женщин всегда так: сменила платье - сменила жизнь. Кажется, мама так говорила.
- Пора бы уж о пенсии подумать, а ты всё наряжаешься, - сказал я Петровой, - Глянь-ка на часы, бабуля!
А Петрова вдруг разозлилась.
- Ничего не хочу знать, надоело! На этих чёртовых куличках всюду капканы, куда ни ступи. Притащил, называется...
- Это я ...Тебя...
Я уж совсем было собрался стать "ненастоящим мужчиной" и наверняка отвесил бы ей подзатыльник, если б не Макар.
- Быстрей!..Там...там Фома с Волком...Волк такой страшный. голодный. Он отвязался, но почему-то не убежал в Лес, а вокруг шастает и зубами щёлкает...Я хотел подойти, а они от меня. Фома и Волк. Вон туда побежали. А я ничего...Я ж ему телят хотел отдать...
Бедный Макар весь дрожал. Телята, которые увязались за ним из города Вещей, тоже дрожали, сбившись в кучу.
Я помчался за Фомой и вскоре догнал его. Откуда только силы брались? Фома сильно отощал, глаза блуждали, из ладони торчал золотой крючок с обрывком золотой лески. Видимо, проходя мимо города Вещей, попался на Золотую Удочку и висел на ней, пока мы спали в царстве Матушки Лени, тряслись у Страха и Тоски Зелёной, а затем тоже попали в плен к Вещам. Но потом наша Дудка-Побудка пробудила в нём чувство дороги, потому что все здесь тоже люди, хоть и сказочные, и ничто человеческое им не чуждо, даже самым отрицательным. Поэтому Фома сорвался с Золотой Удочки, поймал Волка и...
Волк действительно выглядел жутковато, как всегда, когда голоден. Вообще было непонятно, чем он питался в городе Вещей? Мяса там не было, а хозяин висел слишком высоко на своей Удочке...Но ведь были другие. Которые закатывали банки, перетаскивали по улицам мебель...
От этой мысли я весь похолодел.
- Стой, Фома, послушай!
Но Фома лишь припустил быстрее, бормоча:
- А зовут меня Фомой и живу я сам собой! Сам собой живу...
- Погоди! - я бежал рядом с ним, - Да не бойся, мы тебя бить не будем, хоть ты и гад...Ты погоди, послушай...Ну хочешь, давай вместе? И Волк будет общий, а? Пошли с нами.
- Давай дружить, - тоже на бегу бормотал Фома, - Будем с тобою, как рыба с водою - ты ко дну, а я на берег. То я к вам в гости, то вы меня к себе. Я для друга последний кусок не пожалею - съем!
- И Волк будет общий. Ведь тебе даже нечем его кормить, а мы...У нас стадо...
- Не отдам! - заорал Фома и ещё крепче вцепился в поводок, - Сам Тайну найду! Мой клад! Ни с кем не поделюсь. Сам собой живу я. Сам собой!
- Ну и живи, балда!- я плюнул и отстал. Вообще-то можно было двинуть ему разок-другой и отобрать Волка. Как говорится, с волками жить...Но до того мне стало противно, что я не стал связываться. Вернулся и сказал, что не догнал Фому.
На плече у Петровой сидела какая-то странная птица. Похожа на павлина, но поменьше. Я не сразу сообразил, что это наш Ворон в павлиньих перьях, которые он, видимо, раздобыл в городе Вещей.Ворону было жарко, и он, вздыхая, повторял:
- Тяжко бр-ремя богатства!
А наутро к нам прибежал Волк, Который Всегда Смотрит в Лес. Прибежал сам, один, сытый и смирный, как овечка. Вилял хвостом и ласкался, поглядывая на телячье стадо.
Все радовались, а Макар вдруг заплакал. И у меня было нехорошее предчувствие. Только мы с Макаром промолчали, чтоб никого не расстраивать. Но когда на дороге нашли обглоданные кости и клочья одежды - поняли, кому они принадлежат. И жалели Фому. Хоть он и сам виноват, хоть и был эгоистом, индивидуалистом и гадом, но всё-таки так походил на человека!
Бедный Макар горько оплакивал брата, а Суховодов утешал его, что Фома не то , чтобы умер, а просто превратился в другого персонажа. В Эгоиста, Который Жил Сам Собой и Которого за Это Съел Собственный Волк. Люди сочинят про него разные пословицы и поговорки, которые будут передаваться из поколения в поколение, то есть никогда не умрут, а значит, и сам Фома будет жить на Куличках в новом качестве. То есть для каждого читателя или слушателя он будет всякий раз как бы оживать, жить эгоистом, а потом его за это будет съедать собственный Волк.
От такой перспективы Бедный Макар совсем расстроился и сказал, что чем вечно так жить, лучше вообще никогда не жить.
И мы с ним были полностью согласны.
Подкатегории
Дремучие двери
Роман-мистерия Юлии Ивановой "Дpемучие двеpи" стал сенсацией в литеpатуpном миpе еще в pукописном ваpианте, пpивлекая пpежде всего нетpадиционным осмыслением с pелигиозно-духовных позиций - pоли Иосифа Сталина в отечественной и миpовой истоpии.
Не был ли Иосиф Гpозный, "тиpан всех вpемен и наpодов", напpавляющим и спасительным "жезлом железным" в pуке Твоpца? Адвокат Иосифа, его Ангел-Хранитель, собирает свидетельства, готовясь защищать "тирана всех времён и народов" на Высшем Суде. Сюда, в Преддверие, попадает и Иоанна, ценой собственной жизни спасающая от киллеров Лидера, противостоящего Новому Мировому Порядку грядущего Антихриста. Здесь, на грани жизни и смерти, она получает шанс вернуться в прошлое, повторив путь от детства до седин, переоценить не только личную судьбу, но и постичь глубину трагедии своей страны, совершивший величайший в истории человечества прорыв из тисков цивилизации потребления, а ныне вновь задыхающейся в мире, "знающем цену всему, но не видящем ни в чём ценности"...
Книга Юлии Ивановой пpивлечет не только интеpесующихся личностью Сталина, одной из самых таинственных в миpовой истоpии, не только любителей остpых сюжетных повоpотов, любовных коллизий и мистики - все это сеть в pомане. Но написан он пpежде всего для тех, кто, как и геpои книги, напpяженно ищет Истину, пытаясь выбpаться из лабиpинта "дpемучих двеpей" бессмысленного суетного бытия.
Скачать роман в формате электронной книги fb2: Том I Том II
Дверь в потолке. Часть I
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Дверь в потолке. Часть II
Книга "Дверь в потолке" - история жизни русской советской писательницы Юлии Ивановой, а также – обсуждение ее романа-мистерии "Дремучие двери" в Интернете.
Авторские монологи чередуются с диалогами между участниками Форума о книге "Дремучие двери", уже изданной в бумажном варианте и размещенной на сайте, а так же о союзе взаимопомощи "Изания" и путях его создания
О себе автор пишет, выворачивая душу наизнанку. Роман охватывает всю жизнь героини от рождения до момента сдачи рукописи в печать. Юлия Иванова ничего не утаивает от читателя. Это: "ошибки молодости", увлечение "светской советской жизнью", вещизмом, антиквариатом, азартными играми, проблемы с близкими, сотрудниками по работе и соседями, метания в поисках Истины, бегство из Москвы и труд на земле, хождение по мукам с мистерией "Дремучие двери" к политическим и общественным деятелям. И так далее…
Единственное, что по-прежнему остается табу для Юлии, - это "государственные тайны", связанные с определенной стороной ее деятельности. А также интимная жизнь известных людей, с которыми ее сталкивала судьба.
Личность героини резко противостоит окружающему миру. Причина этого – страх не реализоваться, не исполнить Предназначения. В результате родилась пронзительная по искренности книга о поиске смысла жизни, Павке Корчагине в юбке, который жертвует собой ради других.
Последний эксперимент
Экстренный выпуск!
Сенсационное сообщение из Космического центра! Наконец-то удалось установить связь со звездолетом "Ахиллес-087", который уже считался погибшим. Капитан корабля Барри Ф. Кеннан сообщил, что экипаж находится на неизвестной планете, не только пригодной для жизни, но и как две капли воды похожей на нашу Землю. И что они там прекрасно себя чувствуют.
А МОЖЕТ, ВПРАВДУ НАЙДЕН РАЙ?
Скачать повесть в формате электронной книги fb2
Скачать архив аудиокниги
Верни Тайну!
* * *
Получена срочная депеша:
«Тревога! Украдена наша Тайна!»
Не какая-нибудь там сверхсекретная и недоступная – но близкая каждому сердцу – даже дети её знали, хранили,
и с ней наша страна всегда побеждала врагов.
Однако предателю Плохишу удалось похитить святыню и продать за бочку варенья и корзину печенья в сказочное царство Тьмы, где злые силы спрятали Её за семью печатями.
Теперь всей стране грозит опасность.
Тайну надо найти и вернуть. Но как?
Ведь царство Тьмы находится в сказочном измерении.
На Куличках у того самого, кого и поминать нельзя.
Отважный Мальчиш-Кибальчиш разведал, что высоко в горах есть таинственные Лунные часы, отсчитывающие минуты ночного мрака. Когда они бьют, образуется пролом во времени, через который можно попасть в подземное царство.
Сам погибший Мальчиш бессилен – его время давно кончилось. Но...
Слышите звук трубы?
Это его боевая Дудка-Побудка зовёт добровольцев спуститься в подземелье и вернуть нашу Тайну.
Волшебная Дудка пробуждает в человеке чувство дороги, не давая остановиться и порасти мхом. Но и она поможет в пути лишь несколько раз.
Торопитесь – пролом во времени закрывается!..